Инвестиции на ручном управлении

Одна из целей этого исследования — получение детальной картины инвестиционной обстановки в стране, избавление ее от нагромождения спекулятивных операций с ценными бумагами, расходов компаний на плановое обновление активов, подаваемых под видом инвестиций, и прочей «статистической нечисти».

Фото предоставлено Национальной контейнерной компанией

Это наш пятый инвестиционный квартальный обзор (предыдущие см. в № 11, 23, 38 за 2010 г. и в № 3 за 2011 г.). Мы ищем, анализируем и агрегируем данные о вложениях частных компаний в новое промышленное строительство.

Одна из целей этого исследования — получение детальной картины инвестиционной обстановки в стране, избавление ее от нагромождения спекулятивных операций с ценными бумагами, расходов компаний на плановое обновление активов, подаваемых под видом инвестиций, и прочей «статистической нечисти». Нами уже был получен нетривиальный результат: реальные проминвестции имеют ярко выраженную сезонно-климатическую особенность (строить стараются в теплое время года). Само по себе это обстоятельство почти очевидно, но средствами росстатовских цифр его выявить до сих пор не удавалось (эти цифры основываются на бухгалтерско-финансовой отчетности компаний, которая по разным причинам относит основной объем инвестиций на период закрытия годовых балансов, то есть на конец года). Итоги нашего последнего исследования подтверждают вывод о климатической сезонности реальных инвестиций (см. график 1), объем которых снизился примерно на 7%.

Весьма интересным представляется и получение данных о реальной динамике инвестиционного процесса в стране. Поскольку прямые проминвестиции — один из главных «толкателей» внутреннего валового продукта, с точки зрения прогнозирования ВВП интересно знать их текущее состояние — растут они, падают или стагнируют. Мы уже отмечали (см. инвестобзор в № 3 за 2011 г.), что получение исчерпывающей информации здесь возможно, к сожалению, не ранее чем через год. Тем не менее, начиная с этого обзора, мы получаем традиционный для правительственных чиновников и многих обывателей, хотя и далеко не самый правильный инструмент — сравнение текущего периода с аналогичным годом ранее. Любой продвинутый экономист вам скажет, что использовать его нужно очень аккуратно — во избежание конфуза. Скажем, если некий статистический показатель из года в год более или менее равномерно растет, а последние полгода стал падать, вполне можно говорить о сломе тренда, разбираться в причинах этого явления. Но какой вывод мы получим, сравнивая текущий период с аналогичным периодом прошлого года? В реальной экономической статистике весьма распространены локальные провалы (взлеты) показателей. Что, если год назад случилось именно это? Тогда мы вместо падения показателя получим его рост. Притом что последние полгода дела обстоят ровно наоборот.

Все-таки за неимением лучшего для нас это пока единственный способ судить о динамике реальных инвестиций. Год назад мы собрали информацию о 32 проектах на сумму 4,88 млрд долларов по итогам трех месяцев. Теперь мы несколько меняем методику нашего исследования, в результате чего расширяется круг вовлекаемых в исследование инвестпроектов. Использование методики, применявшейся в первом нашем исследовании, дало бы нам сейчас 41 проект на 7,26 млрд долларов. За год это означает рост на 28% по количеству проектов и на 49% — по объему инвестиций. И поскольку у нас есть предварительное представление о динамике инвестиций в течение года, можно утверждать, что эти цифры отражают реальное состояние дел.

Возникает резонный вопрос: какова движущаяся сила этого весьма мощного инвестиционного процесса?

Государство — наше все

В нашем первом обзоре мы отметили в общем-то почти очевидный факт — преувеличенную роль государства в российском инвестиционном процессе. Госденьги торчат из многих частных инвестпроектов. Тем не менее в первый раз мы сознательно исключили госкомпании и госинституты из рассмотрения, руководствуясь двумя соображениями.

Одно состояло в том, что, как правило, госинвестиции непрозрачны и не часто попадают в информационное поле, а значит, их сложно агрегировать с достаточной степенью правдоподобности. В этом плане весьма показательны истории строительства трубопроводов «Транснефти» и «Газпрома»: если найти цифры по их длине или мощности довольно легко, то с поиском объема проинвестированных средств просто беда.

