Свой чужой капитал

17 октября 2011, 00:00

Редакционная статья

Иллюстрация: Кирилл Рубцов

Мы привыкли трактовать вывоз капитала из страны однозначно негативно, придумывая эмоционально окрашенные синонимы «утечка» или даже «бегство», когда масштаб процесса, согласно сводкам Центробанка, увеличивается. Однако если посмотреть на экспорт капитала беспристрастно, то он является неотъемлемой характеристикой стран с крупным, устойчиво положительным сальдо внешней торговли. Фактически речь идет о размещении за рубежом, будь то финансовые или реальные активы, избытка в товарном обмене такой страны с внешним миром.

Почему же в Китае, Японии, Германии, Швейцарии, Нидерландах или Саудовской Аравии вывоз капитала на внешние рынки приветствуется и воспринимается чуть ли не как предмет национальной гордости, а мы рвем на себе волосы, перепевая затверженные (и изрядно мифологизированные) мотивы предательской утечки, такие как скверный инвестиционный климат или ожидания очередной девальвации?

Видится как минимум две причины устойчивой аберрации общественного сознания. Первая — это колоссальная инерция жизни в закрытой стране, позвоночная привычка думать и действовать в терминах «мы» и «они», эквивалентных «своим» и «чужим». Лишь вступает в активную жизнь первое поколение российских граждан, социализировавшееся уже в постсоветской России с границами, по меркам СССР прозрачными для потоков информации, людей и денег. Вторая причина — фронтальная недоинвестированность инфраструктуры и многих отраслей нашего хозяйства. Необустроенность собственной территории и элементарная бедность значительного числа сограждан порождают гневные чувства к экспорту инвестиций и к самим экспортерам, будь то крупная корпорация, затевающая СП в Европе, или Центральный банк, покупающий американские облигации либо выдающий кредит Белоруссии.

Доходит до абсурда. Если следовать формальной логике Центрального банка, то под вывоз капитала подпадают огромные пласты внутрихозяйственной жизни, связанные с операциями между структурами российской и какой-либо внешней юрисдикции, — кредит в адрес материнской компании, для удобства зарегистрированной за рубежом, или покупка российским банком облигаций зарубежной «дочки» российского предприятия, вплоть до приобретения в лизинг «боингов» «Аэрофлотом».

Более фундаментальный вопрос: почему Россия проигрывает в международном состязании юрисдикций? Вряд ли разумно соревноваться с офшорами — в конце концов, потери бюджета от налоговой очистки псевдоиностранных, а на деле доморощенных инвестиций из-за рубежа не так велики. По экономическому смыслу такой «бумеранг инвестиций» похож на русский сухогруз под либерийским флагом. А вот бороться за создание привлекательных условий для реального бизнеса внутри страны непременно стоит.

Конкурентов здесь у нас хватает. Для всей южной полосы Зауралья — это Китай. А в последний год с быстрым прогрессом Таможенного союза к нему добавился и Казахстан. Десятки российских промышленных предприятий в приграничных областях всерьез рассматривают возможность открытия производственных площадок на северо-востоке Казахстана, где ниже налоги, зарплата (а значит, и взятки) и энерготарифы. Если они начинают подобные проекты, мы (страна) теряем не только налоги, но и рабочие места, и цепочку доходов и спроса, продуцированную этим производством.

Впрочем, есть круг отраслей, таких, например, как автопром, авиастроение, крупнотоннажное судостроение, эффективное развитие которых сегодня невозможно представить лишь в рамках национального рынка — слишком велики финансовые и технологические барьеры входа, чтобы рассчитывать на успех без широкой международной кооперации. Сорвавшаяся два года назад покупка Opel, однозначно бухгалтерски трактовавшаяся как вывоз капитала, открывала в этом смысле большие перспективы. Один из немногих крупных удачных примеров подобного рода — международный проект с большой российской «начинкой» Sukhoi SuperJet 100.