После чуда

Ольга Власова
7 ноября 2011, 00:00

Какие вызовы стоят перед современным Сингапуром? Об этом «Эксперту» рассказал глава сингапурского Института международных отношений Саймон Тэй, принимавший участие в недавнем российско-сингапурском деловом форуме

Фото: William Daniels/ Panos Pictures/ Agency.Photographer.ru
Сингапурцы сегодня имеют больше возможностей жить без оглядки на полицию в штатском

Говоря о Сингапуре, обычно используют выражение «экономическое чудо». Действительно, опыт развития этого города-государства, находящегося в самом центре Юго-Восточной Азии, обычно ставится в пример всем развивающимся странам. Бывшая английская колония не только смогла создать независимое самодостаточное государство (риск поглощения большой и на тот момент значительно более сильной Малайзией был крайне велик), но и превратиться менее чем за четыре десятилетия из отсталой и неразвитой провинции в современный процветающий центр Азии (сегодня это один из крупнейших мировых финансовых и торговых центров). Уровень жизни в Сингапуре вырос настолько, что он больше не относится к развивающимся странам и входит в список развитых (8-е место в мире по уровню ВВП на душу населения по ППС — 52,2 тыс. долларов, в 2009 году). Достичь подобных результатов стране удалось за счет продуманных реформ, помноженных на крайне жесткие правила жизни для населения. Основатель государства Ли Кван Ю, более тридцати лет бессменно руководивший страной (сегодня занимает специально созданный для него пост министра-наставника, а премьер-министром является его сын Ли Сянь Лун), создал настолько эффективную антикоррупционную систему, что даже его проштрафившиеся родственники и друзья не избежали преследования.

Законы и ограничения в Сингапуре настолько жесткие, что многие называют эту страну «комфортабельным ГУЛАГом»: за взятки и другие виды коррупции, а также за обладание и торговлю наркотиками — смертная казнь через повешение, за многие другие преступления, помимо штрафов и тюремных сроков, — телесные наказания (очень болезненные удары бамбуковыми палками по пяткам). Иностранцам наиболее известны штрафы в 500 долларов за бросание мусора, в 1000 долларов за курение в общественных местах и так далее. Все средства массовой информации — государственные и жестко контролируются, доступ в интернет для населения ограничен, оппозиционные настроения подавляются. Тем не менее правительство да и большинство самих сингапурцев до последнего времени считали подобное ограничение свободы человека оправданным тем невероятным модернизационным скачком, который удалось совершить Сингапуру.

Теперь же начинается самое интересное. Государство уже достигло весьма высокого уровня развития, образовался обширный средний класс (о его необходимости для развития демократической системы говорил Ли Кван Ю), большинство населения имеет высшее образование, поток иностранцев из западных стран также приносит с собой либеральные западные ценности. Все это трансформирует общество таким образом, что прежние методы управления им перестают работать. Сингапур вынужден ослаблять контроль над населением и делать свою государственную систему более гуманной и либеральной. Процесс уже начался, сегодня многие правила соблюдаются уже не так строго, сингапурцы более свободно чувствуют себя на улицах. В ближайшее время, вероятно, вопрос об отмене на законодательном уровне наиболее одиозных правил и законов будет поднят в обществе. В то же время истеблишмент понимает, сколь велика опасность дальнейшей либерализации Сингапура, которая способна привести к потере управляемости и нарастанию хаоса, что может быстро похоронить все прежние достижения.

Просто плохая погода

Сингапур вошел в список стран, наиболее легко переживших последний кризис. Как это удалось?

— Сингапур создавался как глобальная открытая экономика. Мы открыты для инвестиций, активно занимаемся торговлей (торговый оборот в три раза превышает ВВП). Разумеется, когда вы открываете окна и двери, а на улице шторм — вы его чувствуете. Поэтому, когда возникает глобальный или региональный кризис (типа азиатского в 1998 году), он каждый раз нас затрагивает, но благодаря гибкой и эффективной структуре экономики бушующий вовне тайфун не ломает ее. Для нас это лишь плохая погода, которую мы переживаем и быстро восстанавливаемся. При этом система была создана таким образом, что она даже выигрывает от каждого кризиса.

Саймон Тэй expert_777_088.jpg
Саймон Тэй

И каким же образом вы выиграли от последнего кризиса?

