История с юриспруденцией

Русский бизнес
Москва, 12.09.2011
«Эксперт» №36 (769)
Российские суды принимают в качестве вещественного доказательства незаверенные распечатки из интернета. В этом «Эксперт» убедился на собственном опыте

Фото: Эммануил Евзерихин/ ИТАР-ТАСС

Больше года назад в нашем журнале была напечатана статья «История фальсификатора» (№16–17 за 2010 год), в которой рассказы­валось о сотрудничестве ответст­венного редактора скандальной книги «История России. ХХ век» Андрея Зубова с эмигрантской организацией «Народно-трудовой союз» (НТС), в годы Великой Отечественной войны активно работавшей с гитлеровскими нацистами. К сожалению, не обошлось без ошибки: несколько цитат из официального энтээсовского издания — журнала «Посев» — было приведено со ссылками на упомянутую «Историю России. ХХ век».

Действительно ошиблись, но перепутать было немудрено, поскольку Зубов много лет был активным автором «Посева». Тем не менее рассказ о нереспектабельном сотрудничестве с НТС сильно его разозлил, и Зубов подал в суд иск о защите деловой репутации. Что в общем-то выглядело не очень убедительно — ну какой ущерб деловой репутации профессора богословия (а Зубов на момент публикации занимал должность профессора кафедры религиоведения, философии и вероучительных дисциплин философско-богословского факультета Российского православного института святого Иоанна Богослова) может нанести приписывание ему нескольких неудачных высказываний о Великой Отечественной войне?

Зубов, правда, заявил, что «эти фразы создают у читателя ложное представление о содержании книги» и «прямо противоречат содержанию книги». Не объяснив, впрочем, в чем, собственно, заключается «прямое противоречие» между фразой «Победа 1945 г. превратилась в языческий культ» и, например, утверждением «Власть превратила страдания ленинградцев в объект помпезного поклонения и возвеличивания» («История России. ХХ век», т. 2, стр. 60). Или между фразой «Советский режим был более кровавый, более губительный, нежели нацистский» и зубовским утверждением, что «немецкой оккупации многие противники советской власти были обязаны своей жизнью» (т. 2. стр. 20). И действительно ли велика смысловая разница между фразой «СССР начал и закончил Вторую мировую войну как агрессор и оккупант» и рассуждениями зубовской «Истории России. ХХ век» про «сговор Сталина с Гитлером в августе 1939 года и последовавшие затем агрессии большевиков» (при этом об агрессии гитлеровцев не упоминается!).

Главный же тезис Зубова в суде заключался в том, что статья нанесла ущерб его научной репутации, поскольку «книга “История России. ХХ век” — это научная работа», а ошибочные цитаты «относятся более к публицистическому, чем к научному стилю». Профессор явно переоценивает свое творение — на научную работу «История России. ХХ век» никак не тянет. Дело даже не в тенденциозности подачи материала: в конце концов, объективность историка — штука специфическая. Но никакая действительно научная пуб­ликация не допускает написания слова «большевицкий» вместо «большевистский», все-таки нормы грамматики пятого класса для научных работ пока еще считаются обязательными.

Не может считаться научной и та работа, которая вместо устоявшейся в специальной литературе терминологии использует определения, придуманные журна

У партнеров

    «Эксперт»
    №36 (769) 12 сентября 2011
    Национальный вопрос
    Содержание:
    Пять причин быть русскими

    В стране, которая дважды распадалась по этническим границам, национальный вопрос — как веревка, о которой не говорят в доме повешенного. Но говорить все равно приходится. Пусть не на выборах, так хотя бы на высоких консилиумах, один из которых на минувшей неделе прошел в Ярославле с участием мировых светил

    Реклама