Плановые исследования даров природы

1 августа 2011, 00:00

Вскоре после начала Первой мировой войны группа ведущих российских ученых во главе с Владимиром Вернадским решила обратить внимание российской элиты на то, что страна очень слабо подготовлена к войне. Прежде всего потому, что ее минеральные природные ресурсы практически не изучены. Причем ресурсы самые разные — от водных и ветровых до рудных и нерудных полезных ископаемых.

Аргументируя эту идею в многочисленных записках и публикациях, Вернадский, в частности, писал: «Русское общество внезапно осознало свою экономическую зависимость от Германии, которая нетерпима для богатой страны и для энергичной сильной нации... Одно из следствий, а также и одна из причин экономической зависимости России от Германии — чрезвычайная недостаточность нашего знания природных и производительных сил, которые Природа и История даровали России».

Одним из первых на многолетнее отставание России в вопросах исследования и освоения природных ресурсов обратил внимание химик Владимир Марковников, который, анализируя в 1914 году статистику внешней торговли, пришел к жесткому выводу: «Национальная индустрия способна производить только самые примитивные химические продукты, остальное приходится импортировать». В свою очередь, по предварительным расчетам Вернадского, только 31 из 61 экономически полезного химического элемента добывался и производился в России.

При этом Вернадский верил, что на огромной территории страны при должной организации поисковых работ можно обнаружить в достаточных количествах практически любой полезный минерал, и эту активную экспедиционную деятельность «ради национальной безопасности» следует начать как можно скорее, чтобы в дальнейшем избежать зависимости в этом отношении от прочих европейских государств.

По словам Владислава Волкова, «основная идея была следующей: необходимо срочно отойти от старой схемы, при которой АН являлась своеобразной “частной лавочкой”, финансируемой по большей части различными общественными организациями, а не государством. В целях мобилизации всех ресурсов на военные нужды необходимо предоставить ей серьезную господдержку. И такая поддержка была академией в итоге получена, хотя, безусловно, и не в той мере, в которой рассчитывали Вернадский со товарищи. В результате чуть ли не впервые в России произошла мощная консолидация ученого сообщества вокруг решения одной большой проблемы — обеспечения армии и тыла стратегическими видами сырья».

Императорская академия наук с энтузиазмом откликнулась на это предложение Вернадского и его коллег, и уже в феврале 1915 года было принято решение о создании Комиссии по изучению естественных производительных сил России.

Главный ее идеолог Вернадский сначала был назначен председателем Временного бюро КЕПС, а в октябре 1915 года тайным голосованием был избран председателем Совета КЕПС — специального руководящего органа комиссии.

Как отмечает в своей статье «Первая мировая война, Гражданская война и изобретение “большой науки”» известный историк науки Алексей Кожевников, «в качестве первого шага Вернадский предложил подготовить серию публикаций» с подробными обзорами имеющихся сведений о российской энергии, минералах, рудах, растениях, животных и химических фабриках. Он специально перечислил некоторые минералы, потребность в которых была огромной и к исследованию которых следовало приступить безотлагательно. Имея весьма скромные средства, выделенные из бюджета Академии наук, КЕПС поручила некоторым ученым написать такие обзоры, а спустя год опубликовала свой первый том “Материалов к изучению естественных производительных сил России”».

Кроме того, с самого начала своей работы члены КЕПС приступили к подготовке издания обобщающего многотомного труда «Естественные производительные силы России». Как писал позднее Вернадский, «нам пришлось быстро сводить воедино рассеянные данные и быстро покрывать недочеты нашего знания».

Разумеется, на первых порах основная деятельность членов КЕПС была сосредоточена на решении различных вопросов оборонного характера. Так, наиболее активно продвигалась научная работа Военно-химического комитета (ВХК), созданного в конце 1915 года при Русском физико-химическом обществе. ВХК занимался созданием эффективных средств военно-химической защиты, обеспечением фронта и тыла дефицитными химическими препаратами. Проблемы, касающиеся производства химически чистых реактивов и химико-фармацевтических препаратов, обсуждались по инициативе КЕПС на Всероссийском совещании химиков, проведенном в 1916 году в Петрограде. Впрочем, несмотря на очевидность военных приоритетов, Вернадский полагал, что в перспективе новая комиссия должна перейти к решению долгосрочной стратегической задачи организации точного, как можно более полного и систематического учета всех природных ресурсов России.

Кроме того, участники КЕПС старались не забывать и о развитии различных гражданских проектов. Например, в ноябре—декабре 1915 года комиссия провела заседания, на которых обсуждались химическая утилизация спирта и возможные источники глинозема в России, а 12 декабря 1915 года собрание членов КЕПС занималось рассмотрением «вопросов географического и статистического характера».

