История с юриспруденцией

Максим Рубченко
12 сентября 2011, 00:00

Российские суды принимают в качестве вещественного доказательства незаверенные распечатки из интернета. В этом «Эксперт» убедился на собственном опыте

Фото: Эммануил Евзерихин/ ИТАР-ТАСС
По Зубову, победа в Великой Отечественной войне — «по меньшей мере амбивалентное событие»

Больше года назад в нашем журнале была напечатана статья «История фальсификатора» (№16–17 за 2010 год), в которой рассказы­валось о сотрудничестве ответст­венного редактора скандальной книги «История России. ХХ век» Андрея Зубова с эмигрантской организацией «Народно-трудовой союз» (НТС), в годы Великой Отечественной войны активно работавшей с гитлеровскими нацистами. К сожалению, не обошлось без ошибки: несколько цитат из официального энтээсовского издания — журнала «Посев» — было приведено со ссылками на упомянутую «Историю России. ХХ век».

Действительно ошиблись, но перепутать было немудрено, поскольку Зубов много лет был активным автором «Посева». Тем не менее рассказ о нереспектабельном сотрудничестве с НТС сильно его разозлил, и Зубов подал в суд иск о защите деловой репутации. Что в общем-то выглядело не очень убедительно — ну какой ущерб деловой репутации профессора богословия (а Зубов на момент публикации занимал должность профессора кафедры религиоведения, философии и вероучительных дисциплин философско-богословского факультета Российского православного института святого Иоанна Богослова) может нанести приписывание ему нескольких неудачных высказываний о Великой Отечественной войне?

Зубов, правда, заявил, что «эти фразы создают у читателя ложное представление о содержании книги» и «прямо противоречат содержанию книги». Не объяснив, впрочем, в чем, собственно, заключается «прямое противоречие» между фразой «Победа 1945 г. превратилась в языческий культ» и, например, утверждением «Власть превратила страдания ленинградцев в объект помпезного поклонения и возвеличивания» («История России. ХХ век», т. 2, стр. 60). Или между фразой «Советский режим был более кровавый, более губительный, нежели нацистский» и зубовским утверждением, что «немецкой оккупации многие противники советской власти были обязаны своей жизнью» (т. 2. стр. 20). И действительно ли велика смысловая разница между фразой «СССР начал и закончил Вторую мировую войну как агрессор и оккупант» и рассуждениями зубовской «Истории России. ХХ век» про «сговор Сталина с Гитлером в августе 1939 года и последовавшие затем агрессии большевиков» (при этом об агрессии гитлеровцев не упоминается!).

Главный же тезис Зубова в суде заключался в том, что статья нанесла ущерб его научной репутации, поскольку «книга “История России. ХХ век” — это научная работа», а ошибочные цитаты «относятся более к публицистическому, чем к научному стилю». Профессор явно переоценивает свое творение — на научную работу «История России. ХХ век» никак не тянет. Дело даже не в тенденциозности подачи материала: в конце концов, объективность историка — штука специфическая. Но никакая действительно научная пуб­ликация не допускает написания слова «большевицкий» вместо «большевистский», все-таки нормы грамматики пятого класса для научных работ пока еще считаются обязательными.

Не может считаться научной и та работа, которая вместо устоявшейся в специальной литературе терминологии использует определения, придуманные журналистами и писателями. Речь идет об излюбленном термине Зубова «советско-нацистская война», который он использует вместо термина «Великая Отечественная война». Между тем, как установлено исследованиями историков, впервые термин «советско-нацистская война» был употреблен в 1942 году в статье английского журналиста Джеймса Кэдмена «Один год советско-нацистской войны». В русский язык этот термин был внесен Александром Солженицыным. Соответственно, «советско-нацистская вой­на» — термин публицистический, а не научный, и демагогия Зубова по поводу «научной работы» и «публицистических цитат» — это, мягко говоря, лукавство. Ведь как раз в публицистической или художественной литературе можно как угодно извращаться с терминологией и орфографией, в научной — нельзя. Если же не можешь обойтись без экспериментов с русским языком, не надо приплетать к ним деловую репутацию ученого.

Все это мы и изложили в суде. И тут началось самое интересное. В качестве «вещественного доказательства того, что деловая репутация истца как ученого-историка была опорочена», Зубов представил две якобы распечатки из интернета, в которых давалась ссылка на нашу статью с нелицеприятными комментариями в адрес «ученого-историка». Проблема, однако, в том, что эти распечатки никак и никем не были заверены. Между тем, согласно Гражданскому процессуальному кодексу (ГПК), любое доказательство, представленное не в оригинале, должно быть надлежащим образом заверено, а незаверенные копии юридической силы не имеют, считаются ненадлежащим доказательством и не могут приниматься судом.

Однако для Зубова судья почему-то решила сделать исключение и, проигнорировав требования ГПК, приобщила его «доказательства» к делу. После чего на основании этих незаверенных распечаток вынесла вердикт о причинении нашей публикацией ущерба деловой репутации «ученого-историка». К сожалению, кассационная инстанция подтвердила это решение, полностью проигнорировав явное нарушение требований ГПК. И это неспроста.

