Задача государственной важности

Татьяна Гурова
главный редактор журнала «Эксперт»
23 мая 2011, 00:00

О том, как коммерческие банки могли бы способствовать более быстрому росту среднего бизнеса, рассказывает глава Транскапиталбанка Ольга Грядовая

Фото: Павел Перов
Ольга Грядовая

Кризис стал серьезной проверкой для отношений между банками и клиентами. Причем многим некрупным банкам он позволил укрепить свои позиции на рынке. Но не за счет прямолинейной агрессивной политики, а благодаря более точному пониманию интересов и возможностей клиентов. О том, как привлечь и удержать «правильного» клиента и как государство могло бы стимулировать подъем приоритетных отраслей, «Эксперту» рассказала председатель правления Транскапиталбанка Ольга Грядовая.

Ждем дифференцированного подхода

Каково состояние российской экономики? По нашим данным, она вступает в стадию непродолжительной стагнации, после чего начнется рост. Как видится ситуация вам?

— 2011 год будет сложным для развития и банковского сектора, и российской экономики в целом. Если сравнивать этот процесс с состоянием больного, то, безусловно, кризисное состояние, которое может привести к смерти, миновало, но идет долгосрочный процесс выздоровления, со всеми присущими ему положительными и отрицательными моментами.

Несмотря на значительный рост цен на нефть, металлы и прочее, мы отмечаем стагнацию и весьма невысокие темпы экономического роста. Продолжается отток капитала, который имел место и в 2010 году, а на конец первого квартала 2011-го его объем составил уже более 21 миллиарда долларов, что, безусловно, уменьшает возможности привлекать длинные инвестиционные деньги, в которых нуждается промышленность. Задекларированный на 2011 год рост ВВП на четыре процента тоже начал вызывать у специалистов сомнение: достаточно ли этого, чтобы говорить о начале экономического роста? Нас уже не спасают ни внешний спрос, ни увеличение социальных расходов. Чтобы переломить ситуацию, доля инвестиций в ВВП должна быть как минимум в полтора раза выше, чем сейчас, 20 процентов недостаточно, чтобы развиваться и модернизироваться.

Поэтому важно, чтобы модель нашего развития и денежной политики формировалась исходя из задачи не только снижения инфляции, но и достижения существенных темпов экономического роста. И здесь без государственного регулирования не обойтись.

Что вы имеете в виду под регулированием?

— Государство не только весьма эффективно помогало банкам в период кризиса, но и очень четко объявило правила этой помощи: кредитуются не выше такой-то ставки социально значимые приоритетные отрасли — и предоставило перечень этих отраслей. Именно на таких условиях мы привлекли в тот период субординированный кредит Внешэкономбанка.

Конечно, сейчас задача сложнее. Нельзя бороться только с инфляцией и делать ставку на инвестиции исключительно в интегрированные в экспортно-сырьевую модель госкорпорации и группы. Нам всем необходимо понимание того, что российская экономика больше не может развиваться только за счет компаний, составляющих основу этой модели. Снять такую зависимость можно лишь с помощью поддержки производственных предприятий среднего и части крупного бизнеса, диверсифицирующих экономику, которые на текущий момент не пользуются благоприятной экспортной конъюнктурой и монопольным положением на рынке. В перспективе на три-пять лет экономика должна преодолеть проблемы, связанные с отсутствием налоговых стимулов для инвестиций, административного давления и дефицита кредитных ресурсов для производственного сектора. Бизнес должен быть заинтересован в своих
инвестиционных программах.

А что власти могут сделать?

— Прежде всего ответить на простой вопрос: промышленность, социальные проекты нужно поддерживать?

Скажут, что нужно.

— Тогда какие именно отрасли? И дальше конкретные программы: возможно, целевые деньги, возможно, меньшие нормы резервирования или же иные правила реструктуризации кредитов, например в части снижения ставок. Сегодня что получается? Банк готов оказать поддержку предприятию, которое испытывает текущие трудности, но имеет перспективы, выпускаемая им продукция востребована рынком, а регулятор требует от нас увеличения нормы резервирования, поскольку снижение ставки подпадает под реструктуризацию, и так далее. Поэтому мы будем только рады появлению дифференцированного подхода к поддержке перспективных для экономики отраслей и предприятий.