Другое соображение: госинвестиции зачастую мотивированы политически и часто экономически неоправданны, по крайней мере в том, что касается возврата капитала в разумные сроки. Поэтому было бы интереснее изучать движение частного капитала и на основе этого анализа выявлять «белые пятна» экономики, где активность частных инвесторов крайне низка. Однако более чем годовой мониторинг прямых промышленных частных инвестиций показал, что мы сильно недооценили фактор государства в инвестиционном процессе.

Во-первых, видимая роль финансирования некоторых проектов госбанками при более подробном исследовании оказывается, можно сказать, подавляющей. Кредитование и софинансирование от ВЭБа, Россельхозбанка и проч. обнаруживается гораздо чаще, чем можно себе представить, порой даже в относительно мелких и абсолютно частных проектах на 30–40 млн долларов.

Во-вторых, велико число частных инвестпроектов, которые возникают в русле заявленных и поддерживаемых государством разного рода отраслевых программ. На это можно было бы и не обращать внимания, но частные инвесторы по соответствующим проектам получают совершенно нерыночную поддержку: иногда в виде госгарантий, иногда в виде особых преференций и почти всегда — в виде доступа к благоприятному финансированию, причем от банков, формально ведущих коммерческое кредитование, но на деле плывущих в фарватере госприоритетов (типичный пример — Сбербанк).

В-третьих, немало проектов возникает в специально создаваемых государством рукотворных инвестиционных оазисах. Причем проводников в инвестиционный рай немало. Один из них известен очень хорошо, может быть, даже слишком хорошо — «Роснано». Эта корпорация осыпает деньгами всякого, кто предлагает более или менее внятный производственный проект, хоть как-то связанный с нанотематикой. Гораздо менее известны подробности деятельности государственной Российской венчурной компании (РВК), которая призвана заниматься примерно так же и тем же, только в иных инновационноемких сферах. Или вот есть еще, скажем, госкомпания «Особые экономические зоны» (ОЭЗ), которая тратит деньги налогоплательщиков на создание в регионах райских анклавов для инвесторов — с решенными инфраструктурными и земельными проблемами, особым налоговым режимом и т. п. Уже создано восемь таких островков по всей стране. Некоторые из них (в Липецке, например) очень нравятся инвесторам, и они с радостью строят тут заводы и фабрики.

Лишь около четверти (!) всех проектов можно считать абсолютно естественными и не привязанными к деятельности государства по стимулированию в стране инвестиционного процесса.

И по этой причине мы решили отказаться от каких-либо ограничений и ввести в оборот и проекты, прямо инициируемые государством, и проекты в области инфраструктурного строительства. В частности, инициируемые госструктурами типа «Транснефти», «Росатома», «Интер РАО», ФСК ЕЭС, ОАК, ОСК и др. Результат первого же исследования по этой обновленной методике, честно говоря, нас даже огорошил. Госпроекты по объему средств почти в два раза превысили частные: 16,6 млрд долларов против 9,6 млрд.

Таким образом, исходя из вышесказанного, картину реальных инвестиций в стране можно представить лишь в одном ракурсе — как патронируемый, финансируемый и контролируемый государством процесс.

На наш взгляд, такие формы участия государства в инвестициях нужны и важны. Но государство не должно подменять собой бизнес, деловое сообщество. Это частный бизнес должен осуществлять основной объем инвестиций, у государства же другая задача — проводить системную инвестиционную политику. То есть создавать устойчивые правила игры; указывать на те отрасли и регионы, в которые бизнесу следует инвестировать; строить и подводить инженерные коммуникации к выделяемым площадкам; обеспечивать облегченный доступ к инфраструктуре. В России уже сейчас присутствуют некоторые элементы подобной инвестполитики, кто-то может увидеть в ней даже систему.

