Развитие как формальность

Екатерина Шохина
7 февраля 2011, 00:00

Стратегия развития российского банковского сектора до 2015 года не отвечает на вопрос, для достижения каких целей и для решения каких задач экономики надо развивать финансовый сектор. Поэтому нет ни четкого плана реформирования банков, ни целевых показателей, по которым можно было судить о реализации документа

Рисунок: Игорь Шапошников

В последние дни января Банк России официально представил Стратегию развития российского банковского сектора на период до 2015 года, подготовленную Центробанком и Минфином. В документ еще будут внесены некоторые поправки, однако по сути он уже согласован с основными финансовыми ведомствами и регуляторами рынка. Цель стратегии — «изменение модели развития банковского сектора в России». До сих пор банковский бизнес развивался по экстенсивной модели, для которой характерны скудный перечень предоставляемых банковских услуг, низкая диверсификация активов, высокая концентрация рисков, недостаточный уровень конкурентной среды и надежда на госпомощь в стрессовых ситуациях. В результате российские банки сегодня проигрывают конкуренцию международным кредитным организациям, а внутри страны частные банки не выдерживают конкуренции с государственными.

«Чтобы в корне изменить ситуацию, надо перейти от экстенсивной модели развития банковского сектора к интенсивной», — уверены авторы стратегии. Только так мы сможем повысить уровень конкуренции, транспарентности и капитализации кредитных организаций, добиться появления разветвленной современной инфраструктуры, повысить управление рисками и обеспечить экономику длинными, масштабными и недорогими кредитами. Достичь желаемых результатов предполагается, в частности, за счет уменьшения госучастия в капитале кредитных организаций до миноритарных пакетов акций, повышения минимального размера капитала банков до 300 млн рублей, снятия «бюрократических препон для создания офисов и филиалов банков, прихода иностранных игроков и организации микрофинансовых учреждений», усиления банковского надзора и т. д. В результате к 2015 году активы банков должны достичь 90% ВВП (сейчас 75,4%), капитал — 14% ВВП (сейчас 11,8%), кредиты — 55% ВВП (сейчас 41,3%).

«Проблемы будем решать»

Стратегия, на разработку которой было потрачено два года, не вызвала воодушевления в банковском сообществе. Основная претензия к ней — отсутствие конкретных задач, мер реализации, адекватных целевых показателей, критериев решения проблем и соотношения задач развития банковского сектора с задачами роста, диверсификации и развития экономики страны. «Документ не особо содержателен. Его смысл таков: есть такие-то проблемы, их будут как-то решать, а как именно — потом разберемся в рабочем порядке. То есть плана действий там де-факто нет», — отмечает гендиректор «Интерфакс-ЦЭА» Михаил Матовников. «Я не считаю это стратегией, — соглашается руководитель направления анализа денежно-кредитной политики Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Олег Солнцев. — Это скорее направления развития, не более. Не выстроена система приоритетов и алгоритм их реализации. Нет поэтапности реализации предлагаемых мер, а главное, в 2015 году нельзя будет сказать, реализована ли она, так как целевых показателей по существу нет. Те показатели, которые содержатся в стратегии, не предусматривают реформирования банковского сектора — они достигаются даже при самом инерционном сценарии». Специалисты напоминают, что подобные стратегии уже принималась в 2001 и в 2005 годах, но ощутимых результатов не дали: развитие кредитования экономики осуществлялось стихийно и стимулировалось в основном рыночными условиями, а не прописанными мерами развития.

По словам гендиректора рейтингового агентства «Эксперт РА» Дмитрия Гришанкова, связь между потребностями реального сектора в банковском финансировании и предлагаемой стратегией развития банков полностью отсутствует. «Стратегия прежде всего о том, как поддержать устойчивость финансовой системы. Но совершенно непонятно, при помощи каких мер и что мы развиваем. Например, говорится, что банковская система недокапитализирована. Однако требование к повышению минимального капитала банков этой проблемы не решает. Не отвечающие условиям по капиталу банки будут расформированы или куплены, но от этого капитализация сектора не увеличится», — объясняет Гришанков.

