Как прокормить страну

Лина Калянина
редактор отдела конъюнктуры отраслей и рынков журнала «Эксперт»
20 февраля 2011, 12:30

Глава российского Минсельхоза Елена Скрынник считает, что в ближайшем будущем наша страна сможет себя полностью обеспечить продовольствием и ключевой стратегией развития продовольственных рынков станет экспорт

Фото: Игорь Глазков
Елена Скрынник

Говорят, министр сельского хозяйства России Елена Скрынник — жесткая женщина, которая может твердой рукой разрулить любые сложные ситуации, и в министерстве ее, мягко говоря, побаиваются. Безупречный внешний вид и яркие шелковые блузы, которым г-жа Скрынник явно отдает предпочтение, — лишнее свидетельство уверенности в себе. Эти качества характера сегодня для главы сельхозведомства как нельзя кстати: сельскохозяйственная отрасль за последнее время вышла на первый план экономики и в ближайшие годы будет в группе приоритетных для государства отраслей, наравне с биомедициной и нанотехнологиями.

Успехи российского агропрома за прошедшие 10–15 лет налицо. Россия из импортера пшеницы превратилась в крупнейшего экспортера зерна на мировой рынок (не считая этого сезона, когда из-за засухи в стране был введен запрет на экспорт зерна). Львиная доля мяса птицы и половина объемов свиного мяса производится в современных животноводческих комплексах, которые соответствуют лучшим мировым образцам промышленного производства. Однако еще много всего впереди: внедрение капиталоемких проектов по разведению крупного рогатого скота, создание семенной и генетической базы агропрома, развитие агропромышленной инфраструктуры и расширение экспорта сельхозпродукции. Правительство рапортует о многих миллиардах рублей, направляемых сегодня в отечественный агропром. О текущих и долгосрочных задачах отрасли и пути их решения Елена Скрынник рассказала в интервью нашему журналу.

В стране началась продажа зерна из интервенционного фонда. Как вы оцениваете старт этого мероприятия?

— Первые торги прошли удачно. По состоянию на 9 февраля в общей сложности реализовано порядка 175 тысяч тонн зерна по средней цене 6300 рублей за тонну. Это на одну тысячу рублей ниже текущих рыночных цен в России и почти вдвое ниже экспортных цен на зерно ведущих в мире экспортеров — США и ЕС. Поэтому ценовой ориентир рынку задан, все участники будут иметь информацию о ходе реализации зерна.

Изменится ли как-то механизм распределения зерна из интервенционного фонда в связи с критикой президентом Дмитрием Медведевым существующих двух альтернативных способов реализации зерна из фонда: через биржевые торги и вне конкурса по «губернаторским спискам»?

— Президент поручил правительству в течение двух недель провести оценку эффективности методов регулирования зернового рынка. Министерство этим вопросом занимается. В соответствии с указанием президента действующая система биржевых торгов продолжает работать.

Потенциальные покупатели зерна говорят, что проблема не в том, чтобы это зерно у вас купить, то есть заплатить деньги Объединенной зерновой компании, которая проводит торги, а в том, чтобы это купленное зерно забрать с элеватора. Несмотря на все заверения, по рынку ходят слухи, что не все зерно есть в наличии и что не все зерно хорошо сохранилось. Элеваторы — самостоятельные хозяйственные единицы, многие из них находятся в предбанкротном состоянии, они не торопятся отгружать зерно новым собственникам. А ОЗК только получает деньги и никак не контролирует процесс отгрузки. Как вы это оцениваете?

— Интервенционное зерно находится в управлении Объединенной зерновой компании, являющейся государственным агентом при проведении закупочных и товарных интервенций. Участники торгов имеют возможность приобретать зерно на различных элеваторах, прежде всего расположенных в своих регионах, что позволяет минимизировать расходы на его транспортировку.

Управление и вывоз зерна возможны только с разрешения Министерства сельского хозяйства и Объединенной зерновой компании. Вся информация о правилах государственных зерновых интервенций размещена на сайтах министерства, ОЗК и Национальной товарной биржи. Мы тщательно следим за ходом торгов и соблюдением правил отгрузки, данные о нарушениях будут незамедлительно передаваться в ФАС и Генпрокуратуру. Если возникает какое-то недопонимание, министерство готово дать консультации. Работает горячая линия, по которой можно позвонить в случае претензий — мы их решаем. То есть у нас полная открытость. Отгрузка идет нормально, нарушений не наблюдалось.

Если вы до нового сезона распродадите все, что запланировали, а это порядка пяти миллионов тонн, то в новый сезон мы войдем с небольшими запасами, около четырех миллионов тонн. С учетом опыта прошлого года это не мало?