Однако мы хотели обратить внимание читателя на другое. Ведь если изъясняться образно, то государство водит инвесторов за ручку, как малолетних детей. И такое «ручное управление» взрослыми и адекватными инвесторами происходит вовсе не по причине их неопытности и несообразительности: скорее, оно является следствием разных перекосов в экономическом укладе и структуре хозяйства и (что еще важнее) неразвитости спроса на многих рынках. Чтобы привлечь инвесторов на рынки с заниженной покупательной способностью, государство создает им нерыночные тепличные условия, по сути, развращает их привилегиями и льготами. И хотя привлечение инвестиций в новые заводы — дело крайне важное для развития страны (это ведь и новые рабочие места, и новые технологии, новые товары), имеет смысл задуматься и о том, какой ценой мы это все получаем. Вполне возможно, что дальнейшее развитие может быть связано с системной инвестиционной политикой другого рода — повышением жизненного уровня наших граждан и стимулированием внутреннего спроса. Видя богатеющий средний класс, инвесторы сюда потянутся сами, без всяких подачек и преференций.

Электроэнергетика

В данной сфере нами зафиксировано пять проектов на общую сумму в 1,47 млрд долларов (если учитывать и госинвестиции, то 13 проектов на 8,26 млрд долларов). На этот раз в лидерах обзора оказалась, пожалуй, самая распиаренная с инвестиционной точки зрения отрасль. В ходе реформы РАО ЕЭС государство продало генерирующие компании частным инвесторам и обязало их провести мощную модернизацию активов, построить большое количество новых мощностей (для того, чтобы организовать конкуренцию на рынке и создать механизм ограничения цен). Несмотря на госпонуждение, инвестиции в новое строительство энергообъектов несколько лет никак не шли. И вот прорыв.

Пока усердствуют в основном иностранцы. Финский Fortum, ведающий генерацией тепла и энергии на Урале и в Тюменской области, ввел в декабре 2010 года энергоблок на Тюменской ТЭЦ-1 за 230 млн долларов, а также запустил в пусконаладочном режиме энергоблок на Челябинской ТЭЦ-3, который обошелся компании в 320 млн долларов. По словам представителей финской компании, полным ходом идет и строительство ГРЭС в Нягани (greenfield-проект) мощностью 1,25 ГВт, и строительство турбины на Тобольской ТЭЦ. Немецкий концерн E.On в ноябре прошлого года запустил энергоблок на Шатурской ГРЭС, бюджет этого инвестпроекта составил около 500 млн долларов. Шатурская электростанция считается одной из старейших в отрасли, отрадно, что свои инвестиции в России E.On начал именно с нее.

Эти семь небольших заводиков под Санкт-Петербургом будут выпускать автокомплектующие для корейской Hyundai эксперт 748 2 Фото предоставлено компанией STEP
Эти семь небольших заводиков под Санкт-Петербургом будут выпускать автокомплектующие для корейской Hyundai
Фото предоставлено компанией STEP

«КПД нового энергоблока ПГУ-400 — 56 процентов, что является самым высоким показателем в тепловой электроэнергетике России, — рассказывает Анна Мартынова из ОГК-4 (входит в E.On Russia. — Эксперт”). — Это первый в стране одновальный энергоблок с серийной газовой турбиной класса F производства General Electric. ПГУ-400 Шатурской ГРЭС значительно эффективнее большинства действующих в РФ тепловых энергоблоков: удельный расход условного топлива на 1 КВт·ч составляет около 220 граммов, что на треть меньше, чем в среднем по отрасли. Кроме того, новый энергоблок компактнее существующих более чем на 50 процентов на единицу мощности».

В перечне наших стандартных вопросов инвесторам есть такой: «Какова расчетная окупаемость инвестпроекта?» Обычно на него нам отвечают легко, но не в случае энергетики. Общая идея сводится к следующему: правила в отрасли меняются, поэтому назвать срок окупаемости не представляется возможным. И это у иностранцев, у которых все подсчитано-пересчитано по десять раз! Объяснить такое положение дел несложно. В то время когда проходила приватизация, цены на энергию в России были в разы ниже, чем в развитых странах. Новые собственники должны были проинвестировать многие миллиарды долларов в обновление фондов и строительство, а в качестве гарантии возврата инвестиций были предусмотрены механизмы перекладывания этих расходов на потребителей, что означало рост цен. Однако к моменту начала активного инвестиционного строительства цены на электроэнергию в России уже выросли практически до европейского уровня, возможности дальнейшего роста оказались полностью исчерпанными еще до того, как инвесторы приступили к реализации своих планов. В итоге последние месяцы идет дискуссия о том, как сдержать рост тарифов на электроэнергию для конечных потребителей. Правительство предложило ряд мер, которые в итоге ограничивают рост выручки генерирующих компаний. В ответ на это Владимиру Путину пришло письмо за подписью гендиректоров E.On Russia, ОАО «Фортум», ОАО «Энел ОГК-5», в котором высказывается недовольство желанием правительства поменять правила работы на энергорынке. Позицию E.On обнародовала Анна Мартынова: «При вхождении в отрасль частных инвесторов правительством РФ были даны конкретные обещания по срокам либерализации рынка электроэнергии и мощности, а также по механизмам возврата инвестиций. Государство вносит изменения в ранее согласованные и утвержденные правила работы отрасли и рынков. Поэтому дать точную информацию о сроке окупаемости проекта на данный момент не представляется возможным».

