Китай не съест

Марк Завадский
25 апреля 2011, 00:00

«Сможет ли Китай прокормить себя?» — первые статьи под такими заголовками появились на Западе в начале 1990-х, и с тех пор эта тема поднимается в западных СМИ всякий раз, когда КНР увеличивает объемы импорта продовольствия, пусть даже незначительно. «Как рост китайского импорта может вызвать голод по всему миру», «Смогут ли США прокормить Китай?» — вот примеры заголовков статей, вышедших в разных изданиях в марте этого года.

На протяжении десятилетий основой сельскохозяйственной политики КНР было достижение и сохранение «продовольственной независимости» по самым важным позициям — рису, пшенице, мясу, соевым бобам. Эта политика основывалась как на стремлении не зависеть от других стран в вопросах жизнеобеспечения, так и на реалистичных оценках способности мирового рынка удовлетворить китайский спрос. «Общий объем мировой торговли рисом составляет лишь 15 процентов от объема производства риса в Китае, так что нам его в любом случае не хватит, если мы решим закупать рис за границей», — заявил в интервью Phoenix TV министр сельского хозяйства КНР Хань Чанфу.

От того, насколько успешно Китай сможет самостоятельно обеспечивать себя продуктами питания, зависят цены на продовольствие по всему миру и в конечном счете выживание сотен миллионов жителей беднейших стран, для которых даже незначительное удорожание риса или зерна часто означает голод или смерть. В 2007 году после резкого повышения цен на продукты питания в нескольких африканских и азиатских странах прошли народные волнения на почве голода. За последующие два года госдепартамент США насчитал уже более 60 таких выступлений.

Отступление от правил

В последние годы в КНР пошли на ослабление политики самообеспечения для большей диверсификации сельского хозяйства, допуская ограниченные закупки зерновых на внешних рынках. Так, в марте этого года Продовольственная и сельскохозяйственная ассоциация ООН (FAO) повысила прогноз закупок Китаем кукурузы на 1 млн тонн, что немедленно вызвало рост цен на эту культуру по всему миру. В целом же в 2010 году Китай закупил 60 млн тонн зерновых (двумя годами ранее — 41 млн тонн). Более того, что касается одной из некогда «священных» культур — соевых бобов, — то еще десять лет назад было решено сделать ставку на импортные поставки (см. «Великая бобовая революция»). В результате 95% всего импорта зерновых в 2010 году пришлось именно на соевые бобы.

На первый взгляд у страхов перед растущими китайскими аппетитами есть основания — в КНР существуют объективные пределы увеличения производства зерновых и риса. Здесь продолжается сокращение сельскохозяйственных земель на фоне пусть медленного, но все же устойчивого роста населения, а существенное повышение урожайности за счет удобрений уже невозможно. Но в серьезном повышении урожаев основных культур необходимости нет, их потребление в пересчете на душу населения здесь снижается каждый год. В ближайшие десять лет китайскому сельскому хозяйству предстоит перестройка под изменившиеся предпочтения населения, и ее вполне возможно провести без стрессовой нагрузки на мировые рынки. Но для этого китайским властям необходимо обеспечить приоритетное развитие деревенской экономики и справиться с целым рядом структурных проблем, из которых иные потребуют многомиллиардных инвестиций и долгих лет упорной работы.

Объект внимания

В Китае сельское хозяйство и в целом деревенская экономика остается приоритетом социально-экономической политики. Именно им здесь традиционно посвящают «документ № 1» — первую в текущем году руководящую инструкцию, выпускаемую совместно ЦК КПК и Госсоветом КНР.

В 2004 году она касалась «повышения доходов крестьян». В 2005-м — «повышения общей продуктивности в сельском хозяйстве». 2006 год принес «строительство новой социалистической деревни». В 2007-м в «новой социалистической деревне» было решено развивать «современное сельское хозяйство». 2008 год китайские власти посвятили «укреплению основ сельского хозяйства», но только для того, чтобы в 2009-м озаботиться «развитием сельского хозяйства и обеспечением постоянного роста дохода крестьян». Наконец, в 2010 году основное внимание было уделено «гармонизации отношений между городом и деревней», в первую очередь с помощью стимулирования деревенского спроса.

«Документ № 1» 2011 года появился лишь 29 января и, к удивлению многих, напрямую сельское хозяйство не затрагивал. Главной темой 2011 года стала вода. «В 1934 году Мао Цзэдун говорил, что воду можно назвать “кровью сельского хозяйства”, сегодня мы говорим, что вода является основным природным ресурсом и стратегически важным экономическим ресурсом», — пояснил китайскому агентству «Синьхуа» министр водных ресурсов КНР Чэнь Лэй.

За последние пять месяцев сильнейшая засуха на севере КНР едва не сгубила весь урожай пшеницы, похожие проблемы наблюдались и в прошлом году, когда засуха в провинциях Цзилинь и Ляонин привела к крайне низким урожаям кукурузы. В ближайшие десять лет Китай планирует вложить в строительство новых ирригационных сооружений более 60 млрд долларов, они в равных долях будут выделяться центральными и местными властями.

Наиболее масштабный проект «Наньшуй бэйдао» — строительство сети каналов, по которым на север Китая должна отправиться вода из Янцзы. По официальным оценкам, на его реализацию понадобится сорок лет и порядка 62 млрд долларов. Но похоже, другого выхода у властей нет — Всемирный банк в своем последнем отчете назвал ситуацию с водоснабжением в Китае «способной привести к катастрофическим последствиям для будущих поколений». «Сегодня Пекину приходится углубляться в землю более чем на 100 метров за подземными источниками воды, двадцать лет назад было достаточно 25 метров», — поясняет известный китайский эксперт по подземным водам Хэ Цинчэн. При этом китайская столица получает 75% своих потребностей в воде именно из таких источников.

В среднем на каждого китайца приходится лишь треть от среднего по миру объема воды. По данным Госкомстата КНР, более 60% потерь сельского хозяйства от стихийных бедствий приносят засухи, ежегодно от них страдают 20–30 млн гектаров земли (урон от наводнений в четыре раза меньше). Крестьяне настолько привыкли к постоянным перебоям с водой, что даже выработали собственные способы борьбы с этим явлением. Раньше во время засухи они сначала приносили щедрые подношения, чтобы умилостивить духов-покровителей. Если политика «пряника» не действовала, то статуи вытаскивали из уютной сырости храма на солнцепек и оставляли там до тех пор, пока не начинался дождь. Рано или поздно «народные меры» срабатывали, и обгоревших богов убирали обратно, но нередко дожди приходили слишком поздно. «Мы теперь больше надеемся на то, что эту проблему удастся решить как-то по другому», — смеется в беседе с корреспондентом «Эксперта» один из крестьян.

Согласно «документу №1», на улучшение водоснабжения и ирригационное строительство ежегодно должно тратиться около 10% всех доходов от передачи сельскохозяйственных земель под промышленные нужды. Речь идет о серьезных деньгах: только в 2010 году китайские провинциальные и городские власти заработали на этом 412 млрд долларов.

Если раньше большинство китайцев ели рис, лишь добавляя для вкуса немного овощей и мяса, то сегодня рис — это только гарнир

Между городом и пустыней

Действительно, именно операции с землей все последние годы были важнейшим источником наполнения местных бюджетов, за счет чего финансировались многие инвестиционные программы на местах. Из-за этого, по данным Государственной комиссии по развитию и реформам, за последние 12 лет площадь сельскохозяйственных земель в Китае уменьшилась на 8,3 млн гектаров. «Мы не должны отдавать городам так много сельскохозяйственных земель», — заявил в марте этого года генеральный секретарь этой комиссии Ян Вэйминь.

За двадцать лет в Китае было создано 1500 промышленных зон общей площадью 1 млн гектаров, все эти земли выведены из сельскохозяйственного оборота. По оценке Яна, с 2000 года площадь городов увеличилась на 50%, в то время как городское население выросло лишь на 26%. «Урбанизация идет слишком быстро. Нам нужно не превращать деревни в города, а повышать уровень жизни на селе», — утверждает он.