— Зерно интервенционного фонда — это не все имеющиеся у нас запасы. Есть еще запасы у сельхозпроизводителей. Всего на 1 июля 2010 года переходящие запасы составляли около 26 миллионов тонн. По нашим оценкам, с учетом реализации зерна интервенционного фонда, к началу уборочных работ переходящий остаток составит порядка 14 миллионов тонн зерна. Это на уровне 20 процентов от внутреннего потребления, составляющего около 72 миллионов тонн. Больше того, могу напомнить, что в 2006–2007 годах в России переходящие запасы были и вовсе на уровне шести миллионов тонн. Если посмотреть на другие страны, скажем, США, Бразилию, то у них этот показатель сегодня будет на уровне 13–14 процентов. Поэтому сейчас опасений у нас на этот счет никаких нет.

Основная задача сегодня состоит в том, чтобы успешно провести посевную.

Что вы для этого планируете предпринять?

— Нам нужно провести весенне-полевые работы на 50 миллионах гектаров, 30 из них — под зерновые. Для этого мы на месяц раньше, чем в прошлом году, перечисляем средства государственной помощи сельхозпроизводителям — это до 30 процентов от общего объема средств, которые они получат в этом году, или 35 миллиардов рублей. Эти средства пойдут на проведение весенне-полевых работ, на субсидирование процентной ставки инвестиционных и краткосрочных кредитов, на приобретение семян и так далее.

Кроме этого подписано соглашение с Российской ассоциацией производителей удобрений, что цены в первом полугодии этого года не будут повышены больше чем на 12,8 процента. По решению председателя правительства сельхозпроизводителям будет предоставлена скидка в 10 процентов на ГСМ, как это было на протяжении последних двух лет. Причем скидка будет предоставляться от цены на первое ноября 2010 года, то есть от сегодняшней оптовой цены скидка составит более 30 процентов.

Дополнительно выделен один миллиард рублей на закупку минеральных удобрений — всего предусмотрено 5,5 миллиарда. В три раза по сравнению с прошлым годом увеличен объем поддержки на закупку семян — до 1,5 миллиарда. Наконец, пролонгирован льготный железнодорожный тариф для того, чтобы эти семена перевозить. Также отмечу, что 35 миллиардов рублей в виде бюджетных кредитов и прямых дотаций, которые в прошлом году были выделены на борьбу с последствиями засухи, направлены на закупку минеральных удобрений, ГСМ, семян.

Производство зерна инвестиционно привлекательно. Зависимость от рыночной конъюнктуры должна уменьшаться через диверсификацию структуры производства и направлений сбыта продукции

Как минимизировать риски будущего урожая? Что нужно предпринять для того, чтобы максимально обезопасить себя от потерь?

— Стратегические меры для того, чтобы контролировать ситуацию, общеизвестны. Первое — развитие агрострахования и второе — мелиорация. Закон об агростраховании уже принят в первом чтении Государственной думой. Концепция развития мелиорации до 2020 года нами разработана и уже согласована с регионами. Сейчас идет согласование с заинтересованными ведомствами. У нас примерно 9 миллионов гектаров мелиорированных земель, или около 7–8 процентов пашни. Для сравнения: во многих других странах этот показатель составляет порядка 30 процентов. При этом могу сказать, что урожайность на мелиорируемых землях в два-три раза превышает урожайность земель, где мелиоративные системы не используются.

Мелиорация земель — это будет задачей частного инвестора, агропроизводителя или государство будет в этом активно участвовать?

— Как обычно, это будут совместные усилия. Предусмотренная программа, конечно, дорогостоящая. Но в любом случае государство планирует субсидировать процентные ставки, будем заинтересовывать инвесторов работать на мелиорируемых землях, предусмотрена поддержка региональных бюджетов в части восстановления внутрихозяйственных мелиоративных систем. Доля федерального бюджета по этой программе не превысит 30 процентов от общего объема инвестиций.

А собственно бизнес, производители готовы участвовать в программе мелиорации?

— Конечно, готовы. Министерство создает условия, чтобы бизнесу было выгодно инвестировать в мелиорацию. У нас есть примеры регионов, где проводилась модернизация мелиоративных систем: в период засухи урожайность была в десять раз больше на орошаемых землях в сравнении с площадями, которые не мелиорировались. Все предприниматели понимают, что успех в растениеводстве во многом связан с мелиорацией, особенно в засушливых регионах.

