Угроза примирению

24 января 2011, 00:00
Фото: AP
Оппозиция обвинила премьера Дональда Туска в потере чести Польши

В Польше — политический шторм. Его вызвал обнародованный 12 января отчет Межгосударственного авиационного комитета (МАК) о расследовании обстоятельств авиакатастрофы польского президентского самолета Ту-154 под Смоленском. На состоявшемся 19 января заседании Сейма, посвященном оценке действий правительства в расследовании катастрофы, оппозиционная партия «Право и Справедливость» и ее лидер Ярослав Качиньский — брат-близнец погибшего президента Польши Леха Качиньского — подвергли премьер-министра Дональда Туска беспрецедентной критике. Молодые сторонники Качиньского с галереи Сейма организовали закрикивание премьера (в итоге их вывела охрана). Выступление Туска прерывалось криками «Предатель!». Во время, отведенное для вопросов премьеру, депутаты от ПиС продолжили антипремьерскую кампанию. Так, Беата Кемпа издевательски спрашивала премьера, знает ли он, каким курсом следует и кто его ведет (намек на действия российских диспетчеров, сопровождавших польский самолет 10 апреля). Позднее в своем выступлении Ярослав Качиньский охарактеризовал действия Туска после катастрофы как «потерю достоинства» Польши, что хуже, чем потеря свободы, а депутат от ПиС Мариуш Каминьский назвал премьера «человеком без чести».

Министр обороны Польши Богдан Клих, комментируя заседание Сейма, заявил: ход дискуссии заставлял думать, что депутаты слушают доклад главнокомандующего, из-за которого страна вчистую проиграла войну. Впрочем, и сам Туск в выступлении использовал военные образы. По его словам, действия правительства были подчинены главной задаче — добиться правды от очень непростого соседа, с которым поляки обречены жить, а иные действия означали бы, по сути дела, холодную войну с Россией. Качиньский в ответ посоветовал премьеру не пугать поляков войной с Россией, потому что Россия «дряхлеющая держава». Не выдержав раздражающих вопросов депутатов, Туск сам спросил их: хотят ли они, чтобы он поставил Россию на колени, а та приползла бы к полякам с полным признанием вины?

О дискуссии в Сейме можно говорить в терминах «антироссийская истерия». У нее, впрочем, есть вполне четкие внутриполитические причины. Градус обсуждения смоленской катастрофы до уровня истерики поднимает партия «Право и Справедливость» из-за позиции ее лидера Ярослава Качиньского. Вскоре после окончания неудачной президентской кампании тот положил в основу политического курса партии обвинения президента Бронислава Коморовского и премьера Дональда Туска в неуважении памяти его трагически погибшего брата, а непосредственно Туска — в создании условий для авиакатастрофы и в соглашательской позиции в отношении России.

Качиньский считает своим важнейшим активом воспоминание о траурном единении нации в апреле прошлого года и, если говорить прямо, могилу своего брата в королевской усыпальнице на Вавельском холме. Манипуляции столь тяжелыми материями почти неизбежно доводят политическую жизнь до состояния нервного припадка, заставляют бросать громкие обвинения и подозревать всех в темных намерениях, особенно соседей, с которыми отношения традиционно не ладятся. Туск, попытавшийся учесть страсти в польском обществе, подогреваемые Качиньским, изначально заявив о имеющихся к докладу замечаниях и стараясь не делать акцента на тесном сотрудничестве с Россией, в итоге добился лишь обвинений из лексикона минувших эпох (причем таких, за которыми в галантные времена вполне мог последовать вызов на поединок).

Если отбросить эмоции, нужно отметить: польская сторона не поставила под сомнение материалы, содержащиеся в докладе МАКа, и не отрицает, что к катастрофе привели действия польских пилотов. Поляки стараются лишь подчеркнуть, что диспетчеры должны были закрыть аэродром и запретить пилотам президентского борта посадку. Но такой запрет не предусмотрен формальными правилами, а принять политическое решение о закрытии аэропорта диспетчеры, да и их начальники в Москве не могли. Непонятно только, что мешало МАКу еще до скандала обнародовать записи переговоров диспетчеров, тем более что они хотя и не красят российскую сторону (диспетчеры разговаривают исключительно матом), но и не добавляют ничего нового к уже сложившейся картине катастрофы.

Официальные заявления польских властей о расследовании катастрофы весьма сдержанны. Россия, кажется, тоже не хочет добавлять свои пять копеек в истерику «Права и Справедливости». И это дает надежду, что в итоге бурная антироссийская риторика и взывания к памяти погибших будут вспоминаться как неприятный эксцесс и не обозначат новой тенденции в российско-польских отношениях.