Деловая конъюнктура

11 июля 2011, 00:00

Потребление — единственный драйвер роста; Молодые покупатели более оптимистичны

Расширение промышленного производства в июне по-прежнему оставалось незначительным из-за отсутствия заметного роста как внутренних, так и экспортных заказов. Тем не менее после нескольких месяцев замедления роста деловой активности в промышленности в июне оно практически прекратилось и темпы стабилизировались, правда, на низком уровне. Дальнейшее будет главным образом зависеть от состоянии глобальной промышленности и мировой торговли. Перелом нисходящего тренда там поддержит рост российских обрабатывающих отраслей, хотя в ближайшие месяцы есть основания ожидать дальнейшего небольшого ослабления роста промышленного производства. Это следствие того, что рост числа новых заказов слабее роста объемов производства, что указывает на вероятность накопления запасов готовой продукции. Если это так, то компании будут вынуждены ограничивать рост производства, чтобы сбалансировать его с умеренным ростом спроса.

Прекращение роста мировых цен на сырье и энергию и в особенности на продовольствие, цена которого обычно тесно связана со стоимостью энергозатрат на его производство, немедленно отразилось на российской инфляции, вернувшейся к показателям более чем годичной давности — начала 2010 года. (Правда, в данном случае еда стала дешеветь еще раньше — по мере поступления на рынок продукции нового урожая стал уходить на задний план фактор погодных аномалий прошлого года.) И это несмотря на то, что давление спроса на потребительском рынке, в отличие от ситуации полуторагодичной давности, весьма значительно. Во всяком случае, как вытекает из обнародованного Росстатом отчета об использовании ВВП в первые месяцы года, потребление стало главным и единственным драйвером экономического роста России.

Вклад двух остальных основных источников совокупного спроса — валовых инвестиций и чистого экспорта — на сей раз был отрицательным. Для чистого экспорта это уже привычная картина. Последние пять кварталов рост физических объемов импорта значительно опережает рост экспорта благодаря улучшению условий торговли. Инвестиции же с начала восстановления в третьем квартале 2009 года притормозили впервые, до сих пор они были основным источником роста — главным образом за счет восстановления запасов и объемов незавершенного строительства. Судя по оперативной информации, дело с инвестициями во втором квартале наладилось, но как это отразилось на росте ВВП, мы, как обычно, узнаем лишь спустя квартал.

Для сравнения можно отметить, что для периода послекризисного восстановления в США в целом характерна примерно та же картина. Экономический рост там тоже ведет за собой потребление при весьма существенной поддержке частных инвестиций (в производственное оборудование и запасы, при этом вклад строительства в целом остается отрицательным) и переменном вкладе чистого экспорта (в трех кварталах из семи, прошедших после окончания рецессии, импорт рос быстрее экспорта, в двух — быстрее рос экспорт, в двух остальных — примерно одинаково). Отличий, пожалуй, два: во-первых, американская экономика — это тяжелое инерционное чугунное ядро, наша — легкий, колеблемый ветром воланчик. Поэтому и глубина кризисного провала, и скорость послекризисного восстановления у нас раза в два с лишним выше. Во-вторых, темпы роста потребления в США, ведущего за собой рост ВВП, весь последний год остаются на самых высоких за последние пять лет уровнях. В России же потребительский бум стартовал с запозданием, и только начиная с первого квартала нынешнего года потребительские расходы стали расти темпами, отдаленно напоминающими докризисные.

Несмотря на впечатляющий рост потребительских расходов, давно превысивших (в реальном объеме) докризисные пики, ожидания потребителей застыли на уровне начала 2005 года и во втором квартале, если отбросить сезонный рост, изменились слабо. Причина, вероятно, не только в сохраняющемся «послевкусии» кризиса, вселяющем неуверенность, но и в росте доли пожилого населения, по традиции оценивающего происходящее и ожидаемые изменения негативно. Во втором квартале для людей старше 50 индекс потребительской уверенности составлял –13, тогда как молодежи до 30 ситуация с потреблением представлялась практически нормальной (индекс –1). У молодых потребительская уверенность за квартал выросла на 8 пунктов, тогда как у пожилых — всего на 3.

И при этом на фоне остальной Европы российская ситуация с потребительскими ожиданиями никак не является чем-то из ряда вон выходящим. Более оптимистично, чем мы, настроены лишь потребители Скандинавии, Германии, Австрии, Люксембурга и Нидерландов. Во всех остальных странах преобладает еще больший пессимизм, чем у нас, несмотря на весьма завидные макроэкономические показатели, скажем, во Франции или в Словении. По-видимому, на некоторые опросные показатели пора уже давать не только сезонную, но и демографическую поправку.