Хорошо. Хочу вернуться к агрострахованию. Недавно на одной из конференций производители выступали против страхования в том виде, в котором оно сейчас существует. Достаточно сказать о результатах страхования в прошлом году: незастрахованные производители, у которых сгорел урожай, получили дотации от государства, а застрахованные компании не получили ничего. Основные претензии производителей сводятся к тому, что, во-первых, нет мотивации страховаться, потому что государство и так все компенсирует, во-вторых, невозможно доказать наступление страхового случая и, наконец, неадекватно производится оценка посевов и будущего урожая.

— Мы знаем, что существующая система недостаточно эффективна. Для этого и разработан новый закон. В соответствии с ним государственная поддержка будет распространяться только на страхование от катастрофических рисков. Если ты хочешь получить государственную поддержку, будь добр — страхуйся. Далее другие всевозможные виды государственной помощи будут предоставляться сельхозпроизводителю только при наличии полиса страхования от катастрофических рисков. Помимо этого создаются профессиональные объединения страховщиков, которые будут поддерживать платежеспособность всей системы, даже в случае банкротства одного из них. И наконец, самое главное, нами устанавливаются стандарты страхования, в соответствии с которыми будет проводиться оценка ущерба с тем, чтобы гарантировать страховые выплаты сельхозорганизациям. Не будет той ситуации, когда одни считают, что это катастрофический ущерб, а другие, что это не так. Будет четкий договор страхования, при этом будет снижена его стоимость. Доля застрахованных площадей увеличится с 20 процентов, как сейчас, до 50–70 процентов. Тем самым мы сократим расходы федерального бюджета на компенсацию ущерба в случае чрезвычайной ситуации.

Довольны ли вы результатами работы государственной Объединенной зерновой компании? Какие есть планы по ее развитию? Будет ли эта компания все-таки осуществлять какие-то реальные инвестиционные проекты по модернизации зерновой инфраструктуры или она должна стать самым большим экспортером зерна? Вот сейчас ей на баланс передаются сельхозпредприятия — должники государственных банков.

— Вопрос передачи ОЗК сельхозпредприятий-должников в настоящее время пока только рассматривается правительством. Решение еще не принято. Что касается самой компании, то у нас существует программа развития инфраструктуры и логистики агропродовольственного рынка. По этой программе основным исполнителем по развитию инфраструктуры и логистики зернового рынка является Объединенная зерновая компания. Она управляет интервенционным фондом, элеваторами, которые ей переданы в уставный капитал. В конце прошлого года были приняты решения об увеличении уставного капитала ОЗК на три миллиарда рублей для реализации инвестиционных проектов в строительстве и модернизации мощностей по хранению и перевалке зерна, в том числе на экспорт. Компания готовит масштабную программу развития зерновой инфраструктуры на 2011–2013 годы. Основой программы станет частно-государственное партнерство, направленное на развитие экспортных портовых мощностей и строительство сети узловых грузоформирующих элеваторов.

Я считаю, что компания работает с положительным трендом, несмотря на то что мы ею занимаемся только год.

Елена Скрынник эксперт 741 1 Фото: Алексей Майшев
Елена Скрынник
Фото: Алексей Майшев

И несмотря на это, правительство уже включило ОЗК в список приватизируемых объектов. Когда и как она будет приватизироваться?

— Да, она находится в плане приватизации. Но дальше пока без комментариев. Окончательное решение будет принято правительством.

Как уменьшить зависимость российского производства зерновых от рыночной конъюнктуры? Что можно сделать для того, чтобы рентабельность в зерновом производстве не падала и отрасль сохраняла свою инвестиционную привлекательность?

— Производство зерна инвестиционно привлекательно. Напомню, что в 2008 году сбор зерновых составил 108 миллионов тонн, в 2009-м — 97 миллионов. Зависимость от конъюнктуры рынка должна уменьшаться через диверсификацию структуры производства и направлений сбыта продукции. Надо формировать эффективную структуру севооборота. К примеру, увеличивать объемы производства востребованных на рынке культур, скажем, рапса, сорго, сои.

Важнейшее направление — создание предприятий с законченным технологическим циклом. То есть те предприятия, которые, например, занимаются животноводством, должны иметь свою кормовую базу, перерабатывающие мощности и даже, по возможности, свои торговые площадки — таким образом, достигается наибольшая эффективность бизнеса.

Следующее важное направление, над которым мы работаем, — развитие инфраструктуры и логистики агропродовольственного рынка, для того чтобы облегчить доступ продукции сельхозпроизводителя к конечному потребителю и сократить издержки. Во всем мире эта работа очень важна.

Для регулирования цен на рынке зерновых сегодня используется механизм интервенций, который работает и уже не раз демонстрировал свою эффективность.

Было ли оправдано введение эмбарго на вывоз зерна прошлым летом и легко ли будет России вернуться на мировой рынок?

