Дошли до дна

Культура
Москва, 24.10.2011
«Эксперт» №42 (775)
Спектакль-открытие театрального фестиваля NET дал новую жизнь пьесе Горького

Фото: Дмитрий Матвеев

Тот, кого у нас с неизменной ухмылкой именуют «великим пролетарским писателем», невероятно популярен в нынешней Европе. Действительно, трудно представить себе драматурга, более близкого новой драме, чем Горький. Ведь это он первым вывел на подмостки низы общества, заставив шулеров, пьяниц и проституток из «На дне» решать, подобно Гамлету, коренные вопросы бытия.

Хорошо знакомый нам литовец Оскарас Коршуновас, в чьем Вильнюсском театре классика сочетается с актуальной драмой вроде «Огнеликого» Мариуса фон Майенбурга, взялся за Горького после Шекспира. Но те, кто помнит его «Гамлета» и «Укрощение строптивой», наверняка изумились бы: никакой пышной театральности и таинственных метафор в «На дне» нет.

Декорации заменяет длинный стол с белой скатертью, реквизит — граненые стаканы и бутылки. Сценограф Дайнюс Лишкявичюс втиснул стол в узкое, темное пространство (в Москве спектакль играли на сцене «Под крышей» в Театре имени Моссовета), в левом углу которого возвышается башня ящиков из-под бутылок. Сперва на столе красуются лишь пластиковые бутылочки с водой, а водку стыдливо наливают из-под полы. Стол стоит вдоль авансцены, актеры сидят в метре от зрителей и смотрят им в глаза. Сократив пьесу, Коршуновас поставил только последний акт «На дне», вписав в него некоторые начальные реплики. Но этот хорошо знакомый текст произносится так, что возникает полное ощущение живой сиюминутной речи.

Обращаясь к публике, седой парень в мятом пальто (Дайнюс Гавенонис) по-русски просит выключить телефоны и без паузы произносит реплику Сатина, передразнивающего Актера: «Мой органон отравлен алкоголем». Играют без грима, в современных, немного неряшливых одеждах. Но уже через несколько минут замечаешь, что у всех участников этого странного застолья есть нечто общее: трясущиеся руки, серые лица, лихорадочное оживление при виде бутылки и привычка занюхивать, а не закусывать. Выпили — и тут же повздорили. Зачинщицей драки становится Настя (Раса Самоулите). Бледная рыжеволосая девочка, раздраженная тем, что Барон не верит ее любовной драме, просит встать одного из зрителей и победно сообщает: вот, мой парень был очень на него похож. И хотя все Настины бредни нам известны, кажется, что слышишь настоящую исповедь. Взбешенная шутками Барона, Настя опрокидывает блюдо с чипсами, свет на мгновение гаснет, после чего актеры с грохотом вытаскивают на стол гору пустых бутылок. Притворяться больше незачем. Мы на дне. И потому Сатин, предлагая какой-то зрительнице выпить на брудершафт (водку зрителям наливают настоящую — из отдельной бутылки), сообщает, блестя пьяными слезами: «А я — шулер». Актер (Дариус Гумаускас), дрожа с похмелья, силится вспомнить хоть строчку любимого монолога, а Барон (Дариус Мешкаускас) рассказывает, как промотал состояние. Сгущаются водочные пары, летят ошметки чипсов — у обитателей дна дребезжащие голоса и неверные движения.

Как и сто лет назад, они ни на что не надеются и никуда не стремятся. В диалог со зрителями вступают, чтобы развлечься в перерывах между

У партнеров

    «Эксперт»
    №42 (775) 24 октября 2011
    Протесты
    Содержание:
    Оккупируй что можешь!

    Начавшаяся с Нью-Йорка акция протеста «Оккупируй Уолл-стрит!» быстро стала глобальным феноменом. Правда, пока не ясно, сможет ли движение недовольных реально повлиять на состояние дел в развитых странах

    Экономика и финансы
    На улице Правды
    Реклама