Назвать срок окупаемости инвестпроектов не могут не только иностранцы, но и российские компании. Так, «Газпром», возведший второй энергоблок Калининградской ТЭЦ-2 (будет вырабатывать только электроэнергию), тоже не спешит говорить о сроках окупаемости, но по другим причинам. Во-первых, как признался источник в компании, строительство нового энергоблока продиктовано не экономическими, а политическими соображениями. «С запуском нового энергоблока Калининградский регион перестает быть энергодефицитным, открывается путь для осуществления экспортных поставок электроэнергии», — отметил председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер. Во-вторых, определить реальный срок окупаемости сложно и из-за невозможности прогнозировать некоторые статьи расходов. Так, стоимость подключения нового энергоблока к сети ФСК ЕЭС «вдруг» оказалась на уровне 200 млн долларов (четверть стоимости всей станции!). После долгих и упорных переговоров с сетевиками в «Газпроме» решили подключаться самостоятельно. Строительство трансформаторной подстанции и магистральной ЛЭП до европейской сети длиной в полсотни километров обошлось монополии всего в 50 млн долларов — в четыре (!) раза дешевле.

Отметим еще два нестандартных проекта.

ГК «Интертехэлектро — Новая генерация», крупный генподрядчик строительства электростанций, возвела теплоэлектростанцию в Ноябрьске Ямало-Ненецкого округа и оставила ее у себя в собственности. Никогда прежде ни одна инжиниринговая компания не строила электростанции для себя. Таким образом, «Интертехэлектро» пытается выйти на новый рынок поставок тепла и энергии и заработать на пиковых ценах.

Компания «Ветроэнергетические системы — Юг» («ВЭС-Юг») вложит 120 млн долларов в возведение ветряков мощностью 60 МВт в Ейском районе Краснодарского края. «Мы сотрудничаем с крупным датским производителем ветрогенераторов компанией Vestas, — рассказывает Виктор Чхомария, технический директор и совладелец “ВЭС-Юг”. — В наши планы входит размещение заказов на муромском машзаводе на производство корпуса и лопастей ветряка по лицензии Vestas. За счет этого мы хотим на 10–15 процентов снизить конечную стоимость дорогого оборудования, закупаемого в Европе. Всю электронику производить будет, естественно, сама Vestas».

Горнодобывающая отрасль

Здесь мы выявили четыре проекта на сумму 1,44 млрд долларов. Все проекты относятся к золотодобыче, и все они — в начальных стадиях реализации. Высочайшие цены на золото приводят к расширению инвестиций в его добычу, за счет чего в России она через четыре года вырастет на 20–25%. Крупнейший инвестпроект в этой области — освоение огромного Наталкинского месторождения в Магаданской области: в декабре совет директоров «Полюс Золота» принял историческое решение о строительстве ГОКа. В ближайшие четыре года в проект будет проинвестировано более 1 млрд долларов, причем уже в 2011 году капзатраты на Наталку составят 350 млн долларов.

Второй крупнейший золотодобытчик России — компания «Полиметалл» старается не отставать от конкурента. Она запускает золоторудный ГОК на месторождении Албазино в Хабаровском крае стоимостью 185 млн долларов. Руда, после переработки непосредственно на месторождении, в форме флотационного концентрата будет поступать на Амурский ГМК. Это еще один реализующийся проект «Полиметалла» в Хабаровском крае, на Амурском ГМК из концентрата будет извлекаться чистое золото и разливаться в слитки.