— Решение о введении запрета на экспорт абсолютно правильно с точки зрения обеспечения продовольственной безопасности страны. Это было сделано в период засухи, когда теряли в некоторых регионах до 35 процентов посевных площадей и не имели точной информации об объемах производства зерновых. Дальше посмотрим, что у нас будет с новым урожаем. Решения будут приниматься уже по ситуации.

А над нашим возвращением на мировой рынок просто нужно работать. Многие рынки традиционно ориентированы на российское зерно, на сочетание его цены и качества. В этом году, к сожалению, мы не смогли выполнить свои обязательства по объективным причинам.

Сейчас в мире идет много обсуждений на тему надвигающегося дефицита продовольствия и значительного роста цен на продукты питания. Много есть всяких «страшилок», да и события в арабском мире дают определенный контекст. Участвуете ли вы в каких-то обсуждениях на эту тему? О чем идут дискуссии?

— Действительно, ситуация очень острая, и я объясню почему. В прошлом году было снижение объема производства зерновых, и не только в России. Многие страны, которые традиционно получают гуманитарную помощь, в том числе и с нашей стороны, рассчитывали на получение зерновых. А так как произошло снижение объемов производства и цены выросли, то помощь им была оказана в меньшем объеме. Это вызывает тревогу с их стороны. Я только что вернулась с саммита в Берлине, в котором участвовали министры сельского хозяйства из 53 стран мира. Там ключевым был вопрос обеспечения физической и экономической доступности продуктов питания для населения во всем мире. Уже вырабатываются меры по решению этой проблемы. Например, в 2010 году одно из предложений было уйти от посредников на зерновом рынке, и оно сработало. Эту идею системно воплощали на территориях разных стран. Например, у нас интересы государства представляет Объединенная зерновая компания. Другие страны тоже приступили к закупкам без посредников через свои государственные компании.

Каковы стратегия и тактика вашего ведомства в отношении тарифных (пошлины) и нетарифных (квоты) мер регулирования динамики сельскохозяйственного импорта?

— Таможенно-тарифное регулирование должно активно применяться для реализации нашей доктрины продовольственной безопасности. В соответствии с ней мы должны обеспечить себя, например, мясной продукцией на 85 процентов, молочной — на 90 процентов и так далее. Это — основа нашей политики. В этой связи по мере роста объемов производства отечественных предприятий будут снижаться и квоты на импортную продукцию. Скажем, по мясу птицы наблюдается ежегодный рост в течение последних пяти лет на 14 процентов, по свинине — на 8 процентов, соответственно, меняется и таможенно-тарифное регулирование. Например, по мясу птицы объем квот снижен с прошлогодних 780 тысяч тонн до 350 тысяч в 2011 году.

Вы еще говорили о том, что мы будем развивать экспорт мяса.

— Да, это главное направление развития отрасли в ближайшем будущем. Мы этим сегодня занимаемся, чтобы в стране не случилось перепроизводства. Когда мы сами себя обеспечим мясом, то сможем развиваться дальше за счет экспорта. Поэтому в настоящее время мы занимаемся согласованием требований к продукции с Евросоюзом, с другими странами. Недавно с Канадой договорились о том, что будем гармонизировать требования по ветеринарии, по фитосанитарии, чтобы в дальнейшем мы могли продавать мясо птицы на канадском рынке.

Вообще, развитию международного сотрудничества мы сейчас уделяем самое серьезное внимание. В ближайшее время в российских загранучреждениях ключевых стран-партнеров должны быть введены должности атташе по сельскому хозяйству, в задачу которых будет входить в том числе и продвижение российской продукции на зарубежные рынки.

Хотелось бы спросить о ветеринарной службе в нашей стране. Из-за децентрализации этого ведомства сегодня мы, например, не можем дать отпор распространению вируса африканской чумы свиней, который может быть крайне опасным для нашего свиноводства. Как с этим быть?

— Да, это серьезно. Ситуация очень непростая. Если раньше очаги были только в Северо-Кавказском и Южном федеральных округах, то сегодня есть вспышки уже в Ленинградской области. Мы все делаем для того, чтобы остановить АЧС. У нас работает межведомственная комиссия, по решению которой регионы разработали комплексные планы мероприятий по недопущению заноса и распространения АЧС, проводится повсеместный мониторинг эпизоотической ситуации среди домашних свиней и диких кабанов. Основа профилактики — переход на закрытый тип содержания и выращивания свиней в крупных свиноводческих комплексах, которые могут обеспечить соблюдение всех правил и норм содержания и транспортировки. Кроме того, разработан проект программы по борьбе с АЧС на региональном уровне, который в ближайшее время должен быть принят. Объем финансирования — около 20 миллиардов рублей до 2015 года.

