Дуумвиры на гарантии

Максим Соколов
25 апреля 2011, 00:00

Особенностью неформальных, но полновластных политических союзов, именуемых дуумвиратами и триумвиратами, является то, что, будучи, возможно, неизбежными и при этом даже эффективными в течение известного времени, они довольно скоро заканчивают свое существование в напряженной борьбе между членами союза.

Триумвираты держатся дольше в силу простых законов физики: треножник все-таки нужно с детским лепетом колебать, а двуножник и без всякого лепета есть фигура неустойчивая. См. взаимоотношения между Цезарем и Помпеем до и после гибели Красса, а равно между Октавианом и М. Антонием до и после отстранения от дел Лепида. В нашем случае, когда ни Красса, ни Лепида изначально не было, стоит, скорее, почтительно дивиться тому, что дуумвират действовал почти три года. Триумф воли над законами геометрии.

Когда двуножник стал явственно колебаться — при неколебимости публичными колкостями обыкновенно не обмениваются, — тут же возник вопрос, как преобразовывать его в какую-то более устойчивую фигуру. Идея «Пусть расцветает сто цветов, пусть соперничают все ученые» при своем выдающемся демократизме не дает внятного ответа на вопрос, как будет выглядеть соперничество ученых Д. А. Медведева и В. В. Путина при сохранении ими своих нынешних постов. Текущие дела тоже никто не отменял, а в контексте открытой президентской гонки ведение дел в большой мере подчинено логике набирания очков и снискания благосклонности у избирателей, причем прибавление у одного означает убавление у другого. В случае же особо ожесточенного усердия может даже получиться убавление и у того, и у другого, а про качество ведения государственных дел что же и говорить.

В принципе возможно разрешить эту проблему, произведя форменный разрыв, отправив В. В. Путина в отставку и назначив технического премьера. Положим даже, что думское большинство исправно проголосует за отставку своего официального политического вождя. Но тут же возникнет проблема с техническим премьером, поскольку таковой возможен лишь при сильном президенте, уверенно держащем все бразды. Тут же наблюдается неясность не только с браздами, но даже и с наличием не совсем провальной команды. Можно назначить А. В. Дворковича, но с его техникой этот технический премьер может произвести слишком много чудес. И нынешний кабинет не блеск, но «не блеск» и «страсть Господня» — все же разные понятия. Добавим к этому В. В. Путина, который с уже развязанными руками наблюдает за всем этим в качестве кандидата-2012.

В итоге все это может означать безусловное первое место кандидата В. В. Путина в первом туре с меньшей ясностью насчет того, выходит ли товарищ по дуумвирату во второй тур. Что вряд ли желательно с точки зрения институтов современного развития.

Единственный выход для институтов развития — заключение полюбовной сделки, при которой нынешний президент РФ является единственным властным кандидатом, а премьер, готовый к уходу в частную жизнь, всячески его поддерживает. Исход выборов и тут проблематичен, В. Е. Чурову придется проявить себя архи-Чуровым, но при всех иных вариантах исход не проблематичен, а однозначен.

Вероятно, именно поэтому Г. О. Павловский в жанре пернатого героя из «Острова сокровищ», кричавшего «Пиастры! Пиастры!», озаглавил один из разделов своей установочной статьи «Кондиции! Кондиции!»: «Выработав страховую формулу президентства, Дмитрий Медведев должен апробировать ее на Владимире Путине. Сверхосторожный Путин должен убедиться, что — да, это сработает... Новые гарантии общественной защиты должны быть оборудованы заново, стать публичными, известными всем. И тогда Путин (нравится ему это или нет) для миллионов граждан выступит индикатором надежности политики будущего президента России».

Если это не нарочитая игра, употребление слова «кондиции» следует признать довольно неуместным. В русской политической истории и политическом языке этот термин однозначно связан с Анной Иоанновной, т. е. кондиции — то, что на следующий день после воцарения торжественно раздирают. А рассчитывавшие себе полегчить члены Верховного тайного совета князья Долгорукие и Голицыны выступили индикаторами надежности кондиций, и им это чрезвычайно не понравилось. Но даже и отвлекаясь от аллюзий, заметим, сколь непрост вопрос гарантий, могущих убедить даже сверхосторожного человека. Формула устойчивого компромисса в том, что раздиратель кондиций получает ущерб, превышающий выгоду от раздирания, — но как это устроить, как приступить?

Вариант с международными гарантиями, действенность которых мы во многих конфликтах наблюдали, что уж говорить об их цене, вряд ли может быть приемлем по крайней мере для одной стороны, ибо международный арбитраж внутренней политики означает отрицание суверенитета России, к чему не все готовы. Ius gentium*, когда стороны обменивались заложниками, нынче тоже не практикуется. Внутренних же инстанций с несокрушимым моральным правом унимать князей от безобразия в России, к несчастью, не наблюдается.

Остается самый старинный способ — публичные клятвы. 14 февраля 842 г. в Страсбурге короли Карл Лысый и Людовик Немецкий «решили для обеспечения благосостояния государства, не руководимые беззаконными страстями, скрепить верность и братскую любовь взаимной клятвой в присутствии воинов», причем нарушение клятвы любым из королей освобождало воинов от присяги верности ему. Пример Карла и Людовика похвален, возможно, именно его имел в виду глава ФЭП, но тут возможны соблазны того рода, что надо ориентироваться на Страсбург не 842 г., когда была немалая дикость и люди придавали значение клятвам, но на Страсбург современный, где даже и слово «вероломство» неизвестно, а еще лучше на Гаагу — иначе какая же это демократия. Кто-то устоит перед соблазном, кто-то нет, а сверхосторожный Путин на себе проверит.

Но как бы то ни было, другого способа гарантировать кондиции, кроме как «Клялся на крест, на честный крест клялся», в нынешней ситуации не наблюдается. Остается надеяться на то, что благочестие воцерковленных дуумвиров не ниже, чем у Карла Лысого и Людовика Немецкого.