Текст без метафор

Наталия Курчатова
25 апреля 2011, 00:00

Хроники с полей сражений «красных скинов» с фашистами и со всем миром

DJ Stalingrad. Исход

Небольшая повесть о жизни «красных скинхедов»-антифашистов наделала шуму задолго до официального релиза книги в солидном издательстве. Резонно предположить, что эта шумиха и сподвигла выловить данную рыбку из мутной субкультурной воды и приобщить, так сказать, к вечности, попытаться сделать из «Исхода» факт литературы.

Нужно признать, что рукопись, которая поначалу имела хождение среди антифа, затем была опубликована в журнале «Знамя» и номинирована на премию «Национальный бестселлер», а теперь увидела большой свет, написана действительно неплохо. Пусть сбивчиво (тут сбивчивость вполне сходит за прием), но хлестко и при этом с долей рефлексии — настолько, что иные обозреватели всерьез засомневались в партийной приписке автора, а значит, и в подлинности «документа эпохи». Мол, нынешние леваки все клинические идеалисты, не способные на цинизм и нигилизм, тогда как чего-чего, а нигилизма в тексте «Исхода» предостаточно. Тут сразу хочется припомнить истоки революционного движения и ходовое именование «несогласной» молодежи былых времен… А ведь механизмы социальных реакций с тех пор мало изменились, и, чтобы что-то построить, нужно сначала что-то разрушить. И едкое раздражение миром и собой как его частью — очень хорошее топливо для прогресса, как его ни понимай.

Косвенно подлинность «Исхода» подтверждает обилие откликов на повесть среди единомышленников автора. Есть и более увесистые свидетельства — в статье о «красных скинхедах» на Openspace.ru приводится яростный монолог одного из «источников», который вроде бы и есть тот самый DJ Stalingrad. Суть его можно выразить в одной фразе: «Россия нулевых достойна того, чтобы ее просто сожгли».

Мне приходилось общаться и с антифа, и с родственными им нацболами; самая искренняя идейность у них зачастую соседствует с зашкаливающей агрессивностью, в том числе и не особо мотивированной. Попросту потому, что это в основном очень молодые, очень пассионарные, чуткие ко злу и нередко остро обиженные люди. Которых политические игры с молодежью в духе борьбы бобра с козлом и проплаченные пивом и деньгами на мобильник пикеты у «недружественных» посольств приводят в состояние белого каления. При этом если нацболы так или иначе выбрали себе мишенью власть, то антифа пошли по пути разборок с почти такими же неустроенными «правыми» скинами, которые, по выражению DJ Stalingrad, «предали советские мультики». Есть и еще путь, иллюстрирует который история, рассказанная моим знакомым из Самары. Он беседует с младшим родственником, пареньком из неблагополучного района вокруг бывшего завода сантехники: «У вас скины есть?» — «Нет, скинов нет, есть антифа». — «А что же делают антифа, если скинов нет?» — «Да черных бьют».

Вот и в «Исходе», если не знать подоплеки и предыстории, то и дело возникает ощущение беспредельной войны всех против всех. Кто кого покромсал и за что — уяснить непросто, а в какой-то момент понимаешь, что это уже и не важно. Нашумевший отрывок про гнилозубого урода с обрезком трубы, который вот-вот расплющит голову хорошему парню просто за то, что тот неплохо одет и уверен в будущем, больше смахивает на наркоманские байки, чем на будни новоявленных «красных бригад». Ключевое слово здесь — «будущее», которого у этих ребят либо нет, либо оно их… не устраивает, что ли.

История в «Исходе» вертится вокруг смерти антифашиста Федора Филатова, зарезанного наци осенью 2008 года. Как явствует из книги, после этого «на раене» пошли слухи, что гастарбайтеры зарезали скина, «всего в татуировках», и теперь им хана. «На самом деле у Феди были совсем другие татуировки. На руке — сердце, птица, бритва и надпись: “Возлюби ближнего своего”».

Библейские мотивы в «Исходе» повсюду, начиная от названия, продолжая сценой жертвенной смерти Федора. Или жутким и одновременно пронзительным эпизодом с парализованным бомжом, которого в заброшенной голубятне кормит с ложечки его безумная подруга, не замечая, что ее любимый уже давно смерзся в ком с собственным дерьмом и страшно страдает; «Володя, Володенька», — причитает она. Это «воскресение Лазаря» заканчивается визитом «скорой помощи», где трудится рассказчик, и положением бомжа во гроб — то есть в комнату при приемном покое, куда складывают ему подобных и где они умирают.

То, что «левая идея» и христианство с начала XIX века идут рука об руку, не новость (расхожее высказывание «Христос был первым коммунистом»). Так и попутчики автора время от времени устремляются в монастыри — пожить трудниками, так и сам автор в итоге едет на Афон. Но и это не становится выходом или, если угодно, исходом — «лишняя мужская кровь» бродит в их жилах, и один понимает, что больше всего хочет «жить в городе с бабой и телевизором», а другим все-таки подавай крестовый поход.

При современной скорости бытия на смену соплям относительно обеспеченного офисного молодняка а-ля Минаев очень быстро приходит эта самая «лишняя кровь» — резкие ребята, думающие глубоко, но не слишком долго. Легче всего было бы заклеймить «Исход» песней подросткового бунта. Но все сложнее. Повзрослевшие «маугли» и «кибальчиши» оказались в мире «Тома и Джерри» и принялись мочить друг друга на манер кота и мыши, только в отличие от мультяшных персонажей кровь молодых фа и антифа — вполне настоящая.

Что этот «мультик» и напоминает больше всего, так это сказку «Убить дракона», где победитель приобретает все качества побежденного врага. И тогда, если закончатся скины (а всяко случается), придется бить черных. Какие еще варианты? DJ Stalingrad вот в Грецию уехал.

DJ Stalingrad. Исход. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. — 160 с. Тираж 3000 экз.