Под нож

Все более вероятно, что долговой кризис в развитых странах заставит правительства пойти на жесткую экономию. Но это не поможет ни решить проблему долговой нагрузки, ни добиться восстановления устойчивого экономического роста

Фото: AP

«Суперкомитет» Конгресса США, который должен был предложить программу снижения расходов страны на 1,2 трлн долларов в течение ближайших десяти лет, выработать ее так и не смог. А потому уже с 2013 года США ждет секвестр бюджета — госрасходы будут автоматически сокращены на эту сумму. Половина секвестра будет обеспечена сокращением военных расходов, остальные 600 млрд долларов государство сэкономит, снизив финансирование по 200 федеральным программам, включая медицинское обслуживание, субсидии для малообеспеченных слоев населения и студентов.

Сопредседатели комитета сенатор Пэтти Мюррей и конгрессмен Джеб Хенсарлинг признали, что главной причиной провала стали разногласия между демократами и республиканцами. Последние несколько недель совещаний «суперкомитета» проходили по «партийному признаку» — совместные заседания вообще не проводились. В итоге демократы предложили сократить расходы более чем на 3 трлн долларов, увеличив при этом доходы бюджета на 1,3 трлн (за счет отмены налоговых льгот для состоятельных американцев, сокращения оборонных ассигнований и ограничения расходов по социальным статьям, в список которых попали программы медицинской помощи для пожилых и малоимущих Medicare и Medicaid). Республиканцы же заявили, что расходы можно сократить на 1,5 трлн долларов, повысив доходы на 250 млрд долларов. Достичь этого предполагалось за счет повышения пенсионного возраста с 65 до 67 лет, сократив расходы на соцстрахование малоимущих и увеличив выплаты в пенсионные фонды.

Отсутствие консенсуса в Вашингтоне стало частью игры в рамках начавшейся в Соединенных Штатах предвыборной кампании. 4 ноября 2012 года американцы отправятся на избирательные участки, и республиканцы готовы пойти на многое, чтобы полностью лишить шансов действующего президента Барака Обаму и провести в Белый дом своего кандидата. В этих условиях все инициативы администрации Обамы по изменению экономической ситуации в стране — от бюджета до рынка труда — приносятся на заклание политическим интересам оппозиционных республиканцев. Это серьезно повышает риски для американской экономики. Теоретические споры о том, что должно являться приоритетом правительств: сокращение дефицита бюджета во что бы то ни стало или же стимулирование экономического роста и избежание повторной рецессии, стали острейшим политическим вопросом. Причем исход этой дискуссии окажет сильнейшее воздействие на всю мировую экономику, прежде всего на переживающую глубокий долговой кризис Европу, где идут аналогичные споры.

Стимулировать или сокращать?

Так называемый суперкомитет был сформирован из 12 представителей Республиканской и Демократической партий еще в августе, когда в Конгрессе США шли дебаты вокруг госдолга страны, достигшего на тот момент законодательно установленного потолка 14,3 трлн долларов. Республиканцы настаивали на том, что Соединенным Штатам надо прекратить занимать и пора научиться балансировать свои расходы и доходы. И потому они отказались поднять уровень госдолга на 2,4 трлн долларов без увязки со значительным сокращением расходов правительства. В частности, они отмечали, что в последние несколько лет дефицит бюджета США не опускался ниже 1,3 трлн долларов.

Патовая ситуация еще с конца мая грозила обернуться дефолтом, что, как предупреждал министр финансов Тимоти Гайтнер, «неминуемо приведет к тому, что экономика страны погрузится во вторую рецессию». Но после долгих переговоров между двумя партиями в Конгрессе поздно вечером, накануне дедлайна, был достигнут компромисс, предусматривающий повышение потолка госдолга на 2,1 трлн долларов в три этапа.

Первый из них — немедленно на 400 млрд долларов. Второй — на 500 млрд долларов по запросу Белого дома. Наконец, третий — не менее 1,2 трлн долларов — по итогам работы «суперкомитета», который должен был к 23 ноября представить рекомендации по конкретным статьям расходов. Причем еще в августе было оговорено, что если члены «суперкомитета» не договорятся между собой или их рекомендации не будут приняты Белым домом, то автоматический секвестр начнется в 2013 году. Как заявил Обама, «в Конгрессе еще слишком много республиканцев отказывается прислушиваться к голосу разума. Они продолжают настаивать на защите двух процентов наиболее богатых американцев от дополнительного налогообложения в размере 100 миллиардов долларов».

«Задача, стоявшая перед “суперкомитетом”, не была чрезвычайной. Сокращение дефицита бюджета на 1,2 триллиона долларов за десять лет эквивалентно всего 0,6 процента американского ВВП в годовом пересчете. Суммарно же это менее трех процентов от 44 триллионов долларов, которые федеральное правительство США планирует потратить за десять лет. Плохо, что американские партии не способны договориться. Демократы даже не хотят рассматривать варианты структурных реформ социальных программ. А республиканцы по идеологическим соображениям выступают против любых повышений налогов. Несмотря на то что без этого практически невозможно сбалансировать бюджет, дефицит которого сегодня составляет девять процентов ВВП», — рассказал «Эксперту» Пол Эшуорт, экономист исследовательского центра Capital Economics в Лондоне.

На протяжении последних нескольких лет Соединенные Штаты продолжали проводить неокейнсианскую экономическую политику, администрация Барака Обамы с готовностью запускала различные масштабные программы стимулирования экономики (общим объемом 787 млрд долларов). «Первой задачей администрации было восстановить экономический рост, прежде всего за счет роста частного сектора. На это была нацелена экономическая политика кабинета Обамы. Вопрос дефицита все считали важным, но его решение откладывалось до лучших времен, когда экономика вновь будет расти, а частный сектор начнет создавать рабочие места», — говорит «Эксперту» экономист исследовательского центра IHS Global Insight Найджел Гоулт.

С такими взглядами Белого дома соглашались и ведущие американские экономисты, призывавшие сделать ставку на экономический рост. «Худшее, что можно сделать в условиях замедления, — сократить госрасходы, провоцируя, таким образом, еще большую депрессию. Не слушайте тех, кто утверждает, что жесткие меры по стабилизации бюджета помогут успокоить компании и потребителей и они начнут больше тратить. Так не бывает. Это показывают исследования на основе исторических данных. Те, кто требует сокращения расходов, подобны средневековым знахарям, которые лечили больных кровопусканиями и лишь усугубляли болезнь», — отметил лауреат Нобелевской премии по экономике Пол Кругман.

Интересно и то, что рейтинговые агентства не прореагировали на провал переговоров по сокращению расходов. Так, Moody’s, которое дает США самый высокий инвестиционный рейтинг ААА (пусть и с отрицательным прогнозом), подтвердило, что работа «суперкомитета» оказалась «информативной, но не решающей». Standard & Poor’s, которое в августе, когда Соединенные Штаты приблизились к дефