О желании сломать печку

Александр Привалов
7 марта 2011, 00:00

Давний австрийский писатель посмеивался: «Есть ли женщина в комнате, прежде чем войдёт кто-либо, кто увидит её? Есть ли женщина-в-себе?» Не будем заводить разговоров о познаваемости ноумена — не знаю, как у вас, а у меня нет для них должной философской натаски. Но давайте вслед австрийцу спросим: а есть ли у наших властей политика, пока никто посторонний на них не глядит? Есть ли у них политика-в-себе — и если есть, какова она? По всему выходит, что она у них какая-то очень странная.

Вот совсем недавний случай. Глава одного из важнейших комитетов Думы, комитета по экономической политике, депутат Фёдоров в ходе образцово проигранных радиодебатов с популярным разоблачителем коррупции Навальным заинтриговал публику так: «Четыре миллиарда долларов США зарабатывают на том виде национальной платёжной системы, какой есть в России. Соответственно, “Единая Россия” начинает ставить вопрос изменения этого закона, а посол пишет к себе в Вашингтон (WikiLeaks открыл), что он как бы просит повлиять, перечисляет на кого, прямо по списку, чтобы такого события не произошло». Вскоре прояснилось, что депутат имел в виду. Четыре миллиарда — это оценка годового дохода международных платёжных систем от операций в России, а предложения ЕР, выраженные в поправках к правительственному законопроекту, состоят в том, чтобы запретить трансграничную передачу информации о платежах. Немедленным результатом предлагаемой меры стала бы незаконность, а значит, и невозможность использования в России карт типа Visa или MasterCard.

Бабушка моя рассказывала такую историю. Во время войны какой-то пожилой уже пехотинец, дойдя со своей частью до Германии, был потрясён чистотой в немецких домах. А почему же это у бауэров так чисто? Не иначе потому, что отопление у них не печное, а паровое! Вот сидит солдатик и приговаривает: «Приду домой — печку сломаю…» Что немолодому крестьянину не сразу пришло в голову увидеть суть не в ломке старого, а в устроении нового, понять можно. Почему это не приходит в голову видным депутатам, понять труднее. Если мы выставим за дверь международные платёжные системы, нам нечем их заменить — разве только радостью, что клятые америкосы лишились скольких-то там миллиардов, а вашингтонский обком всуе торкался к своим агентам влияния. Радость, конечно, большая, но мимолётная, а расплачиваться только наличными придётся долго. Разумеется, в таком разрушительном виде поправка ЕР не пройдёт: её приведут в компромиссный вид, который заставит традиционные карты не уйти из страны, а только предпринять какие-нибудь дополнительные телодвижения (издержки, как вы понимаете, оплатит потребитель — мы с вами). Но это уже будет политика на виду; а политика-в-себе была в точности как у старого колхозника: главное — сломать печку.

Доминирование иностранных платёжных систем и вправду вещь не самая радостная. Они в любую секунду могут взять, да и остановить наши платежи — что тогда прикажете делать? Да и на самом деле обидно, что на наших транзакциях зарабатываем не мы сами. Но если подобные соображения так по-детски непосредственно воспринимаются депутатами, странно, что священная борьба начата именно с платёжных систем. Почему, например, не с медикаментов? Мы уже давно мало что, кроме йода и зелёнки, производим сами. Иностранцы уже давно имеют возможность в любую секунду прекратить поставлять нам подавляющую часть используемых в России лекарств — и это был бы жесточайший удар; и зарабатывают они на нашем рынке не четыре миллиарда в год, а впятеро больше — отчего бы депутатам не поставить вне закона использование импортных лекарств? Да и вообще начать можно почти с чего угодно: список более или менее необходимых вещей, которых мы совсем или почти совсем не делаем внутри границ, удлиняется с каждым годом, если не с каждым месяцем. Можно даже выступить не по мелочам, а оптом. Поскольку без китайского импорта у нас остановилось бы очень много всего и везде, то китайцы могут в любой момент взять, да и вызвать у нас всеобъемлющий коллапс; к тому же и зарабатывают они на нас не четыре и не двадцать, а невесть сколько миллиардов. Депутаты могли бы запретить к чёртовой матери ввоз чего бы то ни было из Китая — и сразу всем нам будет счастье!

К сожалению, очень похоже, что политика-в-себе сводится к сносу печек не только в думских комитетах, а и в кабинетах исполнительной власти, где унять её оказывается уже совершенно некому, — и этот ноумен переходит в феномены, не снисходя до компромиссов. Попробуйте взглянуть на происходящее с точки зрения отечественной промышленности: с 1 января ей резко повысили налоги — это раз. С первого же января ей в очередной раз повышены тарифы гос- и не госмонополий — это два. Теперь в рамках борьбы с инфляцией, которую тарифы и раскрутили, ей навязывают укрепление рубля — это три. Сразу три могучих удара по конкурентоспособности — и хоть бы какая грошовая компенсация! Вместо компенсации — многозначительное повышение учётной ставки: чувствуйте, ребята, что завтра вам будет ещё труднее. Можно радоваться, что при всём том промышленное производство показывает хорошие темпы роста, свидетельствующие о прекрасном потенциале развития; но нельзя же не понимать, что эти темпы получаются вопреки, а не благодаря — и что развитие «вопреки» не будет ни долгим, ни сколько-нибудь всеохватным. Да всеохватного особо и не обещают: уже обсуждалась концепция, в соответствии с которой развивать нам надо не всё отечество, а лишь несколько ключевых агломераций. А там, глядишь, выяснится, что и агломераций должно быть поменьше, а то не потянем (видный госслужащий на Красноярском форуме — нашёл подходящее место! — уже заявлял, что во всей Сибири уцелеет два-три города). Из производственных компаний останутся только считанные суперстоики, способные выжить хоть в концентрированной серной кислоте. И уже никто своими шибающими в нос несовершенствами не будет отвлекать от возвышенных бесед о модернизациях, инновациях и прочих приятных вещах — печка-то будет сломана!

Поневоле вспомнишь другого давнего австрийского писателя: «Есть ли ещё у этого времени реальность?»