Впрочем, зампред банковского комитета Госдумы Павел Медведев считает, что требовать от стратегии конкретного и четкого плана действий неправильно, так как «такого рода документы призваны выражать политическую волю и вектор направления развития». Среди положительных моментов стратегии депутат отмечает призыв к банкам осваивать новые технологии и повышать доступ к банковским услугам, развивать законодательную базу по залогам, совершенствовать регулирование финансового рынка, создавать систему безотзывных вкладов. «Банкам очень прозрачно намекают: если они не освоят новые технологии, то не выдержат конкуренции. Это сигнал. Сейчас многие это уже понимают, но думают, что смогут с этим повременить», — говорит Медведев. Он приводит в пример небольшой поселок близ Нижнего Новгорода, где был закрыт филиал банка. После этого всем вкладчикам — жителям этого поселка пришлось ездить за много километров в другой офис того же банка, чтобы совершить какую-либо операцию по вкладу, так как удаленного доступа к банку нигде ближе не оказалось.

«Главный плюс стратегии — то, что она разрабатывается, — говорит вице-президент — директор по стратегическому развитию Промсвязьбанка Алексей Илющенко. — Обновленная стратегия сектора необходима для обеспечения его стабильности, конкурентоспособности, удовлетворения потребностей населения в банковских услугах. В целом проект стратегии правильно определяет направления развития, и, соответственно, есть шансы, что она будет способствовать развитию банков и росту кредитования, если планы начнут реализовываться».

Больших, но меньше

Самым спорным и острым стал пункт о требовании повышения минимального размера капитала банков. В ходе разработки стратегии этот показатель несколько раз пересматривался. То появлялась цифра 250 млн рублей, то 500 млн, то конкретные цифры вообще вычеркивались. Глава Минфина Алексей Кудрин предлагал узаконить даже 1 млрд рублей. На сегодня Центробанк и Минфин приняли решение установить размер минимального капитала банков в 2015 году в 300 млн рублей.

Напомним, что сегодня действует требование о минимальном собственном капитале банка в 90 млн рублей. Оно вступило в силу 1 января 2010 года. Это уже привело к изменениям на банковском рынке России: по данным ЦБ, семь банков в прошлом году преобразовались в небанковские кредитные организации (НКО), так как не сумели увеличить собственный капитал. В результате количество НКО к началу декабря прошлого года выросло до 61. С 1 января 2012 года банки вновь будут вынуждены увеличивать собственный капитал — на этот раз до 180 млн рублей. По предварительным оценкам регулятора, почти 200 российских банков в настоящее время не соответствуют этому требованию.

По мнению главы Ассоциации российских банков Гарегина Тосуняна, повышение минимального размера собственных средств банков до 300 млн рублей к 2015 году не только не сделает банковскую систему более консолидированной, но, напротив, приведет к сокращению конкуренции и снижению качества и доступности банковских услуг в стране. Что прямо противоречит заявленным целям и задачам развития конкуренции на российском банковском рынке. Павел Медведев также уверен, что реализация планов Минфина и ЦБ приведет к снижению доступности банковских услуг. «Существует много старых мелких региональных банков, которые обслуживают отдаленные и малочисленные территории. Большие проблемы возникнут на Северном Кавказе, где каждый аул — это отдельная территория со своим языком, люди просто не смогут объясниться в отделении банка чужого аула», — объясняет депутат. К тому же, как показывает практика, не отвечающий требованиям ЦБ банк будет вынужден либо закрыться, либо продаться за бесценок, что само по себе несправедливо. А руководство банка и его команда станут попросту ростовщиками, которые будут оказывать населению банковские услуги, но вне закона и регулирования. «Нелогично еще и то, что решено повысить минимальный капитал банков и одновременно допустить практически ко всему перечню банковских услуг микрофинансовые организации, которые могут и вовсе не иметь никакого капитала», — возмущается Павел Медведев.

Впрочем, многие специалисты, в частности Олег Солнцев, считают панику необоснованной, поскольку до планки 300 млн рублей капитала сейчас недотягивают около 400 мельчайших банков, а их доля в активах всей банковской системы, по оценкам эксперта ЦМАКП Михаила Мамонова, не превосходит 2%. Так что никакого шока для рынка быть не должно. К тому же до 2015 года многие из них успеют нарастить капитал. «В то же время сегмент более крупных банков расширится и конкуренция возрастет, так как мелкие банки часто работают с очень ограниченным кругом клиентов и не повышают свою конкурентоспособность ради привлечения новых, а крупные банки ориентированы на более массовый спрос», — отмечает Солнцев.