Транспорт и логистика

В этой сфере было выявлено четыре проекта на сумму 1,134 млрд долларов (с учетом госинвестиций — девять проектов на 10,862 млрд долларов). Транспортная инфраструктура наряду с энергетикой — хребет всей экономической инфраструктуры. А для России с ее гигантскими расстояниями и огромными запасами полезных ископаемых, поставляемых на экспорт, ее значение просто трудно переоценить. Пока государство пускает сюда только крупных и наиболее проверенных инвесторов. В этом обзоре обратим внимание читателей на три проекта, на ведущих ролях в которых находятся УК «Лидер» (по данным СПАРК-Интерфакс на конец 2010 года контролируется банком «Россия» Юрия Ковальчука), нефтетрейдер Gunvor (контролируется Геннадием Тимченко) и First Quantum (контролируется Виталием Южилиным, петербургским миллиардером и депутатом Госдумы).

Крупнейший проект (стоимостью около 1 млрд долларов) реализует ОАО «Главная дорога». Это консорциум, состоящий из УК «Лидер», «Стройгазконсалтинга» и Alpine Bau, возводит платный участок автодороги — выход на МКАД с федеральной автодороги М-1 «Беларусь». Поражают в этом проекте два аспекта: запредельная стоимость и огромное количество преференций со стороны государства. Что касается стоимости, то на 1 млрд долларов будет построено всего-то 18,5 км четырех-шестиполосной автодороги (54 млн долларов за 1 км) с одной развязкой. О том, какие преференции получит первая частная автодорога в России, «Эксперту» рассказал Сергей Кербер, управляющий директор УК «Лидер»: «Это первый инвестиционный проект строительства платной автодороги с участием частного бизнеса. Он является чрезвычайно важным для подтверждения и укрепления веры частных инвесторов в целесообразность вложения средств в транспортную инфраструктуру России. Особенность проекта в том, что он призван стать образцом для будущих дорожных концессий. Российская Федерация в соответствии с концессионным соглашением взяла на себя ответственность за предоставление необходимой для строительства автодороги земли и подготовку территории — вынос или переустройство самых разных инженерных коммуникаций более чем на 150 участках, через которые проходит дорога. Проект финансируется за счет собственных и заемных средств концессионера, также предусмотрено государственное финансирование в размере 11 миллиардов рублей».

Инжиниринговая компания «Интертехэлектро — Новая генерация» возвела  теплоэлектростанцию в Ноябрьске (ЯНАО) для себя эксперт 748 2 Фото предоставлено ГК «Интертехэлектро — Новая генерация»
Инжиниринговая компания «Интертехэлектро — Новая генерация» возвела теплоэлектростанцию в Ноябрьске (ЯНАО) для себя
Фото предоставлено ГК «Интертехэлектро — Новая генерация»

Нефтетрейдер Gunvor достраивает нефтеналивной терминал мощностью 30 млн тонн в Усть-Луге. Объем инвестиций, как и в случае с «Главной дорогой», впечатляет — 870 млн долларов. Официально проект реализует ОАО «Роснефтьбункер» (название говорит о том, что этот терминал когда-то был в госсобственности). Действительно, как нам рассказал Антон Куревин, представитель Gunvor, «нефтетрейдер приобрел нефтеналивной терминал в Усть-Луге в 2008 году у структур государственной “Зарубежнефти”. На момент приобретения строительные работы были уже начаты. После приобретения терминала масштабы строительства значительно увеличились». Увеличившиеся капзатраты финансируются в основном ВЭБом в рамках общего лимита финансирования проекта в размере 545 млн долларов. Отметим, что строительство этого терминала является естественным завершением нефтепровода БТС-2, призванного осуществить переброску части нефти из трубы «Дружба» в российские порты Балтики.

В Усть-Луге строится еще один крупный терминал — контейнерный. Объем инвестиций в первую очередь этого терминала составляют 200 млн долларов, а инвесторами выступают First Quantum депутата Госдумы Виталия Южилина и крупный европейский оператор контейнерных терминалов Eurogate. И здесь государство вовсю помогает инвесторам как на федеральном, так и на региональном уровне: строятся подъездные пути, выделяются нужные земельные участки, предоставляются налоговые льготы участникам проекта.

