Хорошо выдержанные инновации

Дмитрий Миндич
17 октября 2011, 00:00

За тридцать лет Монпелье превратился из захолустного городка в центр высоких технологий мирового уровня. Секрет успеха — последовательная политика муниципальной власти плюс система «ручного» выращивания высокотехнологичных компаний

Рисунок: Константин Батынков

Словосочетание «экономическое чудо» обычно ассоциируется с историей послевоенного восстановления Германии и Японии или со взрывным экономическим ростом азиатских «тигров» в 60–80-х годах прошлого столетия. Между тем последняя треть XX века ознаменовалась рядом локальных «экономических чудес». О них мало говорят, однако их опыт может оказаться не менее полезным, чем истории глобальных успехов.

Местом, где произошло одно из них, стал город Монпелье, столица французского региона Лангедок-Руссильон. Еще в конце 1970-х этот регион был известен лишь тем, что здесь отличный климат и производится очень много вина. Иногда еще вспоминали великого Франсуа Рабле, который преподавал медицину в местном университете.

Сейчас, спустя несколько десятилетий, в Лангедоке-Руссильоне по-прежнему производят вина больше, чем в Чили, Южной Африке и Австралии вместе взятых. Разница в том, что вклад сельского хозяйства в экономику региона сегодня не превышает 10%. А свыше 70% дают высокотехнологичные отрасли — ИКТ, фармацевтика, «зеленые» технологии. Наряду с Парижем, Лионом и Греноблем Монпелье превратился в один из крупнейших французских центров высоких технологий, специализирующихся на медицинских, информационных, агротехнических и биотехнологиях, а также на возобновляемой энергетике, управлении водными ресурсами и их регенерации. Население города (ныне — единой агломерации Монпелье и прилегающих муниципалитетов) за этот срок удвоилось, причем высокие темпы демографического роста сохраняются и по сей день. И в отличие от остальной Франции население Монпелье молодеет — сегодня 43% постоянных жителей агломерации моложе 30 лет.

«Мы восьмой город по численности населения во Франции. Однако, если говорить об уровне экономического, научного, социального и культурного развития, Монпелье сегодня второй или третий город страны», — уверен вице-президент агломерации Монпелье по экономическому развитию Жильбер Пастор.

Очень крепкий хозяйственник

У любого экономического чуда есть свой отец. Для Монпелье таковым стал Жорж Фреш, с 1977-го по 2002 год бессменно занимавший пост мэра города, а затем, вплоть до своей смерти в 2010 году, — главы объединенной агломерации Монпелье и регионального совета Лангедока-Руссильона.

Убежденный социалист, Фреш менее всего походил на политкорректного европейского левого интеллигента. В молодости он входил в марксистско-ленинский кружок, участвовал в студенческих беспорядках и до конца жизни не скрывал симпатий к Мао Цзэдуну. Незадолго до смерти Фреш распорядился установить в городе единственный во Франции памятник Ленину — в дополнение к памятникам Жану Жоресу, де Голлю, Черчиллю и Рузвельту. Жорж Фреш правил в городе более четверти века при безусловной поддержке горожан, руководствуясь исключительно собственными представлениями о том, что правильно и что неправильно. О покойном мэре многое может рассказать построенный по его инициативе и в соответствии с его вкусами по проекту каталонского архитектора Рикардо Бофилла административный микрорайон города Антигона, сплошь застроенный помпезными зданиями из белого бетона и темного стекла и вызывающий ассоциации с итальянской архитектурой эпохи Муссолини. Названия улиц, как и самого района, Фреш, в прошлом преподаватель римского права, придумал сам — улица Зевса, площадь Марафон, площадь Спарта.

Такой, прямо скажем, волюнтаристский подход к управлению, помноженный на любовь к игре по-крупному, мог бы стать несчастьем для города, если бы помимо полного пренебрежения к критике и склонности к сильным жестам Жоржа Фреша не отличали удивительные интуиция и дальновидность, умение ставить амбициозные цели и жестко их добиваться.

