Желающие играть всерьез

Станислав Кувалдин
7 февраля 2011, 00:00

Расследование убийства Маркелова и Бабуровой стало точкой кристаллизации для радикальных националистов. Они не решились осудить политическое насилие, потому что видят себя скорее заговорщиками, чем участниками открытой публичной политики

Фото: РИА Новости
Процесс над Никитой Тихоновым и Евгенией Хасис (на фото) обречен привлечь внимание к националистическому подполью

Процесс над Никитой Тихоновым и Евгенией Хасис, обвиняемыми в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналиста «Новой газеты» Анастасии Бабуровой, который должен начаться 15 февраля, изначально обречен на то, чтобы выйти за рамки уголовного разбирательства.

Обстоятельства, уже возникшие вокруг дела Тихонова и Хасис, упорно выталкивают его в политическое поле. Неожиданно или нет, но оно оказалось крайне значимым для «теневой зоны» российской политики. Выйдет ли его значение за пределы, отведенные маргиналам, будет зависеть от многого — в том числе от того, будет ли расти влияние этой «теневой зоны». События на Манежной площади показывают, что это по меньшей мере не исключено.

Адвокат и общественный деятель Станислав Маркелов и журналист Анастасия Бабурова были убиты 19 января 2009 года на Пречистенке, после пресс-конференции, которую проводил Маркелов. Убийца подошел к нему вплотную и выстрелил в голову, после чего направился вниз по улице. Бабурова, вместе с которой Маркелов вышел из пресс-центра, попыталась криком привлечь внимание к убийце, тогда тот обернулся, выстрелил ей в висок и продолжил идти в сторону метро, смешавшись с прохожими.

О раскрытии преступления Генеральная прокуратура объявила 4 ноября 2009 года. Накануне в Москве были арестованы выпускник исторического факультета МГУ Никита Тихонов и его гражданская жена Евгения Хасис. Тихонову было предъявлено обвинение в двойном убийстве, Хасис — в соучастии в преступлении. Крайние националистические взгляды Тихонова сомнений не вызывали. На момент задержания он находился в розыске по делу об убийстве антифашиста Александра Рюхина. На суде по этому делу в 2006 году интересы жертвы представлял Станислав Маркелов — именно благодаря его усилиям Тихонов был привлечен в качестве подозреваемого и объявлен в розыск. На квартире Тихонова был изъят арсенал огнестрельного оружия и среди прочего браунинг 1910 года, из которого, как в дальнейшем установила экспертиза, и было совершено убийство Маркелова и Бабуровой. Кроме того, были изъяты фальшивые документы, парики и значительная сумма денег.

Евгения Хасис разделяла убеждения Тихонова. За несколько дней до задержания в квартире, где они проживали, была установлена прослушка. Ее материалы дали следствию основания подозревать Хасис в соучастии. Тихонов во время задержания признался в убийстве Маркелова и Бабуровой. Картина представлялась безупречной и не вызывающей никаких сомнений.

5 ноября 2009 года во время рассмотрения дела об аресте Тихонова и Хасис они были доставлены в зал суда в тюремной одежде и надетых на голову черных мешках без прорезей для глаз. Эта необъяснимая процедура дала Русскому общественному движению (РОД — организация русских националистов, занимающаяся правозащитной деятельностью) сделать свой ход. В заявлении организации, выпущенном в тот же день, говорилось: «По свидетельству людей, прошедших через российскую судебную систему, если подозреваемого приводят с мешком на голове, значит, у него выбивали признательные показания. Если мешок пришлось развернуть так, что не видно глаз, — значит, били сильно, и глаза заплыли. Если он в казенной одежде — значит, своя вся в крови».