В конце прошлого года пошла информация, что начался рост кредитования реального сектора. Это действительно так? Сохранится ли тренд?

— Да, в 2010 году компании стали выходить на рынок кредитования — портфель кредитов малому и среднему бизнесу увеличился на 22 процента. Вернулся интерес к факторингу, лизинговым проектам, овердрафтному кредитованию. Об этом говорят и наши показатели: если в 2008 году рост кредитного портфеля банка составил 16,85 процента, то за первый квартал 2011 года прирост был в размере 25 процентов.

То есть, если тенденция сохранится, это будет колоссальный рост год к году?

— Агрессивного роста не будет. В начале года сработал отложенный спрос 2010 года, из-за увеличения налоговой нагрузки часть малого бизнеса опять может уйти в тень, полностью отказаться от инвестиционных программ. Но наши показатели отражают хорошую работу отдельно взятого банка, в целом по экономике такого роста кредитования пока нет.

Изменилось ли качество заемщика?

— Все заемщики, которые устояли в кризис с большими или меньшими потерями, изменили свое качество. Сейчас в банк обращаются клиенты, которые четко понимают, что им требуется. Уроки кризиса заставили более внимательно относиться к способам привлечения и управления денежными ресурсами. Важный момент: по новым кредитам, выданным в 2010–2011 годах, у нас вообще нет просрочки. У компаний исчез страх вхождения в новые проекты, в том числе по модернизации производства, а это очень значимый показатель общего экономического оздоровления.

За счет каких отраслей вы сейчас растете?

— Большое место занимают инфраструктурные проекты, к которым можно отнести строительство дорог, аэропортов, ремонт тех же автомобильных и железных дорог. Есть инжиниринговые проекты, прежде всего для энергетических компаний, проекты, связанные с нанотехнологиями. Несмотря на прошлогодние проблемы сельскохозяйственной отрасли, поддерживаем и сельское хозяйство, и пищевую промышленность.

То есть чаще всего это компании, работающие в орбите госзаказа?

— Это в значительной степени частные компании, в число которых входят предприятия, обслуживающие госзаказ.

Важно быть открытым

Вы сказали, что повысили качество менеджмента, наняли людей, которые умеют искать проекты. Мне всегда было интересно: а как банкиры ищут проекты?

— У нас работает сильная команда менеджеров с хорошей деловой репутацией, большим опытом работы на рынке
и широкой отраслевой специализацией. Такие менеджеры проекты не ищут, они точно знают, куда и с чем идти в конкретный период времени. Например, раньше мы не занимались крупными проектами — сейчас тактику поменяли, также обратили внимание на стартапы. Жизнь показала, что заниматься только средним бизнесом — это не вполне экономично, нужно диверсифицироваться и быть универсальным банком с развитой региональной сетью, со всеми видами продуктов и услуг. В условиях жесткой конкуренции нельзя привязывать развитие только к объемам кредитования, сейчас очень многое решают сервис и качественное обслуживание. Клиенту нужен факторинг — пожалуйста, нужен лизинг — пожалуйста, нужно розничное кредитование — пожалуйста. Ему нужна консультация — пожалуйста. Ему нужно прокредитоваться под завод во Владивостоке — пожалуйста, ему нужен факторинг и расчеты в Новосибирске — пожалуйста. То есть в одном банке он должен получить весь комплекс услуг. Вот, собственно, и весь секрет.

Какова технология оценки соотношения риска и доходности? Почему одни банки ведут себя более лояльно при выдаче кредитов, а другие более жестко? Почему для одного банка что-то слишком рискованно, а для другого нет?