— Прежде всего мы выиграли оттого, что сильно пострадали наши конкуренты. В большинстве азиатских экономик крупные проекты (например, инфраструктурные) осуществляются исключительно при финансовой поддержке государства. Часто они оказываются экономически нерентабельными, и, как обычно, подрядчики сильно завышают сметы. Во время кризиса подобные проекты стали для многих стран колоссальным бременем. В нашей же стране из-за отсутствия коррупции система полностью прозрачна. Наши расчеты по инфраструктуре, портам, даже авиалиниям были исключительно точными. В результате государству не приходится выделять ежегодные субсидии на поддержку или спасение тех или иных проектов.

В то же время мы не просто переживали кризисы. Благодаря внутренней дисциплине и стабильным основам экономической политики мы научились извлекать из всех кризисов выгоду.

Так, до азиатского кризиса 1998 года все считали, что Куала-Лумпур, столица Малайзии, обойдет нас в экономическом плане. Тамошние власти активно вкладывались в инфраструктуру и привлечение инвестиций. Однако кризис очень сильно по ним ударил, и сейчас какая-нибудь глобальная компания, выбирая между Сингапуром и Куала-Лумпуром, вряд ли склонится в пользу последнего.

Если говорить о последнем кризисе, то он привлек к Азии колоссальное внимание. На фоне нестабильности в США и Европе все больше людей смотрят на наш регион, хотят здесь присутствовать и отсюда работать. Но в каком городе они должны осесть? Если вы хотите работать только в Китае, то, конечно, вам нужно выбрать китайский город — Шанхай, Пекин или, возможно, Гонконг. Но если вы хотите охватить весь регион, то наилучший выбор — Сингапур. Ведь за время, прошедшее с азиатского кризиса 1998 года, Сингапур превратился в глобальный город. И если у Азии есть будущее, то Сингапур — его часть. Наша модель основана на стабильной открытости — это стало своего рода брендом Сингапура. У нас работают представители многих наций. Прогуляйтесь по городу — и увидите, сколь велико разнообразие живущих здесь людей.

Дом, а не отель

Вы уже несколько десятилетий активно привлекаете иностранцев и стремитесь создать для них все условия. Зачем?

— Мы делали это с момента нашего образования, имея в виду, что это поможет нашему развитию. Теперь же мы продолжаем политику открытости, чтобы стать по-настоящему глобальным городом. Сингапур больше не хочет играть только в азиатской лиге, он хочет быть глобальным центром, как Нью-Йорк и Лондон. Для этого мы стараемся привлекать иностранные таланты и давать им максимальную возможность самореализации. В связи с этим мы не требуем от работающих здесь компаний предоставлять местным жителям какие-то преференции при найме на работу. Сингапурцы вынуждены на равных конкурировать с иностранцами.

Какой процент граждан Сингапура составляют иммигранты?

— Часть иммигрантов не имеют гражданства Сингапура. У кого-то есть вид на жительство, кто-то работает по контракту. В целом же из 5,5 миллиона жителей примерно 3,8 миллиона имеют сингапурское гражданство.

Как местные жители относятся к подобной политике привлечения иммигрантов?

— Конечно, эта политика дает некоторый негативный социальный эффект. Особенно он начал ощущаться в последнее время, когда одновременно осложнилась экономическая ситуация в связи с кризисом и возросла способность населения выражать свое мнение. Население считает, что последние четыре-пять лет наши ворота были распахнуты слишком широко. У нас молодое общество (нашей стране чуть более сорока лет), уровень национализма в нем значителен. У людей возникают вопросы, почему приезжие могут быстро получать гражданство, покупать дома, иметь равные с коренными жителями права.

Во время кризиса в стране сократилось число рабочих мест (как я говорил, сам кризис непосредственно нас не поразил — но мы страдаем от того, что «заболели» другие участники мировой экономической системы). Замедлились и темпы строительства жилья для населения. Сейчас мы строим слишком мало домов, причем среди них больше общественных, нежели жилых зданий. Подобное поведение государства похоже на то, как если бы на вечеринку пригласили кучу народа, но выставили слишком мало посуды.

Кроме того, сейчас мы вкладываем недостаточно средств в развитие транспортной инфраструктуры. Местное население недовольно, обвиняет в этих бедах иностранцев, и на недавних выборах выразило свое недовольство ситуацией на рынке недвижимости и слишком большим количеством иностранцев.