Впрочем, вопрос о мешках дальнейшего развития не получил. Никита Тихонов сознался в двойном убийстве, доставлялся на место преступления и давал показания об обстоятельствах его совершения. Он лишь категорически отрицал участие в нем Евгении Хасис. Та сразу отказалась давать какие-либо показания и не изменила своего решения по сей день. Но 29 декабря 2009 года Тихонов объявил, что признание в убийстве сделал под давлением следователей, угрожавших пытками его гражданской жене. Сейчас он признает лишь участие в торговле оружием, чем объясняет наличие изъятого арсенала. Браунинг, из которого были убиты Маркелов и Бабурова, якобы оказался у него много позже, в результате сделки. Уже во время заключения с него было снято обвинение по делу об убийстве Рюхина, из-за которого он был объявлен в розыск.

Так ситуация выглядела на момент окончания следствия. Это все, что следовало бы сказать о деле Тихонова—Хасис до начала судебного разбирательства. Однако вскоре после передачи дела в суд произошло еще одно событие, значение которого выходит за строгие юридические рамки.

Их предали

18 января представители защиты Тихонова и Хасис, а также родственники подсудимых провели пресс-конференцию. На ней были произнесены общие призывы не политизировать процесс и заявления защитников о невиновности подсудимых. Однако в ряду этих заявлений адвокаты Тихонова и Хасис сообщили, что доказательная база обвинения строится исключительно на показаниях близких товарищей Тихонова Ильи Горячева и Сергея Ерзунова. При этом показания были расценены как клевета и оговор. Вскоре в сети появились сканы протоколов допроса Горячева и Ерзунова (источник их появления не установлен), где Ерзунов признается в том, что видел в руках у Тихонова пистолет, а также хранил у себя переданный Тихоновым рюкзак с оружием. Горячев же сообщает, что Тихонов и Хасис признались ему в участии в убийстве Маркелова, а позже дает показания на других националистов — как правило, на организаторов и активных участников скинхедских группировок.

Илья Горячев и Сергей Ерзунов были лидерами «Русского образа» — одного из националистических объединений, выпускавшего одноименный журнал и действующего в легальном поле. 28 января РОД, осуществляющее координацию защиты Тихонова и Хасис, выпустило заявление, в котором объявило о прекращении любых контактов с «Русским образом». Показания Горячева по «веским основаниям» были названы клеветническими. «Но даже если предположить, что он сказал правду, — говорится далее в заявлении, — подобное поведение говорит о его беспринципности и моральной низости. Идейный противник насилия (каковым объявляет себя Горячев в своих показаниях), попав в такую ситуацию, должен был бы прервать всякие отношения с людьми, практикующими насилие, и открыто осудить их методы — вместо того чтобы, тайком донося на них правоохранительным органам, одновременно разыгрывать на публике непристойную комедию: называть их своими соратниками и друзьями и уверять, что его организация защищает их интересы».

Заявление и сами сканы допросов вызвали в националистической среде взрыв. Горячев и в меньшей степени Ерзунов были обвинены в предательстве. Последовал и поток взаимных обвинений, сплошь и рядом переходящих на личности, в блогах известных националистов. Все это можно было бы счесть локальными дрязгами, назвать «волнением блогосферы». Если бы не несколько «но»: «волнение» возникло вокруг дела о политическом убийстве, по которому обвиняемым может грозить пожизненное заключение; сами же члены националистического движения вынуждены были на основании прецедента определяться по вопросу допустимого и недопустимого в отношениях с законом и государством.

Кто убил?

Защита Тихонова и Хасис намерена доказать в суде невиновность своих подзащитных в убийстве Маркелова и Бабуровой и настаивает на том, что обвинение строится лишь на показаниях Горячева. «В принципе в рамках любого уголовного расследования необходимо доказать и установить ряд фактов, — говорит представляющий интересы Тихонова адвокат Александр Васильев. — Если речь идет об убийстве, то необходимо доказать, что потерпевший умер насильственной смертью от применения того или иного оружия и убит был таким-то человеком по таким-то мотивам. Каждый из этих фактов требует своих доказательств. В этом деле доказательства причастности Тихонова к убийству Маркелова и Бабуровой можно пересчитать по пальцам. Главное среди них — показания Горячева». Других доказательств, имеющихся в деле, адвокаты не признают: «К делу приобщены показания камер наблюдения. Но на них ничего не видно. Это просто люди в одежде. Лица разглядеть нельзя. 21 января 2009 года начальник ГУВД Москвы Владимир Пронин заявил, что никто не видел убийцу в лицо. Но потом вдруг нашлись очевидцы происшествия».

