Лифтовое хозяйство

Максим Соколов
30 мая 2011, 00:00

Молодость всегда честолюбива. Кто грезит об Аркольском мосте (разумеется, мысля себя в образе юного Наполеона, но никак не покойника, которых тоже на мосту немало осталось), кто желает стать Ротшильдом, кто мечтает прославить себя художническими или научными свершениями, кто полагает, что прилично оплачиваемое постоянное место с непыльной работой — это тоже неплохо.

Чтобы потрафлять таким честолюбивым мечтаниям и тем самым приобретать благосклонность юношества (прием, известный как минимум с времен Л. С. Катилины), был заимствован из американского языка термин «социальные лифты». Из известных в истории западной цивилизации языков, служащих источником международной терминологии, американский вряд ли является лучшим. Для таких вещей скорее уместнее мертвые классические языки. Сделанная на их основе терминология четче, однозначнее и практически не грешит смысловыми дублетами. Тогда как «социальный лифт» как раз по этому разряду. Ибо первоначально заимствовалось слово «лифт» для обозначения подъемной машины, которая по-американски теперь вообще называется элеватором, а затем добавился «социальный лифт», каковое слово в исходном языке тянет за собою всю многозначность, обозначая не только перемещение наверх, но и общий подъем, воодушевление, чувство глубокого удовлетворения etc. Когда бы заимствователи американских слов и ученые беседы вели бы меж собой по-американски (как это имело место прежде с латинским и французским языками), проблем было бы меньше, но поскольку беседы ведутся по-русски, то первично укорененное заимствование формирует образ реального лифта с кнопками, который сохраняет здоровье и создает удобства. Причем не такого, где «Дорогие, осчастливьте, перестаньте писать в лифте!», но такого, который весь в зеркалах и хайтеке.

Только образом лифта как механизма, производящего перевозки, можно объяснить наличие таких выражений, как «нехватка/остановка/запуск социальных лифтов». Благодаря которым формируется представление, что: а) есть специальный механизм облегченного подъема на верхние этажи общества; б) этот механизм доступен всякому; в) недостаток подъемных мощностей есть единственно результат нерадения и при правильной власти достаточно легко устраняется. В рассуждениях на тему «Уроки арабского восстания» такой взгляд был представлен со всей убедительностью. Склеротические и коррумпированные режимы, в которых весь плацкарт был зарезервирован для своих, пришли в полное несоответствие карьерным требованиям молодежных масс, чрезвычайно возросших в количестве, имеющих высшее образование, просвещенных фейсбуком и твиттером и оттого не способных более мириться со своими скромными жизненными перспективами.

Сейчас, после освобождения, они, правда, вынуждены с ними как-то мириться. Способность власти направлять своих подданных на лифте вверх оказалась ограниченной, поскольку даже если бы Мубарак (и не один, а со всем родством своим и свойством) носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих и ел акриды и дикий мед, это никак не предотвратило бы площади Тахрир. Диспропорции между желанными вакансиями и количеством желающих ехать на лифте амбиционных египтян, воодушевленных фейсбуком, стала бы на 5% менее вопиющей, и разницы между 100-процентным и 95-процентным вопиянием честолюбивые египтяне не поняли бы.

Вероятно, уместнее было бы прибегать к иным образам, вовсе не имеющим отношения к лифтовому хозяйству. В случае смены начальства с нулевой суммой, когда число прибывших и убывших примерно равно, лучше годится средневековая картинка, изображающая колесо Фортуны: одни возносятся вверх, другие тем временем низвергаются. Средство заставить подъемник работать энергичней тут есть, и простое: увеличить число оборотов колеса. Ср. дантоновское «Революция — это сто тысяч вакансий» и позднесоветское объяснение застоя тем, что, в отличие от сталинских времен, давно не производился отстрел начальства. Если массовое и беспрестанное низвержение уже поднявшихся считать приемлемым и желательным, проблема лифтового хозяйства решается с легкостью: «Вакансии как раз открыты, то старших выключат иных, другие, смотришь, перебиты». При этом, правда, новоприбывшим наверх также придется отряхиваться вниз с той же скоростью. Ведь при больших оборотах колеса низвергаются без особенной связи с достоинством/недостоинством, а просто потому, что время пришло, и командовать полками приходится вчерашним ротным. Но многие, сами еще не отряхнувшись, видят в том даже и достоинство.

Более вегетарианские подъемники работают в обществе при ненулевой сумме, т. е. в случае его реального развития и усложнения. Речь т. Сталина перед съездом победителей «У нас не было автомобильной (авиационной etc.) промышленности. У нас она есть теперь» означала, что с появлением новой, прежде не существовавшей отрасли кто-то же должен ею руководить, — и вот вам искомый лифт, причем даже и без отряхивания. См. американскую агитацию, где имена Б. Гейтса, С. Брина, С. Джобса etc. поминаются как пример того, что можно достичь степеней известных, никого при этом не подвигая и не отряхая, но исключительно созидая. При этом не очень даже важно, что именно. Можно мирные гаджеты, можно бомбовозы — лишь бы производственные объемы вкупе с занятостью были побольше.

Отсюда и формула въезда в рай верхом на лифте, доступная друзьям народа всех направлений. Кто более строг, пообещает дать дорогу молодым, вычистив отовсюду негодные, а то и прямо враждебные кадры. Кто кроток душою, посулит высочайший рост производства, в результате которого настанет острый дефицит кадров, в том числе высокооплачиваемых и руководящих. Можно посулы сочетать — сочетал же и то и то на практике т. Сталин. Охотники жадно слушать найдутся, хотя два ключевых вопроса: «как обеспечить перманентный прирост вакансий без перманентных же переворотов?» и «кто будет убирать отхожие места, когда вы придете к власти?» — так и останутся без вразумительных ответов.