Люди не хотят видеть истинные причины возникшей ситуации. Если бы сейчас появилась какая-то машина, которая штамповала бы сингапурцев (низкий уровень рождаемости — одна из наших проблем), то они не стали бы винить иностранцев, а просто признали, что народа в стране много, а автобусов или поездов — мало. Нашему обществу важно научиться прагматично смотреть на подобные проблемы и решать их: развивать транспорт, строить дома, пытаться контролировать стоимость жизни. Наконец, дать сингапурцам понять, что они у себя дома. Они не должны ощущать, что их страна — это лобби отеля, в котором они должны готовить кофе иностранцам. Если они будут ощущать, что находятся дома, тогда их гостеприимство по отношению к иностранцам только возрастет. Сингапур должен стать лучшим в мире домом, а не лучшим в мире отелем. При этом мы должны остаться открытой страной в социальном и экономическом плане. Открытость — неотъемлемая часть стратегии нашего развития.

Но Сингапур — это остров. Здесь же есть определенные естественные границы в плане роста численности населения.

— Сингапур по размеру больше, чем Манхэттен или Гонконг. Если взглянуть на Сингапур с воздуха, то можно увидеть много мест без городской застройки — озера, леса. У нас еще достаточно свободного места. Главный секрет — качественное городское планирование. Районы в нижней части города (спальные) должны быть более интенсивно застроены, чтобы в плане плотности населения быть такими же, как гонконгские. Тогда в других частях острова можно будет вздохнуть свободнее и даже добавить зелени.

Каков все же, на ваш взгляд, верхний предел населения?

— Я юрист, а не социолог. Государство говорило о 6–6,5 миллиона. И, вероятно, эта цифра скоро будет достигнута.

Государство не обязано

Как работают социальные системы в Сингапуре? Насколько, например, доступно жилье, образование, здравоохранение?

— Сингапурцы привыкли к тому, что у них есть возможность приобретать недорогое жилье (часть стоимости компенсирует государство, которое поощряет покупку жилья, а не съем; около 90 процентов населения живет в собственных квартирах. — «Эксперт»), государство также поддерживает доступность образования (среднее образование бесплатно) и здравоохранения. С другой стороны, государство всегда весьма внимательно следило за тем, чтобы не превратиться в государство всеобщего благосостояния, как Великобритания в 1960–1970-е годы, до Маргарет Тэтчер (высокие социальные траты стали колоссальной обузой, и для спасения страны Тэтчер была вынуждена жестко сокращать расходы. — «Эксперт»).

Конечно, власти помогают самым бедным — но только через специальный фонд. Что касается пожилых людей, то у всех граждан страны есть специальные накопительные счета в Центральном сберегательном банке, которыми они не могут воспользоваться до достижения пятидесяти пяти лет. Причем это не пенсии в классическом понимании — суммы на этих счетах складываются из отчисляемой части зарплаты, выплат работодателей и процентов, которые ежегодно начисляются на сумму депозита. Обычных пенсий у нас нет, как и пособий по безработице. В этом плане люди предоставлены сами себе. Однако у нас относительно недорогое жилье и много других благ.

Впрочем, через какое-то время сингапурцы стали ощущать, что этих благ недостаточно. Стало распространяться убеждение, что Сингапур богат, а сингапурцы — нет. Уровень дохода обычного сингапурца (не средний доход по стране) за последние пять-десять лет особо не вырос, зато выросли цены на все: продукты питания, транспорт и так далее. Сегодня средний класс недоволен подобным положением вещей, и это стало вызовом для правительства.

expert_777_090.jpg
Власти придется решать дилемму: сохранить управляемость небольшой территорией и при этом повысить в ней уровень демократии
Фото: Chris Stowers/ Panos Pictures/ Agency.Photographer.ru

В большинстве азиатских государств нет столь развитых социальных систем, как в Европе. Считаете ли вы, что азиатские страны, такие как Сингапур или Китай, должны сделать шаг в сторону создания «государства всеобщего благоденствия»?

— Однозначно нет. Наша социальная политика не должна быть столь государствоцентричной, как сейчас в Европе. Посмотрите, что там происходит: европейские правительства, а также американские власти не способны сокращать расходы на социальную сферу. Даже когда у них недостаточно денег на это. Потому что население считает, что имеет право на получение этих выплат, и не готово от них отказаться. Они попали в тупик. Наше же государство хочет, чтобы его социальная политика была менее обязывающей, нацеленной в первую очередь на конкретных нуждающихся.