Пока непонятно, удастся ли остановить эту тенденцию. По статистике споры вокруг сельхозземель становятся одной из главных причин народных выступлений, нечистые на руку чиновники с легкостью отдают землю строительным компаниям, о чем сами крестьяне зачастую узнают гораздо позже. Но то, что об этой проблеме заговорили на столь высоком уровне, внушает оптимизм.

Другой враг китайских полей — пустыни, наступающие с северо-запада, они уже отвоевали 1,7 млн квадратных километров. По данным Государственного управления лесных ресурсов КНР, стране понадобится триста лет, чтобы вернуть потерянную землю. С 1950-х на северо-западе Китая пустыня уничтожила 24 тыс. деревень.

От риса к мясу

Сегодня в Китае рис или лапшу до сих пор называют не гарниром, а основным блюдом («чжучши»). Еда без риса для многих жителей страны, особенно для выходцев из южных районов (на севере традиционно предпочитали лапшу или пельмени), не может считаться полноценным обедом или ужином, сколь бы сытной и роскошной она ни была. И тем не менее пропорция между «основным блюдом» и вспомогательными стремительно меняется в сторону последних, причем происходит это и в городе, и в деревне (см. график). Если раньше большинство китайцев ели рис, лишь добавляя для вкуса немного овощей и мяса, то сейчас так перекусывают официанты в ресторане, но не его посетители. Рис подают отдельно от других блюд и зачастую уже в самом конце ужина, теперь он выступает в роли последнего средства насыщения — уже после того, как практически съедены мясо, рыба и овощи. «Зачем набивать себе брюхо рисом, когда на столе столько вкусного? Рисом потом заедим, так и для пищеварения лучше», — поясняет мне китаец, сидящий за соседним столиком в шэньчжэньском ресторане.

За последние пятнадцать лет потребление риса в деревне снизилось с 134 до 105 кг в год на человека, пшеницы — с 80 до 60 кг, овощей — с 109 до 99 кг. При этом крестьяне стали есть в два раза больше мяса и птицы, в два с половиной раза больше яиц и пить в три раза больше молока. А потребление фруктов выросло почти в четыре раза. В городе изменения не столь радикальны, все же в 1995 году в городах с питанием было уже более или менее в порядке, однако общие тенденции те же — снижение доли овощей и зерна и увеличение мяса, молока и фруктов.

В рационе китайцев появились кефиры и сыры, причем иногда из неожиданного сырья. В прошлом году корреспондент «Эксперта» побывал на экспериментальной сырной фабрике в провинции Юньнань на юго-западе КНР, где сыр делают из молока яков.

В Китае даже крестьяне стали есть в два раза больше мяса и птицы, употреблять в пищу в два с половиной раза больше яиц и пить в три раза больше молока эксперт 750 1 Фото: Qilai Shen/Panos Pictures/Agency.Photographer.ru
В Китае даже крестьяне стали есть в два раза больше мяса и птицы, употреблять в пищу в два с половиной раза больше яиц и пить в три раза больше молока
Фото: Qilai Shen/Panos Pictures/Agency.Photographer.ru

В Китае стремительно растет потребление кофе, который здесь считается «статусным» напитком: в провинциальном городке порция обычного кофе может стоить дороже упаковки хорошего чая, а чашка самого дорого сорта по цене сопоставима с вкусной едой нескольких дней. В крупных городах кофе перешел в разряд уличной еды — его продают на улице в пластиковых стаканчиках. Свою лепту в изменение вкусов вносят и международные сети быстрого питания, для которых Китай уже превратился в крупнейший рынок. Так, у компании Yum (KFC, Pizza Hut) на него приходится 35% доходов. Старается не отставать от конкурента и McDonalds. У Subway, крупнейшей в мире ресторанной сети, в Китае 199 ресторанов, к 2015 году их будет 500.

Мясом Китай в основном обеспечивает себя сам, если не считать незначительных объемов импорта из Австралии и Новой Зеландии — в основном для нужд дорогих ресторанов. На городское потребление рассчитаны и поставки пшеницы — местная очень грубого помола и годится на лапшу и грубый китайский хлеб, но категорически не подходит для круассанов и прочей «французской» выпечки.

То же справедливо и для фруктов: в сезон Китай в основном обеспечивает себя сам, а в другое время здесь много импортной продукции, что приводит к любопытным ценовым казусам. На улицах южного города Шэньчжэня в апреле виноград стоит дороже, чем в целом куда более дорогом Гонконге. «Этот виноград американский, идет к нам как раз через Гонконг, так что добавляются китайские налоги», — поясняет «Эксперту» хозяйка уличного лотка. На США, кстати, приходится 26% всего импорта сельскохозяйственной продукции в Китай, и сейчас американцы активно давят на китайскую сторону, требуя снизить импортные тарифы на целый ряд наименований.

О снижении тарифов думают и в самой КНР — таким образом здесь надеются хоть немного уменьшить инфляционное давление на экономику. В феврале 2011 года инфляция в Китае составила 4,9%, однако цены на продукты питания выросли на 10%. Осенью прошлого года власти уже пытались ограничить рост цен административными мерами, которые, однако, оказались не слишком эффективны. Теперь здесь пытаются повысить доходы крестьян без увеличения нагрузки на конечных потребителей сельскохозяйственной продукции — за счет прямых субсидий сельхозпредприятиям.

Без паники

Сегодня китайские власти призывают не гнаться за абсолютными рекордами и думать об «устойчивом сельском хозяйстве». «Погоня за все более высокой урожайностью может привести к избыточному использованию пестицидов и удобрений и в конечном счете только навредить», — говорит профессор Технологического института Пекина Ли Суй. В Китае сегодня уровень использования химический удобрений и так один из самых высоких в мире, что сказывается на качестве продукции; скандалы с обнаружением вредных веществ в продуктах случаются здесь по нескольку раз в год.

Последний из них разразился в марте этого года — в корм свиньям крупнейшего поставщика мяса Shuanghui добавляли вещество кленбуторол, запрещенное из-за опасности для здоровья человека. До этого вредные вещества находили в молоке, детских смесях, мясе, овощах, рисе.

Другая потенциальная проблема — исход населения из деревни в город. По оценкам властей, через пять лет Китай превратится преимущественно в городскую страну с уровнем урбанизации 51% (сейчас 47%). Решают эту проблему с помощью механизации и автоматизации сельского хозяйства, и, надо сказать, довольно успешно. Если в 2006 году лишь 36% сельскохозяйственных работ выполнялось с применением машинного труда, то сегодня доля доведена до 52%. «К 2020 году мы планируем довести этот показатель до 70 процентов», — прогнозирует президент Сычуаньского института сельского хозяйства Люй Цзэчэн.

И все же опыт последних лет показывает, что в целом Китай способен прокормить себя сам, а увеличение импорта зерновых каждый раз было вызвано не структурными проблемами, а форс-мажорными обстоятельствами — засухой или иными стихийными бедствиями. В среднем за последние десять лет страна обеспечивала 95% своих потребностей в зерновых и рисе, а в китайских закромах собраны запасы в размере 200 млн тонн — одни из крупнейших в мире. Более того, если взять статистику за последние двадцать пять лет, то рост производительности в сельском хозяйстве значительно опережает рост населения КНР — 3–4% против 0,3% в год. В 2010 году произвели 546 млн тонн зерна, что на 2,9% больше урожая 2009 года, такими темпами Китаю не составит труда к 2020 довести урожаи до 580 млн тонн — именно эту цифру эксперты называют достаточной для полного или почти полного самообеспечения.

Безусловно, Китай будет закупать продовольствие за рубежом, в том числе зерновые: в стране собираются сознательно ограничить производство зерна за счет выделения больших площадей под выращивание фруктов. Но эти закупки не приведут к дестабилизации мировых рынков. Китая вообще принято бояться больше, чем он того заслуживает. В 1996 году министерство сельского хозяйства США предсказывало, что в уже к 2005 году Китаю придется импортировать 10,7 млн тонн кукурузы. В 2005 году он оставался экспортером, поставив на мировой рынок более 3,7 млн тонн этого продукта, и лишь засушливая погода двух последних лет вынудила КНР начать импорт. Скорее всего, временно.

Пекин—Гонконг