Никита Тихонов сначала сознался в убийстве, но потом отказался от своих показаний эксперт 739 2 Фото: РИА Новости
Никита Тихонов сначала сознался в убийстве, но потом отказался от своих показаний
Фото: РИА Новости

Что же касается Евгении Хасис, то в постановлении о привлечении ее в качестве обвиняемой сказано, что она находилась на месте преступления и в момент выхода Маркелова из пресс-центра «подала Тихонову не установленный следствием сигнал». Изъятый у Тихонова пистолет объясняется тем, что он торговал оружием, этим же защита мотивирует изъятую следствием одежду Тихонова со следами пороховых газов; при этом, по словам Васильева, следствие не доказало, что убийца 19 января 2009 года был одет в эту одежду: «Иначе это было бы центральным доводом обвинения».

Впрочем, едва ли это сможет оказаться убедительным для всех, даже с учетом скептического отношения к работе российских следователей. Адвокат Владимир Жеребенков, представляющий интересы семьи Бабуровых, говорит, что лично у него по прочтении материалов дела сомнений в виновности Тихонова пока нет (в отношении Евгении Хасис он от таких заявлений воздерживается): «На квартире Тихонова обнаружен пистолет, из которого, по данным экспертизы, застрелили Маркелова и Бабурову. Сейчас Тихонов утверждает, что приобрел его потом, случайно. Но в такие случайности поверить сложно». Принципиальное значение показаниям Горячева в доводах обвинения он не придает: «Гораздо важнее показания самого Тихонова. Он ведь первоначально сознался в убийстве, доставлялся на место преступления и показал там такие детали, которые до этого следствию известны не были. Отказался же он от показаний после первого свидания с отцом, который, вероятно, в чем-то его убедил». Впрочем, и сам Жеребенков подчеркивает, что защита Тихонова и Хасис серьезно готовится к процессу, ее доводов он пока не знает и, возможно, изменит свое мнение в ходе процесса: «К работе нашего следственного аппарата я всегда относился с предубеждением. Если доводы защиты меня убедят, я об этом прямо скажу. Играть в игры и идти на поводу у органов расследования мне совершенно не интересно».

Жизнь и игра

Тщательная подготовка к процессу, которая подчеркивается как стороной защиты, так и адвокатами потерпевших, едва ли объясняется лишь серьезностью наказания, грозящего обвиняемым. Политическое значение процесс приобрел еще до своего начала. Вне зависимости от признания вины Тихонова и Хасис в ходе процесса будут судить двух человек, исповедующих крайние националистические убеждения, проживающих на квартире, где хранили оружие, взрывчатку и поддельные документы. Никита Тихонов несколько лет находился в розыске по делу об убийстве. Даже вне контекста их виновности в убийстве Маркелова и Бабуровой важно ответить на вопрос, что именно собирались делать с этим оружием Тихонов и Хасис, а также насколько уникален в националистической среде подобный способ существования. Само появление заявления РОД, заклеймившего Илью Горячева, уже доказывает, что дело Тихонова стало поводом для обобщений, важных для будущего самого движения. И это будущее оно видит отнюдь не только в легальной борьбе.