А что делать с личными подсобными хозяйствами, которые сегодня производят половину товарной свинины?

— Как я уже сказала, переходить на закрытый тип содержания, а также диверсифицировать производство. Субъектами, входящими в зону санитарного неблагополучия по АЧС, разрабатываются региональные программы по переводу ЛПХ и фермерских хозяйств на альтернативные направления животноводства: скотоводство, овцеводство, птицеводство, кролиководство и другие. Министерством и субъектами готовятся предложения по объему компенсационных выплат владельцам хозяйств в связи с заменой поголовья свиней.

То есть мероприятия по борьбе связаны не с реформированием ветеринарной службы, а с сокращением ЛПХ?

— Не совсем так. Да, есть проблемы с контролем ветеринарных служб в регионах. Поэтому мы закрепляем ключевые полномочия на федеральном уровне, с делегированием их в регионы. Это позволит более оперативно принимать необходимые меры при появлении неблагоприятных ситуаций, в том числе по АЧС. То есть даст возможность нам самим, не дожидаясь решения региона, объявлять карантин. И конечно, необходимо структурировать эти отношения, чтобы убрать дублирование функций и повысить оперативность реагирования.

Что касается ЛПХ, то здесь вопрос стоит не в сокращении их количества, а в расширении направлений поддержки.

Есть ли какие-то проекты и программы по развитию сельскохозяйственной науки? Можем ли мы говорить о продовольственной безопасности страны, если часть семян для растениеводства и родительское поголовье для животноводства мы завозим из-за границы? Планируется ли как-то решать проблему зависимости от импортного сырья и технологий?

— Мы над этим вопросом работаем. У нас существует план фундаментальных и прикладных исследований по научному обеспечению АПК. Свою задачу мы видим в том, чтобы донести научные достижения до конкретного сельхозпроизводителя. В субъектах работают центры сельскохозяйственного консультирования, идет работа по созданию единого информационного ресурса научных разработок для АПК.

Что касается импорта семян и поголовья сельскохозяйственных животных, то, к примеру, по скотоводству доля ввозимого племенного скота ежегодно сокращается и увеличивается доля племенного молодняка, реализуемого отечественными племенными хозяйствами. Объемы реализации собственной репродукции достигли почти 100 тысяч голов, что составляет свыше 70 процентов от потребности. В России есть свои замечательные породы крупного рогатого скота, например калмыцкая.

По мясу птицы у нас пока наблюдается нехватка воспроизводящей группы — так называемого племенного ядра, но уже создаются селекционные генетические центры для обеспечения птицеводческой отрасли. В растениеводстве мы себя полностью обеспечиваем семенами зерновых культур, а, например, семенами кукурузы и овощных культур — на 70 процентов. Здесь ситуация нормальная.

Я хотела спросить о вашем отношении к аграрной отрасли. Вы считаете, что это некая социальная отрасль, которая должна жестко контролироваться государством, или главным локомотивом развития отрасли может быть частный бизнес?

— Агропромышленный комплекс — приоритетное направление в развитии экономики, хотя бы потому, что в сельских поселениях в России проживает почти 40 миллионов человек. Безусловно, сельскому хозяйству сложно развиваться без участия государства. Во всем мире это дотационная отрасль. Мы не исключение. Объем прямых дотаций в ЕС или США сельхозпроизводителям на порядок выше, чем в России.

Мы развиваем и поддерживаем как крупный агробизнес, так и малые фермерские хозяйства. Наши крупные агрохолдинги, а их достаточно, — это модернизированный инновационный бизнес, который на равных конкурирует с зарубежными производителями. При этом значительная часть сельхозпродукции производится в малых фермерских хозяйствах, и мы увеличиваем объемы их поддержки, о чем я уже говорила. Важно развивать социальную сферу. Министерством выделяются средства на строительство жилья для молодых семей и молодых специалистов, финансируется создание современной инфраструктуры, включая проведение водоснабжения, газа, строительство школ. С начала реализации федеральной целевой программы «Социальное развитие села» введено 13 миллионов квадратных метров жилья — это 201 тысяча семей. Всего бюджетом на реализацию программы в 2010 году было выделено почти восемь миллиардов рублей. Финансирование строительства жилья происходит в таком соотношении: 30 процентов — средства граждан или работодателя, а 70 процентов — федеральные и региональные дотации.

Сегодня мы работаем и над тем, чтобы в сельской местности развивались и несельскохозяйственные виды бизнеса. Это будет способствовать повышению качества жизни сельского населения.