Бич индийских фермеров

Анастасия Матвеева
25 апреля 2011, 00:00

В мире производится в два раза больше продовольствия, чем нужно, но только 60% доходит до конечного потребителя. Это означает, что основной аргумент в пользу индустриального пути развития отрасли — обеспечение глобальной продовольственной безопасности, то есть искоренение голода и недоедания на планете, — не столь основателен, как кажется его сторонникам.

Иллюстрация: Мария Румянцева

К 2050 году человечеству, чтобы прокормиться, понадобятся ресурсы трех планет. К такому выводу, исходя из тенденций роста среднего класса в странах БРИК, пришла Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (Food and Agriculture Organization, FAO), и с ней согласны эксперты других международных организаций, например Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

При этом за последние шестьдесят лет количество продовольствия в мире удвоилось, а площади под сельхозугодиями увеличились только на 10%. Если измерять эффективность аграрного производства выходом продукции на единицу площади или в терминах производительности труда, можно сказать, что методы ведения сельского хозяйства, которые утверждались в течение всего XX века, дали впечатляющие результаты. Но нельзя отрицать другое: на рубеже веков стали очевидны риски, связанные с прежними подходами к развитию аграрного производства.

Парадокс состоит в том, что, нацеленный на максимальную эффективность производства, индустриальный уклад аграрного сектора (индустриальный в том смысле, что его технологии окупаются при жесткой специализации и значительном укрупнении производственных единиц для экономии на масштабе) вывел мировую экономику к естественным пределам возобновления природных ресурсов. Под угрозой оказались базовые условия производства аграрной продукции: источники чистой воды, климат, плодородие почв. Это сказывается и на качестве жизни человека: возникают нешуточные риски для его здоровья, меняются привычные ландшафты, повышается вероятность природных катаклизмов.

Риски накапливаются, а вот прирост отдачи снижается и, по официальным прогнозам, будет снижаться дальше. Ожидается, что темпы прироста производительности сельскохозяйственных земель в мире будут падать: притом что с 1960 года по начало 2000-х этот показатель составлял 2,3%, к 2030 году он снизится до 1,5%, а к 2050-му — до 0,9%. В развивающихся странах темпы прироста урожайности пшеницы снизились с 5% в 1980 году до 2% в 2005-м, риса — с 3,2 до 1,2%, маиса — с 3,1 до 1,2%.

Это заставляет по-иному взглянуть на эффективность применительно к аграрной сфере. Экономический выигрыш, полученный в масштабе отдельного хозяйства и даже отрасли, становится источником потерь в целом по экономике, увеличивая расходы общества на противодействие негативным явлениям в окружающей среде, поддержание качества жизни, в том числе здоровья человека, а в перспективе на восстановление разрушенных экосистем.

При этом, по данным той же FAO, в мире производится в два раза больше продовольствия, чем нужно, но только 60% доходит до конечного потребителя. Это означает, что основной аргумент в пользу индустриального пути развития отрасли — обеспечение глобальной продовольственной безопасности, то есть искоренение голода и недоедания на планете, — не столь основателен, как кажется его сторонникам. Причины неравного доступа населения планеты к продовольственным ресурсам следует искать в других сферах.

Слишком много еды для водорослей

Сельскохозяйственная деятельность человека издавна меняла ландшафты и природу отдельных местностей. Как известно, во времена античности козы съели Малую Азию, а появление оврагов на территории нынешней Центральной России связано с распашкой земель. Сегодня аграрный сектор «ответствен» за 13,5% выбросов парниковых газов в атмосферу, что равноценно доле выбросов, производимых транспортом. Значительная их часть связана с интенсивным использованием азотных удобрений. Это показали результаты многочисленных исследований, обобщенные в начале 2000-х, в период обострившегося интереса к человеческому фактору возможного изменения климата на планете. При этом одним из следствий ожидаемого потепления считается снижение урожаев в наиболее теплых регионах. Так, рис, основная продовольственная культура в Азии, теряет при повышении температур, особенно в ночное время, 10–20% урожайности из-за того, что тепло благоприятно для размножения вредителей и патогенных бактерий.