«Думаю, что казус Горячева послужит институализации определенных принципов в националистическом движении. В Италии этот принцип называется “омерта”», — говорит член национального совета ДПНИ Владимир Тор. «Для националистического движения ситуация вокруг дела Тихонова стала проверкой на вшивость, — говорит президент РОД Константин Крылов. — Действия, подобные горячевским, должны были получить нравственную оценку, и они ее получили. Для будущего движения важно, как будут относиться к людям, подобным Горячеву». Он же говорит о практических выводах: «Если националист занимается публичной политикой, он должен понимать, что в любой момент его могут привести в определенный кабинет и спросить, видел ли он дома у имярека ящик гранат, и он должен совершенно убедительно и обоснованно сказать, что с имяреком не знаком. Я вот, например, не знаком ни с одним человеком, держащим дома гранаты. Не потому, что мне такие люди в принципе не интересны. Я знаю, чем я занимаюсь. Разделение должно быть четкое».

Иными словами, националисты видят свое будущее в создании структур, подобных ирландским или баскским освободительным движениям — с легальными и нелегальными крыльями, не пересекающимися между собой, но служащими неким общим целям. «Единственная форма взаимодействия между легальным и нелегальным националистическим движением возможна только в форме правозащиты. А также в артикулировании интересов национального большинства, которые состоят вовсе не в том, чтобы бегать по подворотням и резать дворников», — говорит Владимир Тор. Константин Крылов в появлении вопроса о Горячеве и его бурном обсуждении ничего необычного не видит: «Точно такие же коллизии, обвинения и решения случались в любом революционном или национально-освободительном движении, которое давили власти».

Само РОД занимает осторожную позицию относительно виновности Тихонова и Хасис: «Мы защищаем их права. Это не значит, что мы беремся утверждать, виновны они или невиновны. Мы отстаиваем законную процедуру, которая в случае с Тихоновым была неоднократно нарушена». Похоже, что осуждение Горячева в данный конкретный момент для националистов вопрос даже более важный, чем суд над Тихоновым. Стройность выводов по «казусу Горячева» выглядит более надежно, чем рассуждения о виновности или невиновности Тихонова с Хасис. Тем более что свое политическое отношение к персонажам, подобным паре националистов, покупающих оружие и живущих по поддельным паспортам, движение своим заявлением тоже определило: это «нелегальное крыло». Дальше же в ход идут действительно «надежные» и известные нам из учебников истории и приключенческих романов схемы, как следует вести себя с жандармами и каких кодексов чести придерживаться. Вопрос, однако, в том, почему эти старинные схемы оказываются востребованными в России, живущей под девизом модернизации.

Можно посчитать, что страсти эти на самом деле касаются лишь нескольких сотен человек, проводящих досуг в интернете. Но вряд ли это так. Манежная площадь — лишь одно из свидетельств. Активность РОД, оказывающего правозащитную и иную помощь в делах, которые, по мнению движения, задевают национальный интерес, уже само по себе есть свидетельство того, что деятельность националистов востребована «на земле». Так что говорить об «играх» стоит осторожнее.

Владимир Тор, задержанный на улице в новогоднюю ночь и приговоренный к административному аресту в числе некоторых других несистемных оппозиционеров, между прочим, рассказывал о том, как сидел вместе с Борисом Немцовым: «Мы общались в столовой, пока я не объявил голодовку, а также во время прогулок — окно его камеры выходило в тюремный дворик. Я послал ему номера журнала “Вопросы национализма” — он их внимательно проштудировал. Высказал свое мнение. Мы договорились продолжить дискуссию. Ведь было же сказано, что парламент не место для дискуссий. Поэтому политическая дискуссия переместилась в спецприемник № 1». При желании и в этой ситуации можно найти аналогии из политической истории минувших эпох. Это тоже покажется игрой и вообще несерьезным делом, тем более что спецприемник — отнюдь не тюрьма и не сибирская ссылка. Но зачем-то в нашей политической жизни таким играм находится все больше и больше места. При этом кончаются они иногда тем, что играющим в них людям убийство начинает видеться одним из возможных ходов.