Возвращение к черному автомобилю

14 ноября 2011, 00:00

Редакционная статья

Фото: AP

Компания Benetton была создана в 1965 году и только спустя двадцать пять лет — в 1990-м — успешно прошла IPO, многие годы до этого будучи уверенно доходной компанией. Компания Groupon вышла на биржу всего через четыре года после своего появления и достигла капитализации 14 млрд долларов при убыточности в несколько сотен миллионов. В этом Большой Симптом нашего времени. Как справедливо подметил один западный экономист, раньше люди десятилетиями создавали компании, и венцом их деятельности было IPO. Теперь же сначала собираются деньги с разномастных инвесторов под идею, а потом уже на эти деньги в компанию закачиваются активы.

Одна из причин этого Большого Симптома — несколько десятилетий «высокого» денежного рынка. Денег так много, а мест приложения так мало, что хорошие идеи — а это прежде всего интернет-идеи — покупаются легко. Однако некоторых из нас не оставляет вопрос: а что смогут сделать на свалившиеся деньги новоявленные миллиардеры? Ведь их проблема в том, что они не успели накопить никаких реальных компетенций. И если создатели всех основополагающих активов в любой стране шаг за шагом обрастали умениями делать что-то лучше всех и этот капитал был источником эффективности их компаний и их экономик, то сможем ли мы найти в новых бизнес-лидерах источник роста хозяйственной эффективности, в которой сегодня так нуждается мир?

Нам возразят, что во многих случаях хороша сама идея, и она повернет хозяйство в сторону большей эффективности. Но так ли это? Собрать много покупателей и затребовать у производителя большую оптовую скидку — идея красивая, но она имеет и оборотную сторону: это убивает производство. Хорошие вещи и качество жизни создаются за счет некоторой избыточности ресурсов у производителя. Он должен иметь возможность вложить чуть больше, чем требует голый функционал вещи. В случае же поистине всемирного давления на себестоимость, что обеспечивают миллиардные аудитории интернета, производитель будет делать только примитив, и этим мы убиваем источники творческого развития хозяйства.

Мировая экономика находится в поиске новой парадигмы хозяйственного развития. И один из конфликтов этого момента заключается в том, что люди не хотят снижать уровень жизни, не имея при этом ресурсов для повышения эффективности своей деятельности. Массовое потребление еще более дешевых товаров не кажется долгосрочным выходом. Скорее возобладает другой сценарий: будут сформированы технологические решения, которые позволят делать вещи не более дешевыми, а более долгоживущими. Новая модель потребления будет, скорее всего, характеризоваться меньшими объемами и лучшим качеством, более долгим сроком службы вещей.

Нам кажется, что именно к этому сценарию сегодня разворачивается Европа, которая вполне может стать технологическим и предпринимательским источником новой индустриализации. На это указывают и наметившееся стремление к снижению налогового бремени на бизнес (что должно привести к его ускоренному развитию), и формирование нового поколения европейских предпринимателей, фактически возвращающихся к ремесленному производству.

Нынешняя волна роста интереса к интернет-проектам, конечно, получше качеством, чем имевшая место в конце 1990-х. Но она все равно прежде всего нацелена на повышение маркетинговых возможностей, и в конечном итоге ставка делается на глобальный дешевый бизнес. Нам же кажется, что мировой экономике для выхода из пике сегодня нужно не это (такая стратегия скорее является итоговой для десятилетий формирования массового рынка). И производители, и покупатели повсеместно страдают от недостатка локализации. Идея о том, что глобализация позволяет даже небольшой компании или небогатому человеку иметь доступ к наиболее современным и лучшим решениям и товарам во всем мире, конечно, хороша. Но на практике она оборачивается тем, что местные возможности теряются, а глобальные не приобретаются. Локальная экономическая среда оказывается слишком разряженной, не способствующей экономическому творчеству людей. Поэтому новая волна экономического роста неизбежно должна быть связана не с ростом глобальной конкуренции, но с повышением локальной кооперации.