Ассоциация российских банков (АРБ) около года назад предлагала альтернативу повышению требований к размеру капитала. Идея АРБ сводилась к тому, чтобы на законодательном уровне ввести специальный защищенный статус регионального (локального) банка: с одной стороны, с щадящими требованиями, а с другой — с ограниченными правами. В качестве послаблений предлагался пониженный размер минимального капитала банка (15 млн рублей вместо 90 млн для банка с обычной, федеральной лицензией), а также льготные значения некоторых обязательных нормативов, а именно норматива достаточности капитала H1 (для локальных банков его предлагается установить в размере 6% вместо 10–11% для банков с обычной лицензией) и норматива максимального размера риска на одного заемщика H6 (20 вместо 25%). Ценой этих поблажек мог быть запрет на открытие функциональных подразделений банка за пределами региона регистрации.

По мнению заместителя генерального директора рейтингового агентства «Эксперт РА» Павла Самиева, дифференцированное регулирование имеет смысл, но критерием скорее стоит делать не региональность (тем более что она не всегда очевидна), а масштаб деятельности и, самое главное, набор лицензий и операций. «То есть требования к банкам, которые привлекают депозиты физлиц либо пенсионные деньги, должны быть одинаковы, независимо от того, крупный это федеральный банк или локальный. Характер его обязательств и социальная нагрузка по смыслу получаются схожи, регулятивные требования должны быть тоже равны, с поправкой на масштаб», — объясняет эксперт.

Другие цели

«Стратегия развития российского банковского сектора стала бы более значимой и реальной, если бы в ней содержались четкие и необходимые для экономики целевые ориентиры, — уверен Олег Солнцев. — Например, до кризиса доля российских банков в заимствованиях российских компаний составляла около 60 процентов, остальные 40 процентов привлекались за рубежом. Можно поставить цель к 2015 году довести долю российских источников в привлекаемых компаниями заимствованиях до 80 процентов. Или увеличить долю банковских кредитов и корпоративных облигаций в источниках инвестиций в основной капитал с нынешних 10 процентов до 20. Подобные конкретные и амбициозные целевые ориентиры дали бы стимул для формулирования столь же конкретных способов их достижения, иначе стратегия так и останется пустой декларацией». По мнению Солнцева, парадокс развития российского финансового сектора состоит в том, что существенная зависимость компаний и банков от внешних заимствований сочетается с достаточно высокими по сравнению с другими странами нормой сбережений и темпами расширения внутренней ресурсной базы банковского сектора, в первую очередь депозитов населения. Препятствуют трансформации сбережений в долгосрочные займы два фактора: краткосрочные депозиты и сильная «распыленность» российского банковского сектора, которая обусловливает небольшой размер среднего российского банка и, как следствие, его неспособность предоставлять кредиты достаточного объема.

Решением первой проблемы могло бы стать ускоренное развитие долгового рынка: рефинансирование долгосрочных облигаций российских эмитентов и долей участия в синдицированных кредитах российским компаниям на базе существующих финансовых институтов развития. Вторую проблему можно было бы решить за счет развития синдицированного кредитования: например, внести в законодательство изменения, упрощающие заключение сделок синдицированного кредитования в российской юрисдикции, в частности изменения в режим так называемых условных сделок.

Павел Самиев считает, что увеличению ресурсной базы отечественных банков способствовали бы и возможность размещения временно свободных средств бюджетов, фондов, госкомпаний на их депозитах, развитие целевых жилищных и образовательных вкладов с ограничениями на досрочное изъятие и повышенными страховыми гарантиями, а также создание рынка сберегательных сертификатов, что позволило бы банкам формировать длинные пассивы. «В стратегии надо указать роль банков, в том числе региональных, в осуществлении промышленной политики, программах инновационного развития и так далее — и предусмотреть соответствующие изменения в регулировании, — говорит Самиев. — Например, развитие системы страхования, покрывающей коммерческие и политические риски экспортеров, позволило бы уже в среднесрочной перспективе значимо диверсифицировать структуру российского экспорта. В настоящее время объемы государственной гарантийно-страховой поддержки в сравнении с ВВП остаются недостаточным для отхода экономики от сырьевой направленности экспорта».