Впрочем, если вопрос об изменении климата еще можно считать дискуссионным, то бесспорно другое следствие химизации сельского хозяйства — зафиксированные ООН в 2004 году 150 «мертвых зон» в Мировом океане. С полей азотные удобрения попадают в реки, те выносят их в океан, что провоцирует слишком быстрый для равновесия морских экосистем рост колоний водорослей: процесс умирания и разложения водорослей требует больших затрат кислорода, которого в результате не хватает рыбам. При этом, как известно, рыба дает примерно 15% белка, поглощаемого человечеством.

Одна из самых больших «мертвых зон» каждое лето образуется в Мексиканском заливе, куда впадает Миссисипи. Ее воды наполняются азотистыми соединениями с американских полей, где применяется более 20 млн тонн азотных удобрений. Это поставило под угрозу существование развитой отрасли рыболовства в Луизиане. Правительство США разработало подробную программу сокращения площади зоны к 2015 году почти в шесть раз, однако пока эта программа практически не финансируется — даже для такой богатой страны в условиях кризиса, да еще на фоне случившейся в прошлом году нефтяной катастрофы, трудно отвлекать средства на восстановление экологического баланса.

 эксперт 750 1 Фото: Петр Каневский
Фото: Петр Каневский

Судьба рыбных промыслов — лишь одна сторона процесса снижения биоразнообразия на планете, вызванного, безусловно, различными факторами, но не в последнюю очередь — сельскохозяйственной нагрузкой на окружающую среду. В последние полвека люди изменяли экосистемы быстрее и сильнее, чем в предшествующие периоды истории цивилизации. Этот вывод сделан в докладе «Экосистемы и благополучие человека. Биоразнообразие», подготовленном в 2005 году под эгидой ООН большим коллективом ученых (было задействовано более 2000 авторов и рецензентов из 95 стран). В документе приведено немало примеров того, как частный выигрыш от внедрения методов интенсивного сельского хозяйства через какое-то время перекрывается потерями. «К примеру, в гималайских регионах Индии яблоки — один из основных видов коммерческих культур, на их долю приходится 60–80% всех доходов домашних хозяйств, — рассказывается в докладе. — Этот регион также богат разнообразием видов медоносных пчел. В начале 1980-х рыночный спрос на отдельные виды яблок побудил фермеров выкорчевать опыляемые сорта и посадить новые, стерильные разновидности. На популяции опылителей также негативно сказалось интенсивное применение пестицидов. Это привело к общему сокращению урожая яблок и исчезновению многих видов естественных опылителей». Не говоря уже о меде.

Надо сказать, что из-за пестицидов гибли опылители по всей планете — колибри в Южной Америке, шмели в Британии и Германии, пчелы в США и некоторых европейских странах, бабочки в Европе. Между тем вклад опыления в благополучие аграрных экосистем оценивается в сотни миллиардов долларов.

Особую тревогу вызывает сокращение разновидностей возделываемых человечеством культур и выращиваемых видов скота. По оценке FAO, за XX век с полей исчезло 90% видов культурных растений. И процесс продолжается со скоростью 2% в год. Разнообразие домашних животных в хозяйствах уменьшается на 5% в год. В итоге развитие современного сельского хозяйства зависит от генетического здоровья горстки культур. Так, Национальная академия наук США еще в 1970-х забила тревогу по поводу того, что на 60–70% площадей, занятых в стране фасолью, культивируется всего две-три ее разновидности; на 72% площадей под картофелем выращивается четыре его разновидности, а 53% хлопковых полей заняты тремя разновидностями. С тех пор положение принципиально не изменилось.