Мы не отступали от этих принципов даже в трудные времена. Когда случился кризис 2008 года, правительство отказалось от идеи поддерживать население за счет пособий по безработице и стало выплачивать так называемые трудовые пособия. Это были субсидии компаниям на выплату зарплаты, чтобы они не сокращали персонал. В отличие от пособия по безработице, когда человек сидит дома и просто получает деньги, он продолжает работать. Это более эффективное решение. Люди продолжают работать, у них не опускаются руки.

Начали слушать

Многие считают, что уровень демократии в Сингапуре невелик для столь развитой в экономическом плане страны. С другой стороны, Ли Кван Ю говорил, что демократия полезна лишь для страны с широкой прослойкой среднего класса. Достиг ли сегодня средний класс в Сингапуре таких размеров, чтобы демократия была эффективной моделью?

— Видите ли, тут важно понять, что называть средним классом. Если оценивать по американским стандартам, где у представителя среднего класса обязательно должен быть личный автомобиль, то в нашей стране эта прослойка еще небольшая. Однако Сингапур — это общество, где мало бедных и у большинства есть собственное жилье.

Что касается уровня демократизации, то я был членом парламента от оппозиционной партии, поэтому могу сказать, что в Сингапуре должен быть более высокий уровень представительной демократии. Между гражданами и государством нужен новый контракт. Раньше власти просто говорили гражданам, что нужно делать, — и продолжают говорить сейчас. Однако сейчас уже другое время и другие граждане.

Во многих странах процесс получения независимости и экономического возрождения ассоциировался с одной партией — будь то Япония, Индия или даже Швеция. Эта партия консолидирует население и остается у власти надолго. Ведь, думает житель страны, при этой партии его страна демонстрировала столь потрясающие темпы роста — так какой смысл голосовать за других? Однако, несмотря на все ее прошлые заслуги, сейчас правящая Партия народного действия (PAP) ассоциируется с монополизацией власти и контролем оппозиционных сил.

Новое поколение сингапурцев выступает против подобного подхода. На прошлых выборах PAP получила 60% голосов. Вроде бы кажется, что это полная победа — из 87 мест в парламенте партия взяла 81, отдав оппозиции лишь шесть. Но это был ее худший результат за всю историю. Так что изменения медленно, но происходят.

И, на мой взгляд, хорошо, что медленно. Конечно, невозможно и дальше жить в условиях 1980-х, когда на политическом пространстве доминирует лишь одна партия, но пожар арабской весны нам тоже ни к чему. Сейчас у населения и у властей есть время, чтобы адаптироваться к переменам. И, к счастью, государство адаптируется — оно прислушивается к мнению населения, ведет диалог. Правящей партии удастся на какое-то время еще сохранить власть — и это тоже хорошо. Даже представители оппозиции отдают себе отчет в том, что у них сейчас недостаточно знаний и опыта для управления государством.

Как идет этот диалог?

— Наши депутаты каждую неделю общаются с избирателями, министры тоже. Вроде бы они вполне доступны. Но вопрос в том, как происходит это общение с людьми. Перемена состоит в том, что сейчас они начали не только говорить, но и слушать. Для них это что-то новое, непростое — но они адаптируются.

В Сингапуре очень много законов, касающихся норм поведения, которые иностранцы считают слишком жесткими. Например, запрет на ввоз и свободную продажу в стране жевательной резинки. Собираются ли власти идти на какие-то послабления в этом плане, повысить уровень личной свободы населения?

— Что касается штрафов, то мы шутим, что Сингапур — это город штрафов (fine city — в переводе может означать и «прекрасный город». — «Эксперт»). Эти штрафы сделали Сингапур более чистым, дисциплинированным, управляемым, нежели любой другой азиатский город с преимущественно китайским населением.

Однако штрафы сегодня никак не снижают уровень свободы. Сингапур стал более либеральным обществом, люди делают что хотят. Например, клубы для геев и лесбиянок существуют открыто, под своими вывесками — полиция больше не устраивает по ним рейды, как это было в 1970-х и 1980-х годах. Люди стали жить более приватной жизнью — они сами проживают свою жизнь, выставляют для себя жизненные приоритеты.

Что касается ограничения политических свобод, в частности доступа в интернет, то эти нормы действительно, на мой взгляд, в ближайшее время должны быть пересмотрены. Вероятно, в стране пройдут общественные дебаты на эту тему.