Агропром и пищепром

Продолжается оживление в сельском хозяйстве и пищевой промышленности. После появления большого количества проектов летом и осенью в зимние месяцы в этой отрасли, как и следовало ожидать в силу сезонности, произошло затухание активности. Тем не менее активность остается весьма заметной, что дает нам право повторить наш тезис из прошлого инвестобзора: бум в АПК, по-видимому, долгосрочное явление. В текущем обзоре это подтверждается и количественно: девять проектов на 1,1 млрд долларов — неплохой результат для сельского хозяйства и пищепрома в зимний период. Три свинокомплекса, три птицефабрики, фабрика по производству напитков от PepsiCo, крахмало-паточный завод и предприятие по переработке сои. На последнем проекте остановимся чуть подробнее, так как выращивание и переработка сои для России — дело действительно экстраординарное.

Инвестпроект по строительству завода глубокой переработки сои за 70 млн долларов в Усть-Лабинске Краснодарского края реализует компания «Кубанский соевый концентрат», входящая в принадлежащий Олегу Дерипаске «Базовый элемент». (Завод, к слову, строится в родном городке Дерипаски, там он окончил школу.) Первое предприятие подобного рода в нашей стране обеспечит выпуск сразу нескольких уникальных продуктов. Из сои будут получать масло и пищевые белки, которые все более активно используются для улучшения питательной ценности пищевых полуфабрикатов, а также в качестве заменителя мяса. Остающийся после отжима масла соевый жмых содержит до 75% легкоусвояемого белка и является ключевым компонентом в рационе высокопродуктивных животных. Пока современные российские фермы завозят ценное сырье из Европы и более удаленных регионов, что, естественно, не лучшим образом сказывается на себестоимости продукции. Наконец, при переработке сои будут получать востребованные в медицине БАДы. Предприятие станет еще одним элементом кубанского агропромышленного кластера — наиболее мощного в секторе и самого важного для региональной экономики.

Стройматериалы, чермет, леспром

В ожидании посткризисного бума в строительстве идет активное обновление индустрии стройматериалов. Строятся новые заводы по производству традиционных продуктов: цемента, гипсокартонных листов, минеральной ваты (всего четыре проекта на сумму 873 млн долларов).

О реализованном группой ЛСР масштабном проекте по запуску первого за последние 30 лет нового российского цементного завода мы уже писали (см. «Блокада прорвана» и «Герои нового времени» в № 48 и 50 «Эксперта» за 2010 г.). Теперь обратим внимание на цементный проект металлургической компании «Мечел». За 150 млн долларов на территории Челябинского метзавода будет построена линия по производству шлакопортландцемента мощностью 1,6 млн тонн. Основным сырьем станет доменный шлак сталелитейного комбината, что позволит сделать практически безотходным производство чугуна. По-видимому, «Мечел» решил последовать примеру своих соседей из Магнитогорска, где два года назад вдобавок к уже имеющимся была введена новая линия по выпуску цемента, работающая на отходах доменного производства.

Металлургическое производство и изготовление стройматериалов на этот раз оказались сильно связаны, причем не только проектом «Мечела», но и общей идеей: и металлурги, и изготовители стройматериалов живут в ожидании бума в строительной отрасли. Из трех металлургических проектов на сумму 733 млн долларов, попавших в обзор, два ориентированы на выпуск сортового (длинного) проката, используемого главным образом в строительстве. Так, после длительного пусконаладочного цикла усилиями НЛМК запущен цех по выпуску сортового проката на Нижнесергинском метизно-металлургическом заводе — детище Николая Максимова. В гонку по строительству сортопрокатных мощностей помимо НЛМК и «Северстали» (см. «Северсталь заняла теплое место» в № 49 «Эксперта» за 2010 г.) хочет включиться и профильный инвестор — Evraz Group. К середине 2013 года компания рассчитывает реализовать проект «Южный стан» по строительству прокатного завода неподалеку от порта Усть-Донецк, на котором будет перерабатывать квадратную заготовку, поставляемую с принадлежащего ей украинского ДМЗ имени Петровского. Объем инвестиций в предприятие ожидается на уровне 160 млн долларов, мощность составит 450 тыс. тонн мелкосортного проката в год — 315 тыс. тонн арматуры и 135 тыс. тонн уголка и швеллера.

В логику ожидания инвесторами строительного бума укладываются и три из четырех проектов (на сумму около 700 млн долларов) в деревообработке.