В 1992 году на Конференции ООН по окружающей среде и развитию были обнародованы данные, согласно которым за столетие плодородие почв снизилось в Северной Америке на 85%, в Южной Америке и Азии — на 76%, в Африке — на 74%, в Европе — на 72%, а в Австралии — на 55%. Нетрудно заметить, что эти процессы глобального ухудшения почв происходили на фоне масштабного применения минеральных удобрений. Ученые-почвоведы связывают это в том числе с привычкой аграриев полагаться на химические удобрения как на лекарство от деградации. Но полноценная почва должна содержать несколько десятков макро- и микроэлементов, в то время как с удобрениями, чтобы компенсировать «вытянутое» из почвы растениями, хозяйства вносят не более восьми-десяти.

Впрочем, почва страдает не только от увлечения минеральными удобрениями. В 1998 году Канадский парламентский научный центр подготовил доклад о причинах и истории ухудшения почв в стране. Выяснилось, что такой метод земледелия, как глубокая пахота, приемлемая на богатых почвах США и Восточной Канады, быстро разрушил почвы прерии на западе страны, куда в 1920-е активно перемещались фермеры. Это стало причиной сильнейшей засухи в 1930-е годы и разорения многих из них. Была принята программа консервации почв. Однако стоило после Второй мировой войны открыться новым рынкам для продукции канадского сельского хозяйства, как фермеры забыли о сохранении почвы. «Наступила эра монокультур. По всей стране стали использоваться технологии, неминуемо ведущие к деградации почв. Этот феномен больше не был ограничен прериями, а правительственные инициативы по консервации плодородия были сметены технологической революцией. По факту высокие цены на урожай и доступность удобрений и пестицидов, что, казалось бы, должно было компенсировать эффект деградации почв, отвлекли внимание собственно от почвы как сельскохозяйственного ресурса», — пишут авторы доклада. В итоге к программам консервации почв Канаде пришлось возвращаться в конце столетия.

Ориентация на интенсификацию сельского хозяйства ухудшает питательные свойства выращиваемых культур

Жирный крест

Индустриальный уклад сельского хозяйства привел к изменению модели питания. Коротко это можно сформулировать так: есть стали намного больше, но качество пищи стало хуже.

Есть научные свидетельства тому, что ориентация на интенсификацию сельского хозяйства ухудшает питательные свойства выращиваемых культур. Так, ученые Биохимического института и Института исследования биологического взаимодействия (оба — Техас), проанализировали статистику департамента сельского хозяйства США о питательной ценности 43 видов овощей и фруктов, выращиваемых фермерскими хозяйствами с 1950-го по 1999 год. Они установили: при прочих равных в них значимо снизилось содержание белков, кальция, железа, витамина Р, рибофлавина, аскорбиновой кислоты (см. график 3). До этого показавшее аналогичные результаты исследование было независимо проведено в Великобритании по двадцати видам овощей.

Исследователи пришли к выводу, что виной тому не только истощение почв, из-за чего растения не могут получить из нее все необходимые элементы. При использовании тех же минеральных удобрений растения теряют способность извлекать из почвы некоторые вещества: например, азотные удобрения мало совместимы с железом, фосфатные — с цинком. Сыграло свою роль и распространение сортов культурных растений, критерием для выведения которых служили урожайность, товарный вид, длительность хранения на полке магазина или удобство выращивания, но никак не питательные свойства. Это подтверждается и другими данными. Так, установлено, что выведение сортов зерновых, устойчивых к заболеваниям, ради предотвращения потерь урожая, снизило содержание в них незаменимых аминокислот: «Мы упустили из виду, что бактерии так же, как другие живые существа, должны получать незаменимые аминокислоты из растений. Поэтому, если растение непривлекательно для бактерий, то и для человека оно не будет питательным», — ехидничают авторы статьи «Выбор селекционера: урожайность или питательность», опубликованной в рецензируемом журнале Natural Biotechnology, — директор Института патологии растений в Авиньоне Синди Моррис и профессор Университета Монтаны Дэвид Сэндз.

 эксперт 750 1 Фото: Emiliano Mancuso/Contrasto/Agency.Photographer.ru
Фото: Emiliano Mancuso/Contrasto/Agency.Photographer.ru

Из-за ухудшения питательных свойств пищевых продуктов возникает дисбаланс в ежедневном рационе человека. Затраты семей на питание должны дополняться затратами на дополнительную витаминизацию и улучшение качества исходного сырья в пищевой промышленности. Развиваются мощные отрасли производства искусственных витаминов и БАДов.