— У каждого банка своя кредитная политика, кто-то рискует больше, кто-то меньше. Мы в этом смысле являемся консервативным банком, то есть наши риски достаточно взвешенны, но при этом мы используем индивидуальный подход к каждому клиенту, постоянно работаем над ошибками. К сожалению, их в кризис тоже было достаточно много. Главным критерием оценки заемщика для нас выступает его открытость. Если он не готов к ответу на вопрос, кто конечный бенефициар, или не обсуждает с нами свою управленческую отчетность — это не наш клиент. Другое дело, когда компания полностью прозрачна в диалоге с банком, когда ты видишь, что тебе все показывают, включая проблемы. Да, они есть, но мы их будем решать вот так и так. И банк подключается к оценке: можно их так решить или нет. Большую роль играет вдумчивый анализ управленческой отчетности, поскольку РСБУ не всегда дает правильное представление о положении дел заемщика. Кроме того, мы сейчас активно взаимодействуем с несколькими кредитными бюро, получаем реальную информацию об общей истории клиента.

В принципе частные банки более лояльны к заемщикам, чем государственные?

— Не знаю. Просто вряд ли государственные банки хотят возиться с «крохами» или с очень трудоемкими проектами, а мы должны. Скорее это не лояльность, а более детальный подход к анализу истории заемщика и его текущего состояния. На поверхности они могут быть недостаточно привлекательными, а вглубь копнешь — и кризис компания выдержала, и динамика у нее позитивная, и спрос на продукцию стал восстанавливаться. Мы такие факторы учитываем. Очень тщательно и кропотливо работаем с клиентами, которых провели через кризис, ими дорожим особенно, потому что они для нас прозрачны. Важно понять не только самого клиента, но и его партнеров.

А формальная технология оценки с рисками как работает?

— В период кризиса мы провели некоторые изменения в структуре оценки рисков. Если раньше у нас были кредитные менеджеры, то сейчас созданы подразделения андеррайтеров, которые осуществляют первоначальную оценку клиента и готовят свое видение риска, но они относятся к клиентскому подразделению. Далее подключаются риск-аналитики, которые формулируют свое независимое суждение. Затем идет контроль исполнения решений кредитного комитета. Это делает бэк-офис. Оцениваются также отраслевые, региональные, структурные риски. По региональным и отраслевым рискам существуют свои лимиты.

Региональный банк

А что сейчас происходит с пассивами, как у вас формируется база?

— Мы для себя сформулировали достаточно жесткие правила диверсификации пассивной базы. В ней есть международная часть, не более 25 процентов. Это деньги, которые нам дают западные финансовые институты, в основном синдицированные кредиты. Хотя мы привлекаем средства на зарубежном рынке и через выпуск евробондов.

Иностранная часть насколько легко сейчас привлекается?

— Деньги на международных рынках есть, и нам их дают. Другое дело, что они не такие дешевые, как хотелось бы. Сейчас это 5–6 процентов годовых в валюте, но ее надо хеджировать, поэтому себестоимость привлечения получается выше.

Существенным источником являются средства физических лиц. Это примерно 20–22 процента от общего объема. Этот пассив достаточно дорогой, но необходимый для репутации банка, особенно в регионах. А у нас в регионах 90 процентов бизнеса. Поэтому мы ставим перед управляющими филиалов задачу: если ты хочешь выдавать кредиты, то должен чувствовать и ответственность перед людьми, поэтому привлекай пассивы. И деньги из региона никогда не забираем, наоборот, поддерживаем филиалы из Москвы.

Но самым весомым источником ресурсов являются наши корпораты — более 30 процентов. Это остатки, срочные депозиты, эмитированные банком векселя.

Но это же все короткие деньги?

— Ну почему: привлеченный нами облигационный заем — три года, векселя — от трех месяцев до года. Депозиты юридических лиц и годовые бывают. Мы также имеем несколько субординированных депозитов сроком на десять лет. Плюс наши собственные длинные деньги — мы с 1 июля увеличиваем собственный капитал банка.

Все заемщики, которые устояли в кризис с большими или меньшими потерями, изменили свое качество. Сейчас в банк обращаются клиенты, которые четко понимают, что им требуется

Главное преимущество

Насколько высока конкуренция на банковском рынке?