Здесь уместно вспомнить, что осенью прошлого года — всего через четыре месяца после нашей публикации, якобы порушившей деловую репутацию Зубова, — он был приглашен на заседание Валдайского клуба (ежегодную встречу Владимира Путина с ведущими мировыми политологами и журналистами). И даже провел там презентацию своей книги и выступил перед участниками клуба с лекцией.

Правда, триумфа не случилось — тенденциозные трактовки Зубова подверглись жесткой критике специалистов. Вот как он сам жаловался в интернете: «Профессор Анатоль Ливен (один из ведущих специалистов Франции по российской истории. — Эксперт”) заявил, что моя лекция “вызвала острую боль у профессиональных западных историков”, и даже назвал мой подход “столь анти­историчным, сколь вообще может представить себе историк”: по его мнению, я, так подходя к отечественной истории, превращаю в отбросы, в мусор большую ее часть… Замечания профессора о моей лекции совпали с мнением академика Эллен Каррер д’Анкосс и еще нескольких зарубежных участников форума». Резко критические отзывы профессиональных историков о творчестве Зубова отнюдь не новость, но ведь, несмотря на это, кто-то же пролоббировал приглашение одиозного «ученого-историка» на престижнейшее мероприятие.

Мало того, даже несмотря на жесткую отповедь историков мирового уровня, в России продолжают лепить из Зубова властителя дум. Одна из последних провокаций «ученого-историка» — опубликованная в мае в «Ведомостях» статья «День возрождения России», в которой Зубов фактически предлагает отменить праздник День Победы, поскольку «кровь, пролитая на полях сражений, не только соединяет общество, но и разделяет, ведь отрицать существование РОА и многочисленных коллаборационистов бессмысленно». По мнению Зубова, 9 Мая «нас привязывает к историческому событию, которое по меньшей мере амбивалентно… Чем быстрее мы найдем какие-то другие, не столь амбивалентные, основания в нашем прошлом, тем прочнее будет российское государство и общество… Мне кажется, что будущим нашим национальным праздником будет не 9 Мая».

Зубов как обычно передергивает: амбивалентности в российском обществе по поводу Дня Победы сегодня практически нет. Наоборот, за последние годы сложился консенсус, объединяющий практически всех россиян, для которых отношение к этому празднику выражается в словах «Помню и горжусь» и «Спасибо деду за Победу». И только зубовцы старательно придумывают и продвигают идеи раскола этого консенсуса.

Покровители Зубова, обеспечивающие ему приглашения на престижные тусовки, публикации в крупнотиражных СМИ и благосклонность российских судов (даже вопреки требованиям действующего законодательства), похоже, плохо отдают себе отчет в опасности этих игр. Ведь Зубов фактически добивается того, чтобы мнения старой антисоветской политэмиграции учитывались при решении сегодняшних внутриполитических проблем России. Другими словами, чтобы Россия отказалась от своих государственных интересов в пользу интересов некоего аморфного сообщества («Россия — это не государство, а сообщество», — прямо заявил Зубов, пропагандируя свою книгу на «Радио Свобода»), включающего в себя как российских граждан, так и потомков эмигрантов. Причем включающего не на равных: во всех своих публикациях Зубов старательно проводит мысль, что эмигранты — это и есть соль земли русской, а все, кто не покинул СССР, — «покорное и пассивное большинство, запуганное и дрожащее над своей только жизнью, над своим куском земли, а когда надо — идущее в бой по принуждению» («История России. ХХ век», гл. 2.2.40.). То есть интересы «настоящих россиян» — эмигрантов — должны преобладать над интересами сегодняшних российских граждан.

Очевидно, что существование российского государства в зубовском идеале становится, по большому счету, ненужным: на его место должно прийти «сообщество россиян», никак не локализованное географически и политически. Другими словами, цель Зубова — ликвидация российского государства. Это понимают западные интеллектуалы — Анатоль Ливен, Эллен Каррер д’Анкосс и многие другие, — но не хочет понимать отечественная «либеральная» элита.

Впрочем, возможно, что как раз наоборот: зубовские покровители все прекрасно понимают. Просто Зубов представляет интересы той части «российской элиты», активы и семьи которой давно вывезены за рубеж, для которой Россия — лишь скопление ресурсов, подлежащих монетизации. А поскольку главным препятствием в этом деле является само существование российского государства, зубовцы добиваются его ликвидации.

Что же касается опровержения, то мы, как законопослушная компания, выполняем решение суда, пусть даже принятое на основе незаверенных распечаток из интернета. Вот оно (в виде, предписанном судом):

В статье «История фальсификатора», опубликованной в №16–17 журнала «Эксперт» за 2010 год, содержатся не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию Зубова Андрея Борисовича сведения о наличии в книге «История России.
ХХ век» под редакцией доктора исторических наук, профессора МГИМО А. Б. Зубова следующих утверждений: «Советский режим был более кровавый, более губительный, нежели нацистский», «СССР начал и закончил Вторую мировую войну как агрессор и оккупант», «Победа 1945 г. превратилась в языческий культ, участники которого поклоняются человеческим жертвам по указке органов власти…

Реальный, а не поверхностный, подсчет безвозвратных потерь СССР в 1941–1945 гг., произведенный Б. В. Соколовым, позволяет в качестве главной причины военной победы СССР выделить лишь одну: неисчерпаемость советских людских ресурсов и совокупный военно-промышленный
потенциал Великобритании, СССР и США, которые фактически не оставили странам оси не единого шанса».