Колес не оставим

Существует мнение, что многие развивающиеся экономики развиваются неестественно быстро. И когда они достигают определенного уровня развития, то теряют стимул, некую побуждающую силу. Какой стимул развития был у Сингапура и не боитесь ли вы его потерять?

— Сингапур уже преодолел много различных вызовов. Так, в какой-то момент стоимость рабочей силы стала настолько высокой, что мы были вынуждены вынести все простые производства за пределы страны. В 1970–1980-е годы изменения в стране происходили особенно интенсивно. Мне пятьдесят лет — и лишь четыре процента людей моего поколения имеют высшее образование, половина моих сверстников закончила лишь шесть классов. В результате те, кому сейчас за пятьдесят, вынуждены приспосабливаться к новой сингапурской экономике, в которой уровень добавочной стоимости куда выше, чем в той экономике, в которой они росли.

Безусловно, есть риск, что в яме на пути вашего развития вы оставите колесо своей машины. Однако до сих пор нам удавалось преодолевать эти ямы без потерь — иногда благодаря грамотной государственной политике, а иногда путем консолидации населения. Вызовы, которые нас ожидают, будут непростыми — но не более серьезными, чем те, которые нам уже удалось преодолеть.

А какие вызовы вас ожидают?

— Часть из них будет иметь внутренний характер. Власти придется решать дилемму: как сохранить управляемость небольшой территорией и при этом повысить уровень демократии. Я согласен с тем, что если мы станет этакой «маленькой Америкой», то попадем в тупик: все будут драться и ругаться друг с другом, и нам конец. Сингапур слишком централизован, нам нужно хорошее и эффективное правительство. Но не отец, который говорит, что делать, а брат, который советует и позволяет нам, простым гражданам, больше участвовать в процессах, происходящих в стране.

Нас ожидают и экономические вызовы. Один из них — рост стоимости жизни. Я всерьез опасаюсь возникновения имущественного пузыря. Деньги рекой текут в Сингапур, сюда приезжают иностранцы — и, соответственно, вздуваются цены. Некоторые из моих клиентов недоумевают, какой смысл жить в Сингапуре, если на Манхэттене дешевле.

Кроме того, мы должны научиться работать на развивающихся рынках. Пока что это непросто — наши бизнесмены выросли на примерах западных ТНК, работают с ними по одной системе. Мы учились работе у Hitachi, Philips и других крупных компаний. Поэтому для сингапурских бизнесменов куда проще отправиться на переговоры в Нью-Йорк или Лондон, нежели в Индонезию и Таиланд, не говоря уже об Африке. Мы, конечно, учимся, начинаем привыкать, вкладываем деньги в соседние страны, Индию, Китай, но сюрпризы во время общения с иностранцами возникают регулярно.

Что нужно сделать, чтобы этих сюрпризов не было?

— Должно произойти некое изменение мышления. Если ты живешь на маленьком острове посреди Азии, то у тебя два варианта. Либо быть изоляционистом, либо, наоборот, быть открытым. Эта страна слишком маленькая, чтобы я жил здесь всю мою жизнь. Или же чтобы заработать деньги на жизнь. Поэтому мы и должны быть открытыми.

Процесс на самом деле уже запущен. Так, в 1990-е я помогал создавать Сингапурский международный фонд. В то время у наших университетов не было серьезных программ по обмену студентами с заграничными вузами. Особенно в области права. Сейчас же эти обмены у нас происходит на регулярной основе — к нам приезжают студенты из Таиланда, Индонезии, Америки, Европы. Мы делаем все, чтобы новое поколение сингапурцев выросло гражданами мира, чтобы у них были широкие взгляды. Без этого им самим будет трудно жить — множеству компаний, работающих в нашей стране, сегодня нужны сингапурские сотрудники, которые могут работать, отдыхать и жить рядом с людьми, которые родились не тут, понимать их.

США должны остаться

Насколько сильна взаимосвязь между Азией и США? Видите ли вы проблему в нынешнем экономическом и политическом ослаблении Соединенных Штатов?

— Само по себе ослабление — это не проблема, а тренд. А проблема заключается в том, что тренд этот развивается слишком быстро.

