О теории и практике

Разное
Москва, 29.08.2011
«Эксперт» №34 (767)

На педагогическом совещании в Майкопе президент Медведев сказал: «Я общаюсь с педагогами в разных школах и на разных территориях. Я пока не слышал ни от одного учителя, что ЕГЭ не нужен». Рефлекторная реакция на эти слова у всякого, кто занимался проблемой ЕГЭ: странно — я почему-то слышал это от весьма многих учителей. Нечасто бывает, чтобы оба противоположных утверждения можно было назвать справедливыми, но тут именно такой случай. Президент прав — при условии, что он говорит об идее единого государственного экзамена. Едва ли на свете много учителей, не видящих проку в независимой оценке знаний школьника. Но правы и мы — если с платоновской идеи ЕГЭ, нерождённой, негибнущей и единственно в мыслях ощущаемой, перевести разговор на её воплощение здесь и сейчас. Учителей, кому по душе тот нарастающий скандал, которым третий год подряд оборачивается российский ЕГЭ, тоже немного. Самое же поразительное, что в таком далёком расхождении феномена с ноуменом не считают себя виновными даже те, кто изготовил его своими руками.

В главе «Новая школа» модернизируемой «Стратегии-2020» (подробнее о ней см. стр. 14) читаем: «Серьёзные искажения в практику реализации ЕГЭ внесло использование его результатов в качестве главного и единственного критерия для оценки результатов работы учителей, школ, муниципалитетов, регионов» — это, мол, «противоречит функции ЕГЭ». Оно бы и хорошо: правду люди написали — именно эта деталь сделала столь неизбежным и столь очевидным коррумпирование всего, что связано с ЕГЭ; одно плохо. Писали это ровно те люди, что уже десять лет придумывают, проводят и всячески ограждают от профанного вмешательства реформу образования. До сих пор о каких-либо их расхождениях с Минобром, усердно реализующим их идеи, слышно не было; не будет, полагаю, слышно и впредь. Едва ли они сами придумали все чиновничьи применения ЕГЭ, но они уж точно узнавали о подобных затеях раньше нас и имели все возможности — во всяком случае, в пределах системы Минобра — им воспрепятствовать. Но не воспрепятствовали — и теперь отрешённо не одобряют, будто впервые услышали.

Небесполезно взглянуть в разрезе теория vs практика и на другие элементы школьной реформы. Вот, скажем, вариативность образования — может быть, единственная на свете вещь, которую реформаторы любят не меньше, чем ЕГЭ. Спору нет, вещь неплохая — но неплохой вещью была и излюбленная Хрущёвым кукуруза, но не кукурузу следовало винить за попытки Никиты Сергеевича выращивать её в Приполярье. Точно так же не вариативность виновна в том, что под её флагом кондаковский стандарт пытался обкорнать программу старшей школы (боюсь, в конечном итоге так и обкорнает), или в том, что помянутая «Стратегия» обещает в служении вариативности дойти до «индивидуальных образовательных траекторий», что, по всей вероятности, положило бы конец самим понятиям «национальная школа» или «единое образовательное пространство». Вполне разумная (в разумных пределах) вещь грозит вырасти прямо-таки в терминатора. Казалось бы, если цели стол

У партнеров

    «Эксперт»
    №34 (767) 29 августа 2011
    Стратегия-2020
    Содержание:
    Не хватает класса

    Промежуточный вариант «Стратегии-2020» показал, что российское интеллектуальное сообщество не в состоянии разработать политически действенную программу

    Экономика и финансы
    Частные инвестиции
    Реклама