Отравленная пилюля

Сергей Журавлев
15 августа 2011, 00:00

Утвержденная американскими законодателями программа сокращения бюджетных расходов грозит повторной рецессией. Однако с «пенсионным социализмом» придется распрощаться — и не только США

Иллюстрация: picvario.com/Russian Look
Утвержденная американскими законодателями программа сокращения бюджетных расходов грозит повторной рецессией

Если отвлечься от фондовых страстей, то основных подозреваемых в нынешнем падении рынков можно насчитать три. Это очередное обострение недоверия к европейским долгам, на сей раз не мелких стран периферии еврозоны, а двух из ее «большой четверки» — Италии и Испании; политическое шоу, устроенное в США в связи с увеличением потолка госдолга, и публикация пересмотренных данных по экономике США, из которых можно сделать вывод, что застой и высокая безработица там растянутся, по-видимому, на годы. Рост экономики (0,8% в первом полугодии при сокращении потребительских расходов впервые за последние 20 месяцев) оказался значительно ниже ожиданий.

И все же нынешние распродажи на рынке вряд ли можно считать предвестниками второй волны острого финансового кризиса, как это было три года назад. Несмотря на снижение рейтинга, сам по себе госдолг США и возможность его обслуживания, пожалуй, пока не внушают особых опасений.

Преждевременный шаг

Закон о бюджетном контроле от 1 августа, повысивший потолок госдолга США на 400 млрд долларов и пообещавший дальнейшее повышение до кумулятивного прироста в 2,1–2,4 трлн, на самом деле действительно не совсем то, что нужно американской экономике в ближайшее время. Ведь за это повышение заплачена высокая цена — поэтапное сокращение бюджетных расходов. Непосредственное сокращение касается главным образом потолка дискреционных расходов (типа военных и ликвидации чрезвычайных ситуаций) и за ближайшие десять лет составит, по подсчетам бюджетного управления Конгресса, 917 млрд долларов, включая экономию на процентах. Остальные 1,2 трлн экономии согласительной комиссии еще только предстоит найти, а если они найдены не будут, то включатся механизмы автоматического урезания расходов, которые должны дать ту же экономию. Казалось бы, прогресс в деле урегулирования долговой проблемы?

Однако многие экономисты считают, что это сокращение можно было бы отложить еще на пять-шесть лет. Так, по мнению вице-председателя совета директоров Citigroup Питера Орзака, «проблема с американской экономикой состоит в том, что сейчас ей нужно совершенно не то, что делает Конгресс, — сейчас ей остро нужно, чтобы потребители тратили деньги».

В итоге цикл дебатов вокруг сокращения дефицита скорее выявил политические риски процесса восстановления, чем реально способствовал решению проблемы. Его могло бы дать поддержание дефицита бюджета (или хотя бы его сокращение за счет налогов на богатых — считается, что они больше сберегают и такие налоги не приводят к сильному снижению потребительских расходов). Но вместо этого Конгресс занялся несуществующей пока проблемой американского долга.

Сокращение бюджетных расходов действительно ведет к мультипликативному снижению потребительского спроса, замедляет темп роста ВВП и повышает безработицу. История знает по меньшей мере два прецедента вхождения в повторную рецессию из-за преждевременной отмены бюджетных стимулов: в США в 1938 году и в Японии в 1997-м. Это же, судя по всему, довольно убедительно показывают пересмотренные американские данные последних кварталов, где основной негативный вклад в снижение ВВП как раз связан со снижением расходов правительства (в частности, со сворачиванием военных операций в Афганистане и Иране, но не только). В итоге заметного сокращения дефицита, на который продолжает оказывать влияние циклическая составляющая из-за не снижающейся безработицы, пока не видно. В то же время остается непонятным, как совместить эту краткосрочную задачу стимулирования роста с требованием решения стратегической проблемы разрастания долга к 2016–2017 годам.

Два года дешевых денег

На минувшей неделе прошло заседание комитета ФРС по операциям на открытом рынке, где творцы американской
денежной политики в сущности ограничились «вербальной интервенцией», пообещав, что они скорее всего сохранят процентные ставки на нынешнем уровне в течение еще двух лет — до середины 2013-го.

Такая политика, вероятно, сыграла свою роль в некотором успокоении рынков, практически гарантировав нынешнюю дешевизну кредитов в течение еще двух лет. С другой стороны, это констатация того, что в экономике все мрачно. И высокие цены на энергоносители вкупе с японской трагедией — лишь одни из многих причин этого, даже не главные.

