Медведевский Версаль

Максим Соколов
27 июня 2011, 00:00

Поставив на С.-Петербургском экономическом форуме вопрос о возможном расширении границ Москвы, президент РФ Д. А. Медведев сформулировал задачу таким образом, что речь в итоге идет о двух разных вещах, причем сильно разных.

Дословно Д. А. Медведев сказал: «Чтобы улучшить развитие московского мегаполиса для целей финансового центра и просто облегчить жизнь огромному количеству людей, может быть также рассмотрен вопрос о расширении границ Москвы. То есть о создании столичного федерального округа, выходящего за традиционные границы Москвы, причем с переносом за эти границы значительной доли административных функций федерального уровня и, соответственно, государственных учреждений».

Что до переезда учреждений, это отдельное начинание, которое, если оно дойдет до практической реализации, можно будет называть медведевским Версалем. По имени населенного пункта в окрестностях Парижа, где в 1661 г. началось строительство королевского замка и куда начиная с 1682 г. стали переносить административные функции королевского уровня и, соответственно, государственные учреждения.

Процесс пошел, и в течение века — вплоть до осени 1789 г., когда революционеры принудили короля вернуться в Париж, — Версаль возрастал в блеске и могуществе. Его население выросло практически с нуля более чем до ста тысяч душ (одна пятая от тогдашнего населения Парижа). Кроме дворцов с фонтанами, боскетами etc. был создан огромный административный центр. Те, кто подобно автору этих строк имел дурость, направляясь к замку, свернуть от вокзала не направо, а налево и был вынужден достигать цели кружным путем, имели возможность оценить размеры казарм, служб, канцелярий и прочего.

При строительстве нового административного центра поработали столь добротно, что после гражданской войны во Франции, случившейся в 1871 г., властные учреждения пребывали в Версале еще восемь лет, вплоть до 1879 г., — причем без особых неудобств и стеснений. Сдается, что и сегодня при всей разветвленности французской власти правительство, Национальное собрание etc. вполне возможно по старой памяти разместить в Версале. Слегка обомнутся и разместятся.

Если же говорить о мотивах, побудивших Людовика XIV съехать из Лувра, то, наверное, детские воспоминания о Фронде и о непрошеных визитах в дворец, что позволяли себе его добрые подданные, сыграли свою роль, но, впрочем, Фридрих Великий отстроил Потсдам и Сан-Суси, хотя подданные прусской короны его в детстве отнюдь не обижали. Вероятно, было еще и другое соображение. При начале версальского строительства население Парижа достигло полумиллиона, что делало проживание в одном из крупнейших городов Европы весьма тяжким. Можно мысленно представить себе современные полумиллионники типа Франкфурта-на-Майне, Иркутска или Ярославля без водопровода и канализации. Добавим к общей антисанитарии еще и неимоверную скученность и чудовищный трафик. Дедушку Людовика XIV, доброго короля Генриха IV, в пробке зарезали кинжалом — таково было ездить по Парижу без мигалки. Желание съехать из такого адского места и заниматься государственными делами на природе вполне понятно. Опять же, хотя и Версаль не был образцом гигиены и санитарии, но там хотя бы имелись обширные и живописные ленотровские боскеты, весьма пригодные в том числе для отправления естественных надобностей. Вероятно, в новом административном центре под Москвой боскеты будут еще краше.

И в любом случае заметим, что Версаль и Потсдам, до которых явно дозрела федеральная власть, порождаемы соображениями безопасности и экологии, а к децентрализации и демократизации никакого отношения не имеют. Луи ле Гран и Фридрих Великий были те еще децентрализаторы и демократизаторы.

Но если с медведевским Версалем все хотя бы более или менее понятно и при наличии воли и средств ничто не мешает таковой Версаль построить, то с другой частью президентского предложения, т. е. с новым расширением границ Москвы, не понятно ничего. Проблемы Москвы в огромной степени связаны с объективной утерей управляемости, и чем больше столица расширяется, тем труднее ею управлять. Опыт других народов и государств показывает, что какое-то разумное развитие удается при разграничении собственно Столицы, которая должна быть территориально достаточно скромной, и Большой Столицы, состоящей из автономных единиц, примыкающих собственно к Столице. Париж и Большой Париж, Лондон и Большой Лондон. По этой логике разумнее было бы по образцу региона Иль-де-Франс образовать что-то вроде региона Остров Калита, включающего в себя и нынешнюю Москву, и большую часть Московской области (там найдется место и медведевскому Версалю), тогда как собственно Москва должна, как в прежнее время, быть ограничена где-то в пределах Камер-Коллежского вала или Третьего транспортного кольца (вар.: Малого ж/д кольца), а все, что за кольцами, переводится в разряд округов региона, поделенных на коммуны. Нельзя разрастаться до бесконечности и пора дать задний ход.

Проблема, однако, в том, что, во-первых, у нас отсутствуют навыки взаимодействия между городом и окрестными коммунами — хотя для решения столичных проблем это не роскошь, а необходимость. Во-вторых, что еще серьезнее, без малого целый век прописка в Москве являлась — и по сей день является — привилегией, и сокращение столичных границ до пределов разумной управляемости есть разжалование нескольких миллионов нынешних москвичей в провинциальные смерды, пораженные не просто в статусе, но во вполне конкретных льготах и пособиях. Как сделать такую перекройку относительно безболезненной, т. е. как смягчить нынешний вопиющий разрыв в доходах и статусах между Москвой и Россией, — этот вопрос не то что не решен, но даже толком не поставлен. Дальнейшее механическое расширение его только усугубляет.

Как построить Версаль, вполне понятно. Есть, конечно, детали типа того, где взять Мансаров и Ленотров, но это не трагедия. Как нам обустроить Иль-де-Рюсси, не знает никто, и это настоящая трагедия.