Парле ву франсэ

Антон Долин
10 октября 2011, 00:00

«Полночь в Париже» и «Мушкетеры в 3D», или Куда заводит любовь ко всему французскому

Архив пресс-службы
«Полночь в Париже»

В прокат выходит новый Вуди Аллен. Эту фразу рецензенты прокатных премьер пишут как минимум ежегодно, а бывает, что и чаще. Одни без устали восхищаются работоспособностью выдающегося пенсионера, другие злятся, но тоже без толку, на самую возмутительную халтуру, подписанную этим священным для многих именем, найдутся болельщики, которые объяснят критиканам, что те не поняли утонченный замысел автора. Так и с «Полночью в Париже», открывавшей в минувшем мае Каннский фестиваль (не первый фильм мэтра, удостоенный такой чести) и изрядно поднявшей настроение поклонникам Аллена. Можно, конечно, сказать, что перед нами дайджест расхожих туристических штампов, — но на это тут же отыщется возражение, согласно которому каждое клише есть одновременно и пародия на клише, а кому не смешно, у тех нет чувства юмора.

Та же история со стандартным алленовским сюжетом о нытике-интеллектуале, который оказался не на своем месте: там, где скептик усмотрит самоповтор, апологет раскопает архетип. Оуэн Уилсон, дюжий и голубоглазый блондин, горделиво презрев свое внешнее несходство с режиссером, имитирует (не без успеха) пластику и мимику Вуди. А заодно и его судьбу. Аллен неоднократно рассказывал, как в молодости приехал в Париж и отчаянно мечтал осесть там навсегда, но побоялся и вернулся в родной Нью-Йорк. Нельзя сказать, что он совершил роковую ошибку: во французской столице режиссера-невротика вряд ли бы ждала такая блестящая карьера. Напротив, именно как уроженец «Большого яблока» он особенно мил французским синефилам. Однако ностальгия берет свое, и Аллен все-таки испытывает свое прошлое, давая очередному альтер эго «второй шанс».

У Джила (так зовут персонажа Уилсона), впрочем, предпосылки иные, чем были у Вуди. На дворе не романтичные 1960-е, а прагматичный XXI век. У него есть профессия — сценарист в Голливуде, не из лучших, но с перспективами. Есть красавица-невеста и богатые теща с тестем, приехавшие с ним в «город любви». Именно там он осознает, что общего языка с новыми родственниками ему никак не найти. Он-то мечтает о судьбе Хемингуэя и Фицджеральда, бежавших из Штатов в богемный Париж лет эдак за восемьдесят до него, чтобы обрести там вдохновение и счастье, а филистерский буржуазный покой в родном Лос-Анджелесе ему ни к чему. Вдруг мечты обретают плоть: бесцельно блуждающего по мостовым Джила среди ночи подбирает старенькая машина — и отвозит прямиком в те 1920-е, о которых он грезил наяву. Там у него моментально появляются друзья, единомышленники и даже вольнодумная любовница. Решительно непонятно, зачем возвращаться к тусклому настоящему.

Кино — волшебная штука, для него нет невозможного. Особенно если тебе 75 лет, тебя почитают по всему миру, у тебя куча денег и «Оскаров» да еще и раритетная «Пальма пальм» Каннского фестиваля, которую кроме тебя и присуждали одному лишь Бергману. Чего еще желать? Ах да, как все пенсионеры — путешествий. В юности Аллен побоялся превратить турпоездку в эмиграцию, сегодня же он может безболезненно совершать турпоездки, причем за счет приглашающих сторон. Еще бы, любой европейский город будет рад принять у себя прославленного американца, особенно если тот снимет там новый фильм и, желательно, разместит топоним в заголовке. Так Вуди и работает. Попробовал с Лондоном («Матч-пойнт») — понравилось, дальше был испанский вояж в «Вики Кристине Барселоне» и нынешний французский, впереди Рим («BopDecameron» уже отснят) и Мюнхен. Компенсаторный механизм: ни помолодеть, ни оседлать машину времени, как это сделал Джил, Аллен не может, вот и приходится заменять путешествия во времени увлекательными перемещениями в пространстве. Так авось никто не заметит, что на экране то же, что и раньше. Ну да, ведь в «Вики Кристине Барселоне» не маячил Биг-Бен, а в «Полночи в Париже» не звучит фламенко, и можно предположить, что в римской ленте вместо круассанов на стол будут подавать пиццу, а в мюнхенской — сосиски с пивом. Аллен прибегает к стереотипам из простейших путеводителей, выработав действенную схему: за чистую монету этот перечень очевидностей умные люди все равно не примут — в подобную наглость вообще трудно поверить, — а дураки всерьез растрогаются, прогулявшись в компании Оуэна Уилсона по парижским набережным.

И бог с ними. В конце концов спрос рождает потребление. А вот сам спрос интересен. Сорок лет назад любить французское кино и культуру считалось для американца особым шиком — сегодня это стало нормой. Даже школьники из тривиальных ужастиков отправляются отмечать выпускной не в ближайший бар, а в Париж. Точно так же европейский сплин алленовских персонажей в 1970-х был способен околдовать лишь очень образованного зрителя — а сегодня уютно прописался в мультиплексах (пусть и не во всех, а только в центральных). Париж давно не другая планета, а своеобразный диснейленд для романтиков со всего света.

Ясное дело, подлинный Париж, неожиданные стороны которого вам с радостью опишет любой, кто провел там больше недели, ни в чем не виноват. Его атрибуты проникли в масскультуру, как вирусы, и живучесть моды «на все французское» заставляет лишь развести руками. Вуди Аллен ей воспользовался — кто его обвинит? Ведь и сам он — больше бренд, чем режиссер, иначе не пошла бы к нему на эпизодическую роль экскурсовода первая леди Франции Карла Бруни.

Пожалуй, это счастье для всех нас, что у Аллена есть средства, силы и энергия на то, чтобы снимать кино в Париже. Как и то, что Версаль сдают в аренду не кому-то, а давно проживающей во Франции Софии Копполе, чтобы она там сняла свою «Марию-Антуанетту», не слишком удачную, декларативно китчевую, но по меньшей мере вполне французскую по духу. Ведь может случиться и трагический казус, как с новейшими «Мушкетерами в 3D», выходящими на экран по иронии судьбы синхронно с «Полночью в Париже».

«Мушкетеры в 3D» expert_773_089.jpg Архив пресс-службы
«Мушкетеры в 3D»
Архив пресс-службы

Их режиссер Пол Андерсон известен прежде всего как муж Милы Йовович и по совместительству создатель серии картин «Обитель зла», вызывающих восторг в основном у подростков младше двенадцати лет и бешеных поклонников актрисы, которые способны восхищаться ею даже в комедии «Выкрутасы». Но даже это отнюдь не безупречное произведение покажется крепким и качественным жанровым экзерсисом в сравнении с трехмерными «Мушкетерами». Да ладно «Выкрутасы»: тут и отечественное «Возвращение мушкетеров» невольно помянешь добрым словом.

Группа головорезов-шпионов на службе у инфантильного французского короля ныряет по венецианским каналам в поисках загадочных засекреченных данных. Главу группировки под кодовым именем Атос предает и бросает ради руководителя враждебной агентуры Бэкингема бывшая подруга, профессиональная воровка и убийца под кодовым именем Миледи. Наивно думать, что всех этих людей — включая присоединившегося к ним молодого агента Д’Артаньяна — интересуют какие-то подвески какой-то королевы. Их основная цель — выкрасть чертежи и построить боевой дирижабль… Небольшую радость при знакомстве с этой абсурдной вампукой может доставить лишь наблюдение за позором знакомых артистов, включая Орландо Блума (Бэкингем) и непременную Милу (Миледи). Особо приятно любоваться выражениями лиц европейцев, хотя бы отдаленно представляющих масштаб кощунства, в котором они участвуют, — Кристофа Вальца (Ришелье) и Мадса Миккельсена (Рошфор). Что до исполнителей ролей всех четырех мушкетеров, то без небесно-голубых плащей с крестами и приклеенных усов с бородами их будет решительно невозможно узнать в толпе.

Будь тот же бред абстрактным фэнтези, в котором звучали бы другие имена и никто не кричал бы с надрывом «один за всех и все за одного», вряд ли стоило бы возмущаться, мало ли фигни снимают в Голливуде. Штука в том, что при таких обстоятельствах эту картину сразу слили бы на DVD, и в прокате она бы собрала сущие копейки. А так, на богохульном порыве, на чистой наглости и возмущении читателей публика худо-бедно соберется. Все-таки мушкетеры, Дюма, короли с королевами… Опять же Франция, непреходящая популярность которой сослужила французской же культуре дурную службу.

Андерсон, к слову, не американец, а британец. Возможно, как и его соотечественник Бэкингем, он намеренно дискредитировал вечных соперников по ту сторону Ла-Манша. Но разбираться в его мотивах не так уж интересно. Куда приятнее помечтать о дне, когда фабриканты грез оставят в покое несчастных французов и начнут торговать в своих фастфудах товарами широкого потребления из любых других стран — будь то Италия, Китай или, почему бы нет, Россия. Для культуры, может, и скверно, а для туристической индустрии то что надо. Посмотрите на ту же Францию.