Еще в 1978-м Фреш решил ни много ни мало превратить Монпелье в одну из столиц Франции и мира. Мэр начал наступление по всем направлениям. В городе приступили к строительству конференц- и концертного зала, второго по размеру в стране после парижского Берси. Была проведена реконструкция Музея Фабра, которая сделала его третьим по значимости музеем Франции. В национальном масштабе прошла пиар-кампания «Монпелье — одаренный город» для привлечения квалифицированных и активных людей. При Фреше Монпелье всегда был среди первых во всем, что касалось внедрения последних градостроительных идей — от развития рельсового общественного транспорта (сегодня скоростной трамвай является основным средством передвижения по городу) до создания «умных» энергетических сетей.

Правильная посадка бизнеса

Впрочем, одних только амбициозных административных, градостроительных, спортивных и культурных проектов было явно недостаточно. У региона Лангедок-Руссильон не было индустриального прошлого, зато он обладал солидным научным потенциалом: в Монпелье находится сразу три мощных университета — два естественно-научных, в том числе старейший в Европе медицинский университет, и один гуманитарный.

Стратегия трансформации городской экономики состояла из трех основных направлений. Во-первых, при Жорже Фреше администрация Монпелье использовала любую возможность для увеличения научного и кадрового потенциала города. Город активно продавливал свою кандидатуру, как только речь заходила о размещении очередного крупного научного проекта. Во-вторых, Фреш уделял огромное внимание созданию «тепличного» инвестиционного климата. В городе была создана система «мягкой посадки» — набор льгот и услуг, обеспечивающих максимально комфортную адаптацию зарубежных компаний к местным условиям и их выход на французский и европейский рынки. В 2000-х Монпелье неоднократно признавался одним из наиболее комфортных и дешевых в Западной Европе городов для открытия и ведения бизнеса. В итоге там были размещены НИОКР-центры таких гигантов, как IBM, Dell, Sanofi, Veolia, Ubisoft, Intel, а на 420 тыс. человек постоянных жителей здесь действуют свыше 29 тыс. частных предприятий. Город уверенно лидирует в стране по количеству ежегодно создаваемых стартапов.

Второй по размеру в стране концертный и конференц-зал — одно из детищ Жоржа Фреша expert_774_072.jpg Фото: Montpellier Agglomeration
Второй по размеру в стране концертный и конференц-зал — одно из детищ Жоржа Фреша
Фото: Montpellier Agglomeration

Наконец, при Жорже Фреше в Монпелье была создана одна из наиболее эффективных в стране систем коммерциализации научных разработок и поддержки начинающих технологических компаний. Ежегодно при поддержке агломерации создается порядка 20 новых технологических предприятий. Из них через три года после регистрации выживает 84%. Это много, если учесть, что в среднем по стране аналогичный показатель не превышает 60%.

Три источника

Система состоит из трех основных элементов, рассказывает Жильбер Пастор. Первый — университет, где создаются новые знания и зарождаются новые бизнес-проекты. Затем проекты перемещаются в один из двух технологических бизнес-инкубаторов — CapAlfa и CapOmega, которыми управляет Центр инновационного бизнеса (BIC), где новое предприятие создается и встает на ноги. Наконец, третий этап, на который переходят компании, находящиеся на стадии роста, — это технологические парки. В Монпелье действует 18 бизнес-парков и два технопарка, специально предназначенных для выпускников бизнес-инкубаторов.

Эта стройная с виду схема начала работать далеко не сразу. Вернее, еще десять лет назад она не работала вовсе. Во Франции университеты — государственные учреждения. Поэтому до недавнего времени именно государство обладало монопольными правами на все университетские разработки. Нельзя сказать, что французские университеты в этой ситуации превратились в «братскую могилу» для перспективных разработок. Однако речь шла исключительно о крупных сделках по продаже патентов крупному бизнесу

Перелом наступил в 1998–2002 годах, когда по инициативе министра образования и науки Клода Аллегра был принят ряд законов, позволивших университетским ученым создавать предприятия без потери ставки в университете. Эти законы обеспечили участие создателей университетской интеллектуальной собственности в доходах от ее коммерциализации, создали систему налоговых преференций и налоговых кредитов для компаний, инвестирующих в исследования и разработки, а также в инновационные проекты.