— Конкуренция очень жесткая среди крупных, средних и мелких банков — каждый в своей нише. Но, я думаю, она присутствует во всех странах. Везде и всегда есть борьба за надежных заемщиков и дешевые ресурсы. Поэтому мы делаем ставку на качество — качество менеджеров и более глубокое понимание потребностей клиента, ну и на свое имя на рынке. Во время кризиса мы не вели себя агрессивно ни с одним клиентом, кроме тех, кто, по сути, оказался мошенником, использующим кризис для вывода денег. В остальных случаях мы были открыты для клиентов. Старались вместе с ними структурировать сделки, продлевая сроки, снижая ставки. Это очень важный момент, когда ты слышишь клиента и понимаешь, что ему действительно не выжить, если ты этого не сделаешь. Наверное, это наше главное преимущество. Еще один важный момент: у нашего банка нет аффилированного кредитования, то есть мы не кредитуем свои структуры. Банк не входит в бизнес клиентов, а они, в свою очередь, не видят в нас потенциальных конкурентов. Отчасти и поэтому к нам идут за кредитами.

Но в целом коммерческие банки очень жалуются на госбанки, на то, что они едва ли не демпингуют по ставкам. Вы не ощущаете это как конец коммерческого банкинга?

— Нет, не ощущаем, хотя, несомненно, давление со стороны госбанков очень серьезное. Их стало существенно больше. Появились квазигосударственные банки. У них более дешевые ресурсы, большие деньги вложены в технологии, и они пользуются поддержкой государства. Конечно, это серьезно усложняет жизнь коммерческого банкинга, но идет и другой процесс — государство инициирует продажу пакетов госбанков. А потом, что жаловаться? Надо стараться адекватно соответствовать процессу: у госбанков свои задачи, у нас — свои. Конечно, государственные банки прежде всего должны быть нацелены на государственные программы структурного или социального характера.

Без рефлексии

От конкуренции к кооперации. В российском банковском сообществе существуют какие-то элементы сплоченности, консолидированного суждения? Можно ли услышать на каком-нибудь банковском форуме слова: господа банкиры, мы должны…

— Да. Есть Ассоциация российских банков и Ассоциация региональных банков, и они действительно могут составить консолидированное мнение и лоббировать его с учетом интересов банков и государства. Сейчас хочется видеть больше инициативы от банков-участников, есть же актуальные проблемы, которые волнуют всех: это и судебная практика в отношении заемщиков, которые взяли кредиты, а сейчас опротестовывают залоги, и НДС при реализации заложенного имущества, с которым нужно что-то делать, поскольку мы не можем продать ни один залог (его съедает НДС), и совместные действия по реальной поддержке малого бизнеса, и многое другое.

Какова тут роль госбанков?

— Госбанки должны возглавлять этот процесс. Не хотелось бы их видеть только небожителями. Мне кажется, что на текущий момент коммерческие банки все-таки имеют недостаточный вес и в большей степени являются исполнителями норм регулятора, а не активными участниками процесса модернизации российской банковской системы.

Регулирование слишком жесткое?

— Оно не то чтобы жесткое, но иногда очень формальное.

Без рефлексии.

— Да, без рефлексии.

А почему они вас не слушают? Не понимают, что им нужен ответ рынка? В любом случае если ты чем-то занимаешься, то все время смотришь, как на тебя реагируют. Нет?

— Единичное мнение коммерческого банка никто не услышит и учитывать не будет, это естественно, поэтому мы и говорим о необходимости консолидации участников рынка. Один в поле не воин и существенной роли не играет.

Как это не играет?! Вы в самом начале беседы перечислили свои отраслевые проекты. Это же все приоритетные для государства направления. Премьер Путин в своем обращении все это как раз перечислил, что государство будет этим заниматься. Вы же ведь и идете на этот рынок.

— Да, поэтому мы и хотим, чтобы государство нас поддерживало. Своеобразное государственное регулирование. Если банки кредитуют реальный сектор экономики, работают в регионах, не имеют аффилированного кредитования, имеют правильную, технологичную инфраструктуру — их надо поддерживать. Именно такие банки напрямую оказывают влияние на экономический рост страны, невзирая на то что они являются коммерческими.