Тысяча и одна ошибка резидента

Юлия Попова
31 января 2011, 00:00

Выставка «Коричневая пуговка, или Шпиономания» в галерее «Проун» подводит итоги эпохи, одним из культурных героев которой был шпион

Архив пресс-службы
Макет-рисунок к диафильму «Судьба барабанщика», 1972

Судя по тому, что время от времени мы слышим о шпионских скандалах, профессия шпиона жива и сегодня. Но сегодня шпион — это тот же космонавт. Когда-то был культурным героем, потом персонажем анекдотов, а теперь интересует только тех, кто должен им интересоваться по долгу службы. Остальные же, кого принято называть простыми обывателями, сегодня вряд ли назовут шпиона среди явлений, грозящих лично им или государству. Куда реальнее террорист-смертник или, скажем, кредитор. Сегодня шпион не составляет им конкуренции, но когда-то он был не просто героем, а фигурой мышления, вокруг которой выстраивался целый мир — мир бдительности и противостояния. Об этом и выставка в галерее «Проун», на которой эскизы к диафильму по гайдаровской «Судьбе барабанщика» окружены статуями пионеров 1950-х годов и шпионской техникой.

Шпион, которого мы любили

Универсум, завязанный на шпионе, в СССР прекратил свое существование уже в 1960-е. Об этом точно говорит хит 1969 года «Ошибка резидента». Несмотря на то что там все о шпионах, ясно, что шпиономании как общественному способу ощущения жизни пришел конец. И поимка, и перевербовка резидента из заботы бдительного гражданина (хотя бдительность не возбраняется) превратилась в дело профессионалов. И агент иностранной разведки там назван резидентом, потому что слово «шпион» уже приобрело какой-то комический оттенок. Шпионские страсти, шпионские игры из некоторой «общественной дисциплины», в которой могли поучаствовать все желающие, стали делом спецов. Для тех, кто находится вне разведывательных ведомств, шпионские истории превратились в производственные драмы. Тем более что со шпиона была снята важная миссия — олицетворять «врага вообще», который в 1930–1950-х годах мог оказаться в СССР только извне. В начале 1970-х в кино появляется образ внутреннего врага. Буквально в каждом министерстве, на каждом заводе, в каждой торговой точке обнаруживается взяточник, бюрократ, несун, бракодел, спекулянт, мошенник и другие фигуры, по сути являющиеся ответом на вопрос, почему отечественное производство все еще (послевоенная разруха уже давным-давно закончилась) пребывает за пределами добра и зла. Но несуны, бракоделы и специалисты по пересортице и припискам, даром что удостоились собственного киноэпоса «Следствие ведут знатоки», никакой культурной вселенной вокруг себя не сформировали. Не то что шпионы.

Пионерский лагерь. Фото, коллаж, 1958 эксперт 738 2 Архив пресс-службы
Пионерский лагерь. Фото, коллаж, 1958
Архив пресс-службы

В 1930-е шпионы могли быть замаскированными фашистами. Как у Ильфа и Петрова в эпизоде с автором «Гаврилиады». В одной из своих ипостасей Гаврила служит почтальоном и погибает, сраженный пулей фашиста, успев все же доставить письмо по адресу. На законный вопрос, где же происходило дело, автор бессмертного «Гаврилы» Ляпис-Трубецкой отвечает: «Дело происходит, конечно, у нас, а фашист переодетый». Самозваный дядя мальчика Сережи — из той же компании. После войны продолжателями дела переодетых фашистов становились либо бывшие полицаи и их помощники, либо сотрудники разведок наших бывших союзников, первые ласточки следующего этапа глобального противостояния — холодной войны.

Посторонним вход заказан

В той шпиономанской вселенной все было устроено вполне логично. Конечно, шпионами занимались специальные органы. Но ключевую роль в их разоблачении играли, как правило, простые граждане. Взять хоть главные шпионские боевики 1950-х: «Заставу в горах» — лидера проката 1953 года, «Следы на снегу» 1955-го и «Над Тиссой» 1958-го (тогда реку Тису писали с двумя «с»). В «Заставе», несмотря на то что про банду Исмаила-Бея, которая служит прикрытием для шпионов-псевдоархеологов Стенли и Марроу, уже знают «компетентные органы», первой лицом к лицу с бандитами встречается учительница — жена командира погранотряда. В «Следах на снегу» тревогу первым бьет охотник-якут Бакадыров, обнаружив в тайге непонятные следы, ведущие прямо в поселок. В закарпатском селе на Тисе шпион, который вместе с компанией должен взорвать стратегически важный мост, вызывает подозрения у бойца погранотряда, однако правду о нем первой понимает мать его невесты. Сама же невеста (по молодости и неопытности) принимает шпиона за фронтовика — знакомого по переписке. Главная ошибка шпионов как раз и заключалась в том, что они не учитывали степени бдительности населения.

Тихий час. Фото, коллаж, 1958 эксперт 738 2 Архив пресс-службы
Тихий час. Фото, коллаж, 1958
Архив пресс-службы

Единственный способ повышать эту степень — прививать детям полезные навыки, которые в конце концов заставят их обратить внимание на то, как устроена случайно найденная пуговка. Бедный одураченный Сережа из гайдаровской «Судьбы барабанщика» — он бы так и остался в неведении, если бы в воздухе не витала мысль о «переодетых фашистах», которые хоть чем-нибудь да выдадут себя, стоит только по-настоящему приглядеться. Отсюда и дух пионерско-лагерной жизни, сконцентрированный в игре «Зарница». На выставке много фотографий малюток в пионерских галстуках и без них, во время «тихого часа» и разных активных занятий. Все они, помещенные рядом с пионерской атрибутикой, с фотоколлажами Андрея Волкова, полными истинно шпионского саспенса, и старым шпионским оборудованием из музея ФСБ, однозначно воспринимаются как этапы подготовки к какой-то великой битве. Послеобеденный сон — это отдых, необходимый для зоркости глаза и быстроты ног. Гимнастика — это средство воспитания выносливости на случай, если понадобится преследовать врага. И наконец, «Зарница» — тренировка способности ориентироваться на местности. В «Зарнице», как в песне об Алешке и пуговке, которая дала название выставке, всегда фигурировала карта («Рассказывайте точно, — сказал начальник строго, / И карту он зеленую перед собой раскрыл. / Среди какой деревни и на какой дороге/ На пуговку Алешка ногою наступил?»).

Не было бы шпионов и воспитания пионерской бдительности в 1950-е, не было бы и дебютного фильма Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» 1964-го. Пионерский отдых не бывает без тайн, подглядываний и пряток. Мальчик, отправленный из лагеря товарищем Дыниным, как шпион, переходит на нелегальное положение, а его друзья, а затем и вожатые, и завхоз составляют целую шпионскую сеть. Но тоненькие ножки в сандалиях, снующие между заговорщиками и начальством, теперь принадлежат не героически бдительному Алешке и не решительно прозревшему Сереже, а нарушителю той самой магии секретности, без которой пионерский лагерь — всего-навсего скучный детский санаторий.

В общем, некоторые реперные точки советской шпиономании выставка имени коричневой пуговки зафиксировала. Но это только начало. Дело надо изучать и изучать. Пока сохранился кое-какой материал и пока живы те, кто может связно объяснить, какая сила заставила обычного мальчика, нашедшего на улице пуговицу, не положить ее в коробку вместе с другими сокровищами, а похвастаться ею перед органами государственной безопасности.