В отношении ставших уже традиционными «нетрадиционных мер» денежной политики (количественного смягчения) было заявлено, что комитет обсудил ряд политических инструментов, которые могли бы содействовать более энергичному восстановлению экономики, не нарушая стабильности цен. Эти средства могут быть использованы по мере необходимости. Однако ничего более конкретного не сказано. Что в переводе на простой язык означает: третьей программы количественного смягчения пока не будет. Да было бы, наверное, и странно, признав, что только что закончившаяся программа покупки казначейских облигаций на 600 млрд долларов (которая должна была, подняв цены на акции, поощрять расходы и заимствования) фактически не достигла своих целей, тут же объявлять новую.

В конце концов, поддержание прибылей инвесторов, равно как и цен на нефть на уровне 100 долларов за баррель и выше, мандатом ФРС не предусмотрено. Уровень инфляции «недостаточным» сегодня уже не назовешь, даже с поправкой на то, что привнес в нее импорт. А влияние разгона инфляции на уровень безработицы (боязнь которой сдерживает кредит и расходы) не просматривается, уровень ниже 9% остается недосягаемым. Так что новое количественное смягчение хоть и разрядило бы ситуацию на рынках, для улучшения дел в экономике пока что ничего, пожалуй, не дало бы.

Инфляция с долгом не справится

Проблема выбора между стимулированием и ограничением роста долга осложняется еще и тем, что, хотя нынешний «выстрел» бюджетного дефицита и долга в основном носит циклический характер. Еще три года назад рыночный госдолг составлял лишь 40% ВВП против 69% сейчас, но и со структурным дефицитом, формирующимся факторами долгосрочного действия, дела обстоят неважно.

Как и везде в мире, серьезной структурной проблемой американских финансов становится выход на пенсию поколения беби-бумеров. Это предвещает значительное и устойчивое увеличение доли населения, участвующего в расходах по программам социального страхования Medicare и Medicaid. В результате, если действующие законы останутся без изменений, расходы федерального правительства на социальное обеспечение и финансирование основных обязательных программ медико-санитарной помощи вырастут примерно с 10% ВВП сегодня до 15% через 25 лет. Это лишь немногим меньше, чем расходы на все программы федерального правительства, за исключением выплаты процентов по долгу, составлявших в среднем около 18,5% ВВП в течение последних 40 лет.

Иначе говоря, если ничего не делать с нынешним законодательством, бюджет США ждет катастрофа из-за растущих расходов на программы социального страхования. Ситуация там — и везде в мире, не исключая Россию, — одинаковая: общество при нынешних тенденциях в демографии не сможет заботиться о стариках так же хорошо, как сейчас, не повышая налогов.

К этому можно только добавить, что конец эры «пенсионного социализма» пришел в мир очень не вовремя, наложившись на самую глубокую и плохую по темпам восстановления послевоенную рецессию. На этих темпах отрицательно сказывается упорно не желающее снижаться число безработных и боязнь потери работы (что удерживает от расходов, в частности от кредитов на покупку домов). В итоге объемы строительства односемейных жилых домов в США уже три квартала не могут оторваться от уровня чуть более четверти докризисного пика, что, в свою очередь, способствует удержанию безработицы и невысоких потребительских расходов.

В этой ситуации необходимое с точки зрения контроля над уровнем долга сокращение бюджетного дефицита может толкнуть экономики на второе дно кризиса. Что же может помочь в этой ситуации? Некоторые экономисты предлагают инфляционный сценарий (в частности, бывший главный экономист МВФ Кеннет Рогофф, а теперь и бывший глава ЦБ РФ Сергей Дубинин). Но спасет ли он? Расчет показывает, что, например, повышение прогнозной инфляции вдвое (до 5%) принесло бы снижение долговой нагрузки, и то не радикальное, лишь в первое десятилетие. В дальнейшем из-за связанного с инфляцией роста процентов уровень долга снова стал бы расти и к 2035 году восстановился бы на том же уровне (в отношении к ВВП), как и при вдвое меньшей инфляции.

К тому же есть риск сорваться в экстремальную инфляцию. Правда, пока он кажется призрачным — ФРС за последние два с половиной года «напечатала» два с лишним триллиона долларов, а с инфляцией ничего страшного не произошло. Но только надо учесть, что, во-первых, «печатаемое» сейчас до превращения в деньги почти не добирается (из-за кредитного сжатия, которое, однако, в условиях инфляции легко может перейти в кредитный бум). Во-вторых, и это главное, если начнется «бегство от облигаций» (то есть проблемы с размещением долга на рынке), то одновременно может начаться и «бегство от денег», и тогда инфляционный эффект монетизации может оказаться весьма большим. Так что на этот чудодейственный эмиссионный рычаг полагаться все же рискованно.

Возможно, нам предстоит смириться с мыслью, что для большинства развитых стран 2010-е годы станут потерянным десятилетием.