Принуждение к эффективности

21 ноября 2011, 00:00

Завершение переговоров о нашем вступлении в ВТО вызвало эйфорию на Западе и глухую озабоченность в России. Натужный оптимизм, и то явно по должности, изображал лишь глава делегации переговорщиков, а министр промышленности и торговли вслух признал неизбежность болезненных последствий нового режима для нескольких отраслей.

Присоединение к ВТО в России трудно продать широкой публике, поскольку здесь не срабатывает традиционный аргумент — расширение доступа национальных экспортеров к мировым рынкам. Торговля углеводородами и биржевыми металлами правилами ВТО никак не регулируется. Таким образом, потенциальные улучшения коснутся продуцентов менее 10 процентов стоимости российского экспорта. К тому же со всеми значительными торговыми партнерами России и так уже согласован и действует режим наибольшего благоприятствования. Конечно, вступление в ВТО сделает жизнь этих экспортеров более спокойной. Членство в ВТО предоставляет дополнительные правовые преимущества в случаях антидемпинговых разбирательств, режим наибольшего благоприятствования не надо будет специально продлевать каждый раз путем двусторонних переговоров, а у лоббистов пресловутой поправки Джексона—Вэника в США будут выбиты из рук последние аргументы.

Так чего же мы все-таки ищем, вступая в престижный торговый клуб? Не тянет же нас туда лишь одно стремление не выглядеть белой вороной — последней крупной экономикой мира, до сих пор не присоединившейся к этой организации?

Надо честно сказать, что основные выгоды Россия получит не от снятия экспортных ограничений, чего и в рамках ВТО еще только предстоит научиться добиваться, а от внутренних реформ, когда и если обрабатывающие отрасли промышленности и АПК смогут повысить свою эффективность под напором усилившейся конкуренции на внутреннем рынке.

Правда, тут возникает вопрос: почему для того, чтобы проводить реформы по снятию тарифных и нетарифных барьеров, демонополизации бизнеса и барьеров для иностранных инвестиций, России обязательно требуется членство в ВТО? И почему она не может делать это сама, в одностороннем порядке, коль скоро они сулят ей выгоду? Банальный ответ: мешает дефицит самодисциплины — на самом деле не слишком-то убедителен. Ближайшие годы жизни в ВТО покажут, насколько эффективным окажется внешний стимул принуждения к эффективности.

Если обратиться к опыту стран, преуспевших в модернизации за последние полвека, то надо признать, что глубокая либерализация торговли вряд ли когда-либо была условием более высоких темпов роста и расширения экспорта на ранней стадии индустриального роста. Характерный пример — подъем «азиатских драконов», таких как Южная Корея и Тайвань, во многом достигнутый за счет методов, «перпендикулярных» рыночному фундаментализму ВТО. В Индии и Китае, рекордсменах по темпам роста в последнее десятилетие, основные реформы торговли не предшествовали выходу на траекторию быстрого роста, а состоялись лишь около десяти лет спустя после его начала. На первом этапе правительства обеих стран сосредоточили свои скудные административные ресурсы на совсем иных областях, чем либерализация торговли. Кроме того, нетарифные торговые ограничения в Китае и Индии и по сей день остаются одними из самых высоких в мире, несмотря на то что обе страны являются членами ВТО.

Вопрос, таким образом, состоит в том, когда Россия прошла эту первую, требующую защиты, фазу своего развития: в 90-х годах позапрошлого века? в 30-х годах прошлого? или не прошла ее до сих пор? Мы верим, что российское хозяйство и бизнес достаточно сильны, чтобы осваивать методы отстаивания собственных интересов, отличные от пещерного протекционизма.