Деловая конъюнктура

25 апреля 2011, 00:00

Инвестиции вернулись на кризисное дно; Доходы населения не увеличиваются; Спрос растет за счет сокращения сбережений и кредита

Заметное сокращение объемов инвестиций в основной капитал стало, пожалуй, наиболее примечательной и неприятной особенностью подведенных Росстатом предварительных итогов работы экономики в первом квартале. До этого они на протяжении полутора лет практически непрерывно росли, оттолкнувшись от кризисного дна и опережая ВВП (6% в прошлом году против 4% прироста ВВП), и вот снова практически опустились туда же.

Недостатка в объяснении причин снизившейся инвестиционной активности нет. И наиболее расхожее — неважный и ухудшающийся деловой климат в России. Действительно, во всевозможных ренкингах по этой части мы занимаем непризовые места. Скажем, в ренкинге легкости ведения бизнеса Всемирного банка (doing business) — 123-е среди 183 обследованных «пациентов». Да к тому же и не демонстрируем признаков выздоровления, откатившись туда со 116-го в 2010 году. Хуже среднего Россия выглядит и в сравнении с Китаем, и в сравнении с другими посткоммунистическими странами. Впрочем, при знакомстве с деталями эти цифры не так пугающи.

Низкое качество деловой среды в России складывается почти исключительно за счет двух позиций. Это «Получение разрешений на строительство», куда входит и подключение к коммуникациям (всякий, кто к ним подключался, подтвердит, что там помимо кучи денег придется ухлопать массу времени и нервов), и «Международная торговля» — еще одна крайне забюрократизированная сфера, через которую тем не менее ежегодно свободно уворачиваются от налогообложения через невозвращение экспортной выручки и фиктивные импортные операции порядка полутриллиона рублей. Но это все же достаточно специфические сферы, как говорится, «чужие тут не ходят», и большая часть предпринимателей с ними непосредственно не соприкасается. По остальным же показателям условий ведения бизнеса Россия вовсе не так удручает, поднимаясь даже выше среднемирового уровня.

Свою версию снижения инвестиционной активности предложило Минэкономразвития, объяснив это свертыванием с нынешнего года инвестпрограмм в ряде крупнейших квазигосударственных монополий. Действительно, по подсчетам МЭР, из 5,1% прироста инвестиций в прошлом году (наблюдаемых статистическими методами) вливания в ТЭК и транспорт (без трубопроводного) дали вклад соответственно 5,2 и 1,6 процентного пункта. Еще немного, чуть больше одного пункта, дали вложения в связь, машиностроительный комплекс, торговлю и государственные инвестиции в образование и здравоохранение.

Во всех остальных секторах инвестиционная деятельность продолжала сжиматься (хотя кризис по формальным признакам уже скоро два года как закончился). Разительный контраст с ситуацией 2008 и 2007 годов, когда, например, в 14,2% прироста капитальных вложений ТЭК и транспорт внесли лишь половину (с примерно тем же приростом, что и в прошлом году), а вторая половина пришлась на частные инвестиции. Пока что этого нет и близко.

Наконец, еще одна причина, которой можно объяснить торможение инвестиционной активности произведенным властями с начала этого года «фискальным шоком», — повышение налоговой нагрузки в виде страховых сборов и акцизов на топливо, алкоголь и табак, а также НДПИ на газ совокупно на 2,1% ВВП. Результатом стал сбалансированный бюджет первого квартала (правда, не без участия нефтяной цены). В долгосрочном плане это, вероятно, правильные шаги, в частности, позволяющие снизить дотационность пенсионной системы и провести ее реформирование. Но краткосрочно основная тяжесть дополнительного налогового бремени почти целиком легла на бизнес.

Как бы то ни было, сокращение инвестиций замедлило рост ряда ориентированных на них производств в промышленности, другие — как нефтепереработка — отреагировали на выросшие цены на ГСМ и сжатие спроса. В целом темпы роста промышленного производства оказались примерно вдвое ниже, чем во втором полугодии прошлого года. По-видимому, также начался постепенный перенос повышенных ставок страховых сборов на зарплату, так что с начала года не выросли ни реальные доходы населения, ни реальный уровень оплаты труда (после скачка в конце прошлого года, видимо, объясняющегося стремлением выплатить максимум зарплат по старым ставкам страховых сборов).

Тем не менее потребительский спрос быстро рос, что компенсировалось снизившейся с нового года долей сберегаемых доходов населения и расширением привлечения потребительского кредита. После нового года норма личных сбережений снизилась примерно до 11% с учетом сезонных поправок с 15–16% год назад (правда, она пока вдвое выше докризисной). Такое изменение в потребительском поведении можно объяснить расширением импорта и его удешевлением, тогда как в посткризисный период относительное подорожание импортных товаров сдерживало спрос на них и способствовало сбережениям.