Тысяча и одна ошибка резидента

Культура
Москва, 31.01.2011
«Эксперт» №4 (738)
Выставка «Коричневая пуговка, или Шпиономания» в галерее «Проун» подводит итоги эпохи, одним из культурных героев которой был шпион

Архив пресс-службы

Судя по тому, что время от времени мы слышим о шпионских скандалах, профессия шпиона жива и сегодня. Но сегодня шпион — это тот же космонавт. Когда-то был культурным героем, потом персонажем анекдотов, а теперь интересует только тех, кто должен им интересоваться по долгу службы. Остальные же, кого принято называть простыми обывателями, сегодня вряд ли назовут шпиона среди явлений, грозящих лично им или государству. Куда реальнее террорист-смертник или, скажем, кредитор. Сегодня шпион не составляет им конкуренции, но когда-то он был не просто героем, а фигурой мышления, вокруг которой выстраивался целый мир — мир бдительности и противостояния. Об этом и выставка в галерее «Проун», на которой эскизы к диафильму по гайдаровской «Судьбе барабанщика» окружены статуями пионеров 1950-х годов и шпионской техникой.

Шпион, которого мы любили

Универсум, завязанный на шпионе, в СССР прекратил свое существование уже в 1960-е. Об этом точно говорит хит 1969 года «Ошибка резидента». Несмотря на то что там все о шпионах, ясно, что шпиономании как общественному способу ощущения жизни пришел конец. И поимка, и перевербовка резидента из заботы бдительного гражданина (хотя бдительность не возбраняется) превратилась в дело профессионалов. И агент иностранной разведки там назван резидентом, потому что слово «шпион» уже приобрело какой-то комический оттенок. Шпионские страсти, шпионские игры из некоторой «общественной дисциплины», в которой могли поучаствовать все желающие, стали делом спецов. Для тех, кто находится вне разведывательных ведомств, шпионские истории превратились в производственные драмы. Тем более что со шпиона была снята важная миссия — олицетворять «врага вообще», который в 1930–1950-х годах мог оказаться в СССР только извне. В начале 1970-х в кино появляется образ внутреннего врага. Буквально в каждом министерстве, на каждом заводе, в каждой торговой точке обнаруживается взяточник, бюрократ, несун, бракодел, спекулянт, мошенник и другие фигуры, по сути являющиеся ответом на вопрос, почему отечественное производство все еще (послевоенная разруха уже давным-давно закончилась) пребывает за пределами добра и зла. Но несуны, бракоделы и специалисты по пересортице и припискам, даром что удостоились собственного киноэпоса «Следствие ведут знатоки», никакой культурной вселенной вокруг себя не сформировали. Не то что шпионы.

В 1930-е шпионы могли быть замаскированными фашистами. Как у Ильфа и Петрова в эпизоде с автором «Гаврилиады». В одной из своих ипостасей Гаврила служит почтальоном и погибает, сраженный пулей фашиста, успев все же доставить письмо по адресу. На законный вопрос, где же происходило дело, автор бессмертного «Гаврилы» Ляпис-Трубецкой отвечает: «Дело происходит, конечно, у нас, а фашист переодетый». Самозваный дядя мальчика Сережи — из той же компании. После войны продолжателями дела переодетых фашистов становились либо бывшие полицаи и их помощники, либо сотрудники разведок наших бывших союзников, первые ласточки следующего этапа глобального

Новости партнеров

«Эксперт»
№4 (738) 31 января 2011
Взрыв в Домодедово
Содержание:
Русский бизнес
Экономика и финансы
На улице Правды
Реклама