Впрочем, гораздо большую проблему составляет явление, которое в научной литературе получило название nutrition transition, то есть изменения в питании, связанные с ценовой доступностью продуктов с повышенным содержанием калорий и жиров. Эти изменения наступили сначала в развитых странах, а теперь наблюдаются в развивающихся, где стремительно растет средний класс, — таких как Индия и Китай. По оценкам экспертов, на планете переедает столько же людей, сколько недоедает. Безусловно, большую роль здесь играет рост доходов, но не меньшую роль — опять-таки парадокс — удешевление производства высококалорийной пищи. Речь идет в первую очередь о еде животного происхождения. Так, в начале 2000-х FAO и Международный институт продовольственной политики опубликовали расчеты, согласно которым за предшествующие тридцать лет говядина в мире подешевела в сопоставимых ценах в четыре раза (см. график 1).

На планете переедает столько же людей, сколько недоедает. Большую роль здесь играет рост доходов, но не меньшую — удешевление производства высококалорийной пищи

Драматическую роль в изменении массовой диеты сыграли, по мнению некоторых специалистов, и растительные жиры. В развитых странах уже в 1960–1970-е годы начали понимать, что чрезмерное потребление животных жиров неблагоприятно сказывается на сердечно-сосудистой системе человека. В итоге в Европе и США стали поощрять выращивание масличных культур и развитие технологий повышения их урожайности, потом процесс перекинулся на Азию (пальмовое масло) и Южную Америку (соя).

Однако в итоге оказалось, что в том виде, в каком их использует пищевая промышленность, — в виде маргарина — они при неумеренном потреблении наносят такой же вред, а то и больший, чем животные жиры. Как результат, мир охватила эпидемия ожирения и сопутствующих ему хронических болезней — таких как болезни сердечно-сосудистой системы и диабет. В 2008 году в США было проведено спонсируемое государством исследование роста расходов здравоохранения, обусловленных увеличением числа людей с повышенной массой тела. Сумма этих расходов составила 147 млрд долларов — в два раза больше, чем в 1998 году. Было установлено, что медицинское обслуживание человека с избыточным весом обходится в год на полторы тысячи долларов дороже, чем обслуживание человека с нормальным весом.

В настоящее время эти проблемы перемещаются в развивающиеся страны. В Китае численность населения с избыточным весом сегодня растет быстрее, чем в США: число мужчин с ожирением в период с 1989-го по 2000 год утроилось, а женщин — удвоилось. И если в 2000 году экономические потери, связанные с изменениями в рационе питания китайцев (включая затраты на медицинское обслуживание и более низкую трудоспособность больных людей), составляли 3,58% ВВП, то к 2025 году они, если тенденция не переломится, достигнут 8,73% ВВП.

За столетие плодородие почв снизилось в Северной Америке на 85%, в Южной Америке и Азии — на 76%, в Африке — на 74%, в Европе — на 72%, а в Австралии — на 55%

Шанс для дикорастущих

Несмотря на нарастающий негативный эффект от индустриальных технологий ведения сельского хозяйства, сторонники оправдывают их распространение тем, что они-де спасают бедное население Земли от нищеты и голода. Однако все не так просто. Одна за другой собирались международные конференции, где эксперты старались ответить на вопрос, почему инновации, связанные с так называемой зеленой революцией (второй этап индустриализации сельского хозяйства, с перенесением ее опыта в развивающиеся страны), дают столь малый эффект с точки зрения повышения уровня жизни. В итоге большинство сошлось во мнении: институционально эти страны не были к ним готовы.

Одним из подтверждений этого вывода стала история массовых самоубийств индийских фермеров. В течение десятка лет доля покончивших с собой в среде фермеров в Индии значительно превышала аналогичный показатель для других социальных групп. Оказалось, что причина самоубийств в большинстве случаев — стресс, связанный с неопределенностью рыночных цен на продукцию фермы на фоне неизменно растущих цен на ресурсы: минеральные удобрения, семена, кредиты — и отсутствием какой-либо информационной и финансовой поддержки.

 эксперт 750 1 Фото: Action Press
Фото: Action Press

Последняя волна самоубийств прокатилась по Индии три года назад — в месяц кончали с собой около тысячи фермеров. Она была спровоцирована насаждением генно-модифицированного хлопка. Фермерам было обещано получение хороших урожаев, ведь предложенная модификация устойчива к вредителю хлопковых полей номер один — коробочному червю. Фермеры набрали кредитов для покупки дорогих ГМ-семян. Однако урожай разочаровал многих: во-первых, к другим вредителям новый хлопок не был устойчив; во-вторых, коробочный червь очень быстро приспосабливается к новому хлопку (что, кстати, пришлось официально признать автору разработки компании Monsanta в 2010 году); в-третьих, фермеры оказались недостаточно информированы и не знали, что взращиваемый ими ГМ-хлопок требует больших — в два раза — поливов, чем обычный, и это в тот момент, когда к тому же пару лет было мало дождей; в-четвертых, земледельцы не смогли воспользоваться обычным для себя способом снижения риска — созданием собственного семенного фонда: в ГМ-семена встроен специальный механизм, делающий их пустышками, так что приходится каждый год закупать новый посадочный материал у поставщиков. В итоге многие оказались в долговой ловушке — вплоть до потери земельных наделов, изымаемых за долги. А в целом в Индии за время освоения ГМ-хлопка урожайность его упала с 560 кг с га в 2007 году до 512 кг в 2009 году.

Все больше экспертов приходят к выводу, что продовольственная безопасность планеты не обеспечивается процессами индустриализации аграрного сектора. Концепция переменилась: говорят об устойчивом сельском хозяйстве, то есть совмещающем решение проблемы продовольственной безопасности с решением экологических и социальных проблем. В применении к развивающимся странам это означает в первую очередь необходимость принять во внимание особенности традиционного хозяйственного уклада. Например, снижение биоразнообразия из-за использования интенсивных методов хозяйствования лишает беднейшие слои населения такого резерва пополнения своего рациона, как дикорастущие культуры. К тому же интенсивное сельское хозяйство связано с переходом к монокультурам, что тоже снижает доступность разнообразия в питании. В целом развивающимся странам не под силу нести риски, связанные с монокультурным хозяйством, — прежде всего риски неурожаев, не компенсируемых урожаями других культур.

Альтернативой индустриальным методам ведения сельского хозяйства могло бы стать так называемое консервирующее земледелие. Эта методика уже практикуется с четверть века, но на рубеже 2000-х площади под консервирующим земледелием начали расти по экспоненте, в том числе благодаря специальной программе FAO. Сейчас в мире под него отведено около 95 млн га, или около 8% сельхозугодий (см. график 2). FAO опирается на опыт стран — пионеров в этом виде земледелия. Так, в США консервирующие площади составляют 20% посевов. Но дольше всего оно практикуется в Бразилии — с начала 1970-х. Здесь доля площадей под ним одна из самых больших в мире — 45%. И если в 1970-х годах страна не обеспечивала себя продовольствием, то к 1990-м она уже вошла в пятерку крупнейших экспортеров аграрных продуктов (см. «Бразильское чудо»).

Сегодня Бразилия готова сделать свои консервирующие технологии предметом экспорта. При правительстве страны даже создан специальный комитет по продвижению бразильских ноу-хау на Африканский континент. Есть подобные мысли и в других странах. Например, в стратегических документах по развитию национальной инновационной системы Австралии предусматривается разработка сохраняющих среду технологий сельского хозяйства, как и технологий восстановления биоразнообразия. С тем прицелом, что, как только в других странах, ведущих индустриальное сельское хозяйство, биоразнообразие закончится, австралийцы придут и за деньги его вернут.