Сегодня университеты Монпелье ежегодно передают 10–15 лицензий на использование принадлежащей им интеллектуальной собственности стартапам, создаваемым в их стенах. В большинстве случаев лицензии передаются бесплатно с условием выплаты роялти после того, как проект начнет приносить прибыль. Чем они мотивированы? Во-первых, говорит директор по международному развитию агломерации Монпелье Паскаль Риб, сегодня от активности университета в передаче технологий бизнесу зависит, сколько денег он получит от государства. Во-вторых, в этом заинтересованы университетские лаборатории. Чем больше частных компаний будет связано происхождением с той или иной лабораторией, тем больше у нее шансов привлечь частные инвестиции. Наконец, в коммерциализации собственных разработок заинтересованы отдельные ученые, поскольку после принятия закона Аллегра их академическая карьера зависит в равной мере от количества публикаций и от количества полученных ими патентов. «Очень важно, чтобы реальная заинтересованность в коммерциализации технологий существовала на всех трех уровнях: университет, лаборатория, ученый. Если это не так, то, как показывает наш опыт, вся система начинает буксовать», — говорит г-н Риб.

Ежегодно при поддержке агломерации создается порядка 20 новых технологических предприятий. Из них через три года после регистрации выживает 84%

Инновационный дирижизм

«В общем-то, мы попали в бизнес-инкубатор достаточно случайно», — рассказывает Тома Бержеро, один из сооснователей компании RadioShop. Их предприятие стало резидентом одного из двух технологических бизнес-инкубаторов Монпелье — CapOmega — два года назад, а в этом году ее оборот уже превысил 1 млн евро. Суть инновации, лежащей в основе бизнеса RadioShop, — удаленный онлайн-сервис, решающий проблему музыкального оформления магазинов. Сегодня среди клиентов компании такой гигант, как Carrefour, а также несколько десятков торговых сетей поменьше.

«Три года назад у нас с приятелем появилась идея, как можно использовать облачные вычисления для розничной торговли, — продолжает г-н Бержеро. — О бизнес-инкубаторах мы ничего не знали. Однажды увидели объявление о бесплатном семинаре, который проводил BIC, и решили на него сходить. То, что мы услышали, нам понравилось, и мы подали заявку. Нас взяли. Там мы и создали нашу компанию».

Посредничество бизнес-инкубатора сыграло решающую роль и в поиске инвестора для проекта. «Бизнес-инкубатор организовал нам встречу с потенциальными инвесторами, на которой присутствовало шестьдесят человек, — рассказывает Тома Бержеро. — Мы провели десятиминутную презентацию, и по завершении встречи у нас было шесть предложений — от нескольких банков, венчурных фондов и бизнес-ангелов. Мы выбрали наименее обременительное для нас».

В истории компании RadioShop как в капле воды отразились все особенности используемой в Монпелье модели сопровождения инновационных проектов. Прежде всего обращает на себя внимание то, что проект никак не был связан с университетом. Хотя механизм коммерциализации университетских разработок в Монпелье уже работает, местные университеты пока не стали основными поставщиками новых проектов для бизнес-инкубаторов BIC. Из размещенных здесь 98 предприятий университетское происхождение имеют лишь 15. Остальные пришли со стороны. «Мы ищем проекты через национальную сеть бизнес-инкубаторов RETIS, проводим бесплатные лекции и семинары для желающих открыть бизнес, у нас есть несколько сайтов с удаленными сервисами для начинающих предпринимателей, где содержится полная информация о наших услугах», — рассказывает директор BIC Катрин Помьер.

BIC занимается активным поиском не из-за недостатка желающих. Просто здесь весьма щепетильно относятся к качеству проектов. Попасть в бизнес-инкубатор BIC непросто: по словам г-жи Помьер, из 230 поданных в прошлом году заявок шансы пройти отбор имеют в лучшем случае 30–35. Досье проектов оценивает специальная комиссия — помимо чиновников в нее входят инвесторы, отраслевые эксперты, а также руководители успешных технологических предприятий. Критериев отбора всего два. Во-первых, проект должен базироваться на прорывной инновации, имеющей перспективы на международных рынках. Во-вторых, проектная команда должна включать в себя квалифицированных специалистов, способных этот проект реализовать. Кроме того, идеология BIC не допускает конкуренции между проектами.

