О борьбе с коррупцией по методу Кафки

Александр Привалов
7 февраля 2011, 00:00

Три депутата от КПРФ внесли законопроект, предлагающий принять Конвенцию ООН по борьбе с коррупцией без изъятий. В 2006 году, ратифицируя конвенцию, Россия, сославшись на особенности отечественной правовой системы, сделала несколько оговорок. Так, наша страна отказалась от санкций за неосновательное обогащение публичных чиновников. По конвенции, если чиновник не может доказать законность приобретения своих активов, его наказывают — например, конфискуют неизвестно откуда взявшуюся «дельту». Существенны и другие оговорки: РФ отказалась отменять контракты, в основе которых обнаружена коррупция; РФ не хочет создавать отдельный силовой орган для борьбы с коррупцией и прочее. Вот коммунисты и предлагают все эти отговорки разом отменить — никаких препятствий для этого российское право, по их мнению, не содержит.

Понятно, что со стороны коммунистов это скорее ритуальные танцы: они и сами отлично знают, что законопроект не пройдёт. Понятно и другое: принять бы его следовало. Вреда бы от очередной порции добрых намерений никому (включая коррупционеров) не приключилось, а на будущее припаслась бы ещё парочка небесполезных инструментов. Если же кто хочет пользы поближе, то её так просто не добыть. Борьба с коррупцией, заявленная президентом как важнейшее направление, результатов не даёт; если ничего в ней не менять, то и не даст. Хуже того: она, кажется, сработала как не доведённый до конца курс антибиотиков — воспитала у болезнетворных организмов стойкий к себе иммунитет. Чиновники её боятся очень умеренно, публика в неё не верит ни на грош: «Все они там воры», «Воры не могут приказать ворам не воровать» и т. д. Подобные максимы преувеличены, конечно, но, увы, не ложны. Бороться с российской коррупцией немыслимо трудно хотя бы потому, что фронтальная борьба невозможна за вездесущностью противника, а выбор объектов для борьбы и сам — готовая коррупция.

Весьма показательна история с чиновничьими декларациями доходов и имущества. Именно по их поводу на последнем заседании Совета по противодействию коррупции Медведев справедливо заметил: «У нас полно полезных институтов, которые абсолютно не работают». Президент напомнил, что декларации заполняются уже три года, а проку не видно: «Кого за это наказали и где информация об этом всём?» Информация «об этом всём» была в газетах: наказали за всё время ровно одного человека — генерал-майора Гайдукова, снабжавшего чем-то модернизационным какие-то воинские части в Сибири. Медведев поручил Госналогслужбе и Генпрокуратуре за три месяца разобраться — значит, к апрелю найдут ещё трёх полковников. А ведь затея с ежегодными декларациями была отнюдь не бессмысленной, но вот же — вырождается, не успев развернуться. За миллионом зайцев погонишься… Вот никто, как мы видим, и не гонится.

Похожая проблема поставлена и разрешена в болезненно рассудительной фантазии Кафки «Как строилась китайская стена». Каменщики не могут класть немыслимой длины стену подряд: от неподъёмности предстоящей работы у них опустятся руки. Поэтому каждым двум группам поручается строить навстречу друг другу пятисотметровые отрезки стены — и отпраздновать их соединение. Потом обе группы, не продолжая готового километра, увозят совсем в другое место, где они опять выполняют обозримую часть работы — и радуются её результату. Так Великая стена со временем и вырастает. Представим себе, как разыграть в том же ключе и обсуждаемую великую борьбу.

Все чиновничьи декларации проверить заведомо невозможно, а потому и браться за это не нужно — иначе получается фарс с одиноким генерал-майором. Нужно открыто говорить, что проверяется только часть деклараций: эти, эти и эти, — но уж их и вправду проверять. Делать это должен всё-таки, наверное, новый орган (порадуем ООН и группу GRECO). Он должен быть небольшим, все его сотрудники должны быть поимённо известны публике (под известностью публике разумеются общедоступные сайты) и, не в пример остальным чиновникам, проверяться ежегодно. Кроме того, каждый год надо будет проверять декларации, условно говоря, трёх федеральных министров, десяти губернаторов, ста региональных министров — и так далее. На верхних ступенях иерархии для проверки стоит брать дуайенов: тех министров или губернаторов, что дольше занимают свои посты (и ещё не были проверены). На следующих ступенях компьютер запустит датчик случайных чисел, вытащит нужное число фамилий — и выходи строиться. Возможны и внеочередные проверки: скажем, по заявлениям, поступившим в прокуратуру или в СКР, или по команде начальства; но и фамилии проверяемых вне очереди должны публиковаться.

Когда списки проверяемых в данном году обнародованы, становится возможным действительное включение общественного контроля. Формально говоря, оно возможно и сейчас: знаешь, где чиновник соврал в декларации, — пиши прокурору. Или вон Общественная палата специальный сайт готовит, чтобы граждане стучали туда, а уж ОП будет авторитетно стучать в прокуратуру. И всё это не работает, порождая одни отписки. В ответах прокуратуры слишком ясно читается: их много, а я один, — и, в общем-то, не возразишь. А в варианте а-ля Кафка будет не так. Мишени обозначены, они заведомо под контролем, известно, кто ими занимается, письма граждан оказываются не докукой, а подмогой, — многие захотят поучаствовать. Да и круговая порука чиновничества затрещит: кто-то увидит в списке начальника, которого хочет подсидеть, кто-то — карьерного конкурента. И информацией помогут — и не смолчат, увидев бездействие или потачки со стороны проверяющих. Пойманных на обмане чиновников нужно раскулачивать, конфискуя незаконно нажитое (ещё один привет Конвенции ООН). Должны быть оговорены меры и к начальству уличённых. Главная часть алгоритма Кафки: люди получают локальные победы. Каждый год кампания по проверке деклараций должна неложно показывать: сделан шаг. Кто-то наказан не потому, что его подельники заказали, и не потому, что проиграл бой за кормушку, а по закону. Пусть на один километр, но постройка нескончаемой стены продвинулась.

И с чумой люди ухитрялись бороться, а ведь у них даже интернета не было.