Мы привыкли к системе, в которой Америка — доминирующая держава. И когда она говорит «да», Сингапур и вся остальная Азия тоже говорят «да». Естественно, эту систему не стоит восхвалять, она ненормальна по своей сути. Мощное американское присутствие в регионе неестественно, оно возникло как следствие Второй мировой войны и холодной войны. И когда-то баланс должен быть восстановлен. У Азии должен быть свой взгляд на происходящие в мире события, своя экономика.

Вопрос в том, как перейти от одной модели к другой, на каких условиях. Ведь если Америка начнет сдавать позиции слишком быстро, некоторые азиаты забеспокоятся из-за возникновения вакуума. И по поводу того, кто этот вакуум заполнит — ведь в данной ситуации вероятно возникновение китайского доминирования в регионе. С другой стороны, резкий рост Китая встретил бы сопротивление со стороны Японии и Индии — для этих стран китайское лидерство в Азии неприемлемо. В результате в регионе началось бы соревнование между крутым парнем и двумя чуть менее крутыми (Япония все еще мощная экономика, Индия хоть и уступает Китаю в четыре раза, но имеет колоссальные амбиции). Да и Америка так просто не исчезла бы — она бы тоже включилась в борьбу за сохранение остатков своего влияния.

Так что весь вопрос в признании и во времени. Готовы ли мы признать, что в будущем должны выстраивать более сбалансированные, взрослые отношения, нежели просто вернуться к тому, что одни указывают другим, что делать? Кроме того, китайцы, на мой взгляд, не должны так активно себя позиционировать, как они делали это в прошлом году. Они должны понять, что сегодня даже в Сингапуре многие люди пока не очень хорошо относятся к мысли о том, что теперь китайцы будут всех строить. Не то чтобы мы любили американцев — мы просто привыкли к ним. Вообще, на мой взгляд, Азия должна расти вместе с Америкой — иначе этот рост будет слишком нестабильным.

Имеют ли США достаточно сил для того, чтобы сделать процесс своего ухода постепенным?

— Да, сил у них достаточно. С точки зрения наличия экономических и военных рычагов Америка значительно превосходит Китай. Но вопрос в том, достаточно ли у американских лидеров силы воли для принятия подобных решений. Американская политика становится все более изоляционистской. Когда видишь, что кандидат наподобие Сары Пейлин может победить, начинаешь беспокоиться о судьбе Азии. И когда видишь, что США винят Китай и Азию в своих экономических проблемах, начинаешь думать, что это обычные байки или же признаки нового изоляционизма.

Я не собираюсь возводить Обаму на пьедестал, однако он даже в разгар кризиса попытался обратиться к Азии — и не так, как его предшественники. Он приехал больше слушать, а не говорить и читать нам лекции. Контраст с Бушем был заметен. Но рост изоляционизма в Штатах и возмущение против стран Азии из-за процессов глобализации (люди говорили, что потеряли работу потому, что она была экспортирована) ограничили возможности администрации Обамы по эффективному и глубокому вовлечению Азии в круг своего влияния.

А как насчет экономической взаимозависимости с США? Вы писали, что Америка была экономическим мотором для Китая и всей Азии.

— Взаимозависимость, конечно, есть, но проблема в том, что мы, азиаты, не очерчиваем контуры мира, не устанавливаем правила игры. Мы растем в нем, но не управляем им, не являемся его несущей колонной. Ею является Америка. И если Америка начнет раскачиваться, то у нас возникнут проблемы.

Конечно, в наших интересах, чтобы Америка устояла. Сингапур и вся Азия прилагают для этого серьезные усилия. Мы надеемся, что американо-китайские отношения останутся достаточно стабильными. И думаю, обе стороны сделают все возможное для того, чтобы процесс двусторонних отношений стал более управляемым — особенно учитывая, сколь много между ними разногласий (политические вопросы, Далай-лама, рабочие места, валютные вопросы и так далее).

А что насчет местного азиатского рынка? Может ли он стать мотором для развития Азии, альтернативным американскому?

— Сингапур активно торгует с Китаем, Индией и всем регионом. Мы пытаемся создать азиатское экономическое сообщество, внутри региона растет уровень потребления, но все же конечные покупатели большинства наших продуктов — европейские и американские потребители. Наши рынки не сравнимы по масштабам с западными. К тому же мы можем увеличивать объемы торговли и инвестиций, совершенствовать финансовые инструменты — но мы все равно останемся частью глобального рынка. Любые события, происходящие на нем, неизбежно коснутся и нас.

В подготовке статьи принимал участие Геворг Мирзаян