В Новгородской области возобновлено строительство завода древесно-волокнистых плит (ДВП) высокой и средней плотности германским концерном Pfleiderer AG. Pfleiderer начал строительство в 2008 году, но потом из-за кризиса приостановил его. Площадка будущего завода находится рядом с действующим предприятием ООО «Флайдерер», производящим древесно-стружечные плиты (ДСП). Предполагается, что капзатраты в новое производство составят 270 млн долларов. Такие инвестиции должны принести концерну существенное увеличение доли рынка.

В Сибири в Томской области местный игрок — ЛПК «Партнер-Томск» запустил завод по производству МДФ-плит стоимостью около 250 млн долларов. Плиты МДФ применяются для изготовления ламинированного напольного покрытия (ламината), стеновых панелей, дверей, обналички, плинтусов, фигурного профиля, для выравнивания стен и полов. В мебельной промышленности плиты МДФ используются в основном для производства фасадов и столешниц.

Еще один проект по глубокой деревообработке запускается на Дальнем Востоке. Russian Forest Products Group инвестирует 140 млн долларов в завод по выпуску лиственничного шпона мощностью 300 тыс. кубометров. Лолла Пайле, руководитель управления по информационной политике и работе со СМИ Russian Forest Products Group, пояснила «Эксперту» логику инвестора: «Наш основной потребитель — японский рынок, в частности производители фанеры. 300 тысяч кубометров шпона — это примерно 180 тысяч кубометров фанеры при общем производстве фанеры в Японии 8 миллионов кубометров. Конкурентов у нас там нет, так как мы будем поставлять лиственничный шпон. В Японии нет такой лиственницы, и заменить ее нечем. Лиственница исторически поставляется только из России. Фанера из нее идет в основном на строительство домов, так как обладает уникальными характеристиками стойкости, которые необходимы Японии как сейсмонестабильному региону».

Машиностроение и электроника

Судя по попавшим в обзор проектам (восемь штук на сумму 690 млн долларов), в этих отраслях можно выделить две глобальные идеи.

Первая — развитие автокомпонентного производства для автосборочных заводов как российских производителей, так и иностранных. Здесь три ярких примера. В декабре в Санкт-Петербурге открылся индустриальный парк поставщиков корейской компании Hyundai, который осенью прошлого года запустил собственное производство там же, в Петербурге. Семь небольших заводов будут выпускать автокомплектующие, от каркасных несущих металлических изделий до деталей интерьера, а также кондиционеры, сиденья и другую продукцию. Не зря почти сразу же Hyundai заявила о достижении 50-процентной локализации производства. Такой локализацией сейчас не может похвастаться никто из иностранных автосборщиков в России.

Европейцы же ищут автокомпоненты местного, российского, производства. Дело трудоемкое, но, похоже, первые результаты начинают появляться. Отметим AAC Group, известную автолюбителям по магнитолам Ural. Юрий Логинов, президент и владелец AAC Group, так прокомментировал «Эксперту» заявленный проект своей компании в Чистополе (Татарстан): «Со строительством крупных сборочных производств в последние годы и с учетом требований по их локализации в стране образовался огромный спрос на электронику, произведенную в России. Никакая отрасль, кроме автопрома, такой массовый и унифицированный спрос сгенерировать не может. Мы с нашими иностранными партнерами хотим удовлетворить этот спрос, для чего и будет организовано производство в Татарстане. По нашему плану после запуска чистопольского завода выручка AAC Group вырастет с 1,35 миллиарда рублей в 2010 году до 7,5 миллиарда в 2014-м».

Опираясь на этот спрос, расширила свое присутствие в России и Magneti Marelli (подразделение итальянского FIAT): в Рязани она ввела в эксплуатацию первую производственную линию нового завода по выпуску светотехники (фар) Automotive Lighting. Продукция компании поставляется на АвтоВАЗ, предприятия Группы ГАЗ, Ульяновский автомобильный завод и завод Volkswagen в Калуге.