Отдельно необходимо отметить важнейшую составляющую многолетней работы членов КЕПС — организацию долгосрочных поисковых экспедиций. Уже в 1916 году экспедиционные работы по планам КЕПС велись в районах Кривого Рога, в Екатеринославской губернии, на Урале, Кавказе, в Крыму, в приграничных с Турцией и Персией районах. Причем тематика этих экспедиций была на удивление разнообразной: изучение глин, огнеупорных материалов и руд алюминия; поиски платины, битумов, сапропелей и нефти; исследование соляных озер, рыбных и животных ресурсов и проч.

В 1916 году в составе КЕПС были представлены десять научных и научно-технических обществ и пять министерств (прежде всего тех, которые непосредственно отвечали за поставки различных видов сырья и продукции для военных нужд). В дальнейшем были установлены тесные отношения практически со всеми основными госучреждениями. Таким образом, КЕПС, созданная как общественная комиссия при Академии наук, очень скоро стала важнейшим элементом государственной системы управления.

Оценивая результаты первого года, Вернадский сформулировал план дальнейшей реформы, предполагающий «новую организацию научного труда» на национальном уровне. Его план включал в себя:

1) национальный съезд ученых для обсуждения изучения производительных сил;

2) координацию научной работы ради плановости исследования;

3) создание новых исследовательских учреждений: музеев, лабораторий и институтов.

Как отмечает Кожевников, «ученый особо тщательно разработал последний пункт плана реформ, доказывая, что создание национальной сети специализированных исследовательских институтов прикладного, теоретического и смешанного характера имеет государственную значимость и что КЕПС способна подготовить для них программы».

10 января 1917 года в Академии наук на заседании КЕПС и Военно-химического комитета был заслушан специальный доклад Вернадского «О государственной сети исследовательских институтов». На этом же заседании академик Николай Курнаков доложил об организации Института физико-химического анализа. Кроме того, были одобрены проекты еще целого ряда новых институтов: Общей и прикладной химии, Платинового, Нефтяного, Глиняно-керамического и др. Наконец, в том же 1917 году по предложению Вернадского был также создан Радиевый отдел КЕПС, который через четыре года стал Радиевым институтом.

В связи с этими инициативами Алексей Кожевников констатирует: «Спустя много лет советские историки ссылались на предложение Вернадского 1916 года как на пророческое предвосхищение советской системы плановых исследований во главе с Академией наук в качестве высшего административного органа. Хотя некоторые стремления контролировать исследовательские учреждения, видимо, присутствовали с самого начала, Академия наук оказалась способной это реализовать только два десятилетия спустя, в зрелом сталинском обществе».

В результате Октябрьской революции деятельность КЕПС на некоторое время была почти заморожена. Между академиками и большевиками началась большая политическая торговля. Причем большевистское руководство особенно настаивало на том, чтобы в Академии наук проводились прежде всего исследования, относящиеся к «рациональному развитию промышленности и рациональному распределению экономических сил страны». После многомесячных переговоров в обмен на материальную поддержку и уважение своего самоуправления Академия наук в конце концов выразила свое согласие работать над «тематикой, которую создавали нужды государственного строительства, в то же время действуя как организационный центр национальных исследовательских усилий».

12 апреля 1918 года советское правительство одобрило финансирование КЕПС, позволявшее ей снова приступить к широкомасштабной деятельности. Два первых института, предложенных КЕПС, — физико-химического анализа и платиновых и драгоценных металлов — официально приступили к работе летом 1918 года, следом за ними открылись гидрологический институт, а также институты глинозема и радия.

Что особенно показательно, за первое советское трехлетие (1918–1920) КЕПС издала вчетверо больше работ, чем за три дореволюционных года. Отметим также, что в отсутствие Вернадского, который, как известно, далеко не сразу согласился сотрудничать с новыми властями, работа КЕПС координировалась его бывшим студентом и секретарем комиссии Александром Ферсманом.

Как отмечает Алексей Кожевников, «в мае 1920 года он выехал на Кольский полуостров во главе комплексной научной экспедиции для изучения Русского Севера. Экспедиция обнаружила богатые залежи фосфатов в Хибинских горах, а также другие руды и ресурсы и положила начало советскому научному и промышленному освоению северо-восточных неисследованных территорий».

После Гражданской войны работа КЕПС приобрела особенно большой размах. Члены комиссии приняли активное участие в разработке масштабных планов ГОЭЛРО и химизации сельского хозяйства (производство минеральных удобрений), КЕПС инициировала начало освоения Курской магнитной аномалии, Кузнецкого бассейна, тихвинских бокситовых пород, мирабилита в заливе Кара-Богаз-Гол, солей калия в предгорьях Урала, месторождений нефти в Поволжье и т. д. По оценкам исследователей, в 1920-х годах она ежегодно проводила от 40 до 50 различных экспедиций.

В 1926 году к непосредственному руководству КЕПС наконец вернулся и Вернадский. Однако этот «второй срок Вернадского» продлился недолго. Пресловутая «советизация АН», начавшаяся в 1929 году, фактически совпала с реорганизацией КЕПС, которая свои основные функции к тому времени уже выполнила. В частности, на базе этой комиссии было создано большое количество новых академических и отраслевых институтов.