Еще одна важная отличительная черта — в бизнес-инкубаторы BIC принимают проектные команды, которые еще не зарегистрировали юрлицо и не начали заниматься предпринимательством официально. Подготовительный период, предшествующий созданию предприятия, может длиться до трех лет — все это время бизнес-тренеры инкубатора будут работать с командой проекта над бизнес-планом, продуктовой и маркетинговой стратегией, организационной структурой будущего предприятия. За этот период становится понятно, способна ли команда справиться с задачей и насколько жизнеспособен сам проект.

Открытый в этом году бизнес-инкубатор MIBI для зарубежных компаний должен привлечь в Монпелье еще больше качественных инновационных проектов со всего мира expert_774_074.jpg Фото: Montpellier Agglomeration
Открытый в этом году бизнес-инкубатор MIBI для зарубежных компаний должен привлечь в Монпелье еще больше качественных инновационных проектов со всего мира
Фото: Montpellier Agglomeration

После регистрации предприятия проект остается в бизнес-инкубаторе на три года. Однако агломерация не оставляет состоявшиеся в BIC проекты без опеки и после того, как те покинут бизнес-инкубатор. Практически все резиденты CapAlfa и CapOmega заранее «расписаны» по двум созданным в городе технологическим паркам, речь о которых пойдет ниже.

Наконец, BIC является связующим звеном между проектами и источниками внешнего финансирования и инвестиций. Сама агломерация финансовой поддержки проектам, размещенным в бизнес-инкубаторах, не оказывает. Начинающие компании могут рассчитывать на финансирование из трех источников. Во-первых, это гранты министерства науки. Во-вторых, региональный частно-государственный фонд поддержки начинающих инновационных предприятий Crealia, который предлагает проектным командам беспроцентные кредиты на проверку проекта без личных поручительств. На стадии стартапа подключаются частно-государственный региональный фонд развития Soridec с участием агломерации, региона, а также нескольких частных венчурных фондов. Раз в год BIC отбирает 15 проектов из числа резидентов инкубатора, нуждающихся, а главное, готовых к привлечению внешних инвестиций, с которыми проводятся дополнительные тренинги и консультации. Затем на ежегодной встрече с этими проектами знакомят пул инвесторов (обычно это 40–50 индивидуальных бизнес-ангелов и представителей банков и венчурных фондов).

Видимая рука

В целом складывается впечатление, что в Монпелье не очень-то полагаются на «невидимую руку рынка» и «предпринимательский дух нации». Созданная здесь система поддержки инновационного бизнеса предусматривает выращивание новых проектов фактически в «ручном режиме», под плотной опекой агломерации. К слову, все институты поддержки — собственность агломерации и находятся под ее прямым управлением, а специалисты бизнес-инкубаторов BIC и технопарков по статусу являются муниципальными служащими.

Ключевой элемент, позволяющий этой системе эффективно работать, — бизнес-тренеры, на которых, собственно, и возложена задача помогать созданию новых предприятий и готовить их к выходу в свободное плавание. Для проектов, ставших резидентами BIC, работа с бизнес-тренерами обязательна — это одно из условий контракта с инкубатором. Тренеров совсем не много — всего шесть человек на без малого 100 предприятий и 20 проектов на подготовительной стадии, и это если не считать проекты, находящиеся на подходе к бизнес-инкубатору.

Как правило, бизнес-тренерами BIC становятся либо профессиональные бизнес-консультанты, благо в дополнение к приличным зарплатам агломерация предлагает им солидный соцпакет, либо бывшие руководители компаний, выросших в BIC, которые уже продали свой бизнес и захотели попробовать себя на новом поприще. «Эта работа интересна, поскольку бизнес-тренеры в курсе всего нового, что будет выходить на рынок в ближайшем будущем. И им интересно заниматься двадцатью проектами одновременно, а не одним и тем же скучным делом. Видишь разные стратегии, разных людей», — рассказывает Катрин Помьер. О качестве тренинга говорит тот факт, что целый ряд размещенных сегодня в BIC стартапов основаны людьми, которые однажды уже создали с помощью центра работающий бизнес и успели продать его. «К нам возвращаются, потому что квалифицированный взгляд со стороны и бесплатные консультации очень полезны, особенно для изучения конкурентоспособности проекта», — комментирует г-жа Помьер.

Для резидентов БИК услуги и бизнес-тренинг имеют большее значение, нежели предоставление офисных и лабораторных помещений. «Наши резиденты арендуют помещения по вполне рыночным ставкам — такова наша политика», — говорит Катрин Помьер. Однако проектам, заключившим контракт с BIC, не обязательно переезжать в инкубатор сразу. «Если команда пока не может заплатить за аренду офиса у нас, они могут разместиться где-нибудь в другом месте. Но они имеют доступ ко всей нашей инфраструктуре. Бизнес-инкубатор — это в первую очередь услуги и тренинг, а не офисные помещения», — рассказывает Катрин Помьер.

Здоровое биополе

Технопарк — последнее звено в системе поддержки начинающих технологических компаний, созданной в Монпелье. «Когда из наших бизнес-инкубаторов вышли первые предприятия, мы столкнулись с тем, что они быстро распадаются, а их команды вместе с принадлежащей им интеллектуальной собственностью переходят на работу в крупные компании. Просто потому, что им негде было продолжить работу. Нас это не устраивало, поскольку в этом случае затраты на бизнес-инкубаторы оказывались деньгами, выброшенными на ветер. Поэтому и было решено инвестировать в строительство технопарков», — рассказывает Жильбер Пастор.

В Монпелье сегодня работает два технопарка — Euromédecine Biopôle для проектов в области медицинских и биотехнологий и Millénaire для ИКТ-проектов.

Технопарк Biopôle — это три пятиэтажных корпуса, размещенных на окраине города. В ближайшие три года количество корпусов удвоится, поскольку из желающих арендовать здесь лаборатории образовалась длинная очередь. Ко всем лабораториям подведены необходимые для работы газы и охлажденная вода, корпуса оборудованы единой системой обеззараживания воздуха. Конструкция зданий позволяет изменять планировку лабораторий в зависимости от пожеланий и возможностей компании-резидента — здесь можно арендовать оборудованные помещения площадью от 60 до нескольких сотен квадратных метров.

Сегодня в технопарке размещено десять компаний. Арендовать здесь площадь несколько дороже, чем обычный офис, но заметно дешевле, чем лабораторные помещения, тем более что организовать лабораторию возможно далеко не везде.

Стать резидентом технопарка может любая компания, имеющая юрлицо во Франции и занимающаяся исследованиями в области фармацевтических и био-технологий. Еще один критерий отбора претендентов — количество рабочих мест, которые компания может создать в будущем. Однако на практике, за исключением лаборатории фармацевтического гиганта Sanofi Aventis (один из инвесторов технопарка, арендующий в нем лабораторию), все без исключения резиденты Biopôle — выходцы из бизнес-инкубатора BIC.

Агломерация уделяет много внимания международному сотрудничеству. Одна из основных задач ее «внешней политики» — привлечение интересных проектов из-за рубежа. В бизнес-инкубаторах BIC сегодня работает 17 компаний из Великобритании, Китая, Бразилии. А в этом году был открыт еще один бизнес-инкубатор — MIBI, специально созданный для размещения зарубежных проектов.

Среди международных партнеров агломерации — наш Обнинск. Две компании из наукограда должны в скором времени пополнить число резидентов MIBI. «Как сделать так, чтобы инновационная система в Обнинске работала так же хорошо, как у нас? Политическая воля у вас есть, это главное. Деньги тоже, я думаю, не проблема для вас. Но вот что со всем этим делать? Нельзя просто так взять модель, которая здесь работает, и перенести в другое место, — уверен Жильбер Пастор. — Единственный совет, который я могу вам дать: критическое значение имеет качество специалистов, которые управляют инновационной системой и инновационными предприятиями. И качество людей, которые нанимают этих специалистов на работу. Качество людей решает все».

В подготовке статьи принимала участие Анна Никифорова

Эта статья продолжает серию публикаций (см. «Эксперт» № 35 за 2011 г.), подготовленных совместно с фондом «Сколково», о лучшем мировом опыте создания национальных инновационных систем и о тех, кто эти системы создавал.