Углублению локализации в автомобильной промышленности государство уделяет немало внимания: автопром не только большая, но еще и экономически и социально значимая отрасль. А вот в отраслях поменьше нет и намека на создание госпрограмм, направленных на поддержку локализации в России. Взять, к примеру, рынок строительной техники, в частности экскаваторов. Заявленный к реализации инвестпроект японской Hitachi Construction Machinery по строительству завода по производству экскаваторов в Тверской области стоимостью 70 млн долларов хоть сам и будет поддержан, но, скорее всего, столкнется с нехваткой российских комплектующих.

«Мы хотим с 2013 года начать собирать экскаваторы на нашем заводе в Твери и довести годовой объем производства до двух тысяч экскаваторов в 2017 году, — рассказал “Эксперту” Рафаэль Валиуллин, ведущий менеджер представительства Hitachi в России и в странах СНГ. — Мы надеемся, что это поможет нам удержать долю рынка в 20–25 процентов. Сейчас для покупателей нашей продукции особую роль играет мобильность и гибкость продавца. Если у нас на складе он не обнаружит подходящей машины, то уйдет к конкурентам, ведь и линейки, и качество у всех иностранных производителей, лидирующих на российском рынке, почти одинаковое. Самая большая проблема после запуска завода — поиск местных поставщиков. Их просто нет. Мы будем стараться привлечь японских поставщиков Hitachi в Россию, но это будет проблематично — объемы не те. Предполагаю, нам самим придется выращивать поставщиков комплектующих для нашего завода».

Вторая глобальная идея в машиностроении — развитие производства оборудования для электростанций и его обслуживание. Тут появились два проекта. Росатомовский «Атомэнергомаш» строит в Карелии на площадке «Петрозаводскмаша» новый завод по выпуску реакторного оборудования стоимостью 115 млн долларов (подробнее см. «Дорогой способ купить дешево» в № 50 «Эксперта» за 2010 г. и «Слепили конкурента. Осталось оживить» в № 13 за 2011 г.). GE Energy в Калужской области ввела сервисный центр стоимостью 50 млн долларов, который будет заниматься обслуживанием газовых турбин и другого энергетического оборудования, поставляемого GE в Россию. «Центр в Калуге — подтверждение того, что российский рынок является приоритетным для GE. Локализация — это важная часть нашей стратегии. Мы готовы локализовать в России и производство, и сервис», — подчеркнул президент и главный исполнительный директор GE в России и СНГ Рон Поллет на церемонии открытия предприятия.

Обретает реальные контуры и третья идея — строительство высокотехнологичных заводов. В каждом из таких проектов участвует «Роснано». В Санкт-Петербурге было открыто предприятие по производству светодиодов и светодиодной техники «Оптоган» за 110 млн долларов. Первый вице-президент группы «Оптоган» Алексей Ковш сообщил на открытии завода, что на начальном этапе светодиоды будут поставляться западным производителям для подсветки ЖК-мониторов. Начать продажи продукции в России «Оптоган» планирует через три года. Второй проект — строительство завода, который будет выпускать системы охлаждения для твердотельных лазеров, системы термостатирования cold plate для диодных лазеров, термостатированные шкафы для телекоммуникационной аппаратуры, торговое холодильное оборудование, термоэлектрические электрогенераторы для индивидуального жилья. Этот проект стоимостью почти 60 млн долларов планируется компанией Termiona реализовать в Зеленограде.

Розничная торговля

Розничная торговля продолжает шокировать просто гигантскими, на сотни миллионов долларов, проектами. Помимо ставших уже традиционными гипермаркетов Metro Cash & Carry или Auchan стоимостью 20–30 млн долларов (таких в рамках данного исследования выявлено пять), мы обнаружили информацию еще об одном — не в пример более масштабном — проекте. «Строительная компания “Бриз”» возвела торговый центр Galeria у Московского вокзала в Санкт-Петербурге, в который, согласно новостным лентам, инвестировала 500 млн долларов. Нам не удалось доподлинно выяснить, ни кто стоит за этой компанией и этими инвестициями (молва увязывает этот проект с Евгением Фельдом, магнатом казахстанского происхождения), ни почему центр обошелся так дорого (для сравнения: недавно построенный в Москве на пересечении МКАД и Варшавского шоссе торговый комплекс «Крокус» вдвое большей площади стоил примерно столько же — 550 млн долларов). 

Предыдущие инвестобзоры:

- от 24 января 2011 г
- от 27 января 2010 г    
- от 14 июня 2010 г