Что сторожим?

16 мая 2011, 00:00

Редакционная статья

Фото: ИТАР-ТАСС

Аккурат три года назад, в мае 2008-го, Банк России сделал и тогда не слишком замеченное публикой, а нынче и вовсе забытое всеми, кроме отъявленных профессионалов, заявление о начале перехода к таргетированию инфляции и связанному с ним ослаблению своего вмешательства в работу валютного рынка. Спустя считаные месяцы жизнь устроила ЦБ проверку на принципиальность. Финансовый сектор страны с бешеной скоростью вкатывался в кризис: закрылись внешние рынки заимствований, отток капитала нарастал как снежный ком, соревнуясь с ожиданиями девальвации внутри страны, банки развернули (что особенно цинично — многие из них на госденьги) почти открытую игру против рубля. И что же ЦБ — стиснув зубы стоял в сторонке, делая вид, что он не будет вмешиваться в то, как внешний шок скорректирует курс российской валюты так, как положено рынку? Да ничего подобного! За пять самых тяжелых месяцев кризиса Банк России продал на внутреннем рынке двести с лишним миллиардов долларов, более трети накопленных к тому моменту валютных резервов, чтобы удержать девальвацию рубля в хоть сколь-нибудь управляемом русле.

Похоже, кризис закалил характер регулятора. Во всяком случае, сегодня, когда не к добру дорожающая нефть залила платежный баланс и бюджет шальными долларами, Неглинная предпочла практически самоустраниться от процесса курсообразования, допустив в последние пять месяцев давненько не виданные даже в наших неспокойных краях темпы укрепления рубля в 30% (да-да, это не описка — тридцать процентов!) годовых. Тысячи компаний, от крупнейших экспортеров до средних и малых фирм, конкурирующих внутри страны с импортной продукцией, чешут затылок и затягивают пояса. Недоумевают и чиновники экономических ведомств, не находя внятного объяснения отрицательной переоценке инвестиционных планов бизнеса, произошедшей в первом квартале. Господа, какое еще вам требуется объяснение помимо того, что неуправляемое укрепление рубля вкупе с выросшими с Нового года налогами и вот-вот готовыми дорожать банковскими кредитами косит на корню желание инвестировать посильнее любой предвыборной неопределенности? Дух и буква законодательства о Федеральной резервной системе, равно как и многолетняя практика ее деятельности, исходят из триединства равно значимых функций американского Центробанка — контроля над инфляцией, обеспечения желаемой траектории курса доллара и способствования экономической активности в стране (пусть и в крайне аккуратной формулировке — accommodation of economic activity). Коллеги Бена Бернанке с Неглинной тем временем с удивительной последовательностью сужают круг своей ответственности. Любые оглядки на последствия политики ЦБ для реального сектора экономики прекратились с уходом с поста его руководителя Виктора Геращенко в 2002 году. Теперь дошла очередь умывать руки и в отношении курсовой политики. Что же в сухом остатке? Только борьба с инфляцией. Но этот хронический недуг у нас в значительной степени питается немонетарными факторами (олигопольной структурой рынков и их неумелым регулированием, инфляцией, импортируемой с мировых рынков углеводородов и сельхозпродукции, и т. д), неподвластными ЦБ, сколько бы ни звучало заклинаний о таргетировании (не стыдно за английский подстрочник?) инфляции. Псевдолиберальный инстинкт ухода государства из экономики — наследие 1990-х, от которого следует поскорее избавляться. Концепция государства как «ночного сторожа», охраняющего слаженную работу рыночного механизма, адекватно работает там и тогда, где и когда этот механизм в масштабах национального хозяйства свинчен, смазан и настроен в течение десятилетий целенаправленной работы, проб и ошибок. Россия пока эффективным рынком похвастаться не может, а значит, и самоустранение регуляторов пока для нас неслыханная роскошь.

Чтобы не прослыть в глазах чиновников ЦБ законченными мракобесами, в заключение отметим, что мы в курсе эмпирической закономерности, согласно которой долгосрочный тренд укрепления национальной валюты демонстрирует большинство стран с развивающейся экономикой по мере роста уровня жизни. Это неизбежный спутник роста благосостояния. Но из этого вовсе не следует, что ЦБ может допускать тактическое утяжеление рубля темпом 30% годовых, делая вид, что это его не касается и виной всему — дорогая нефть.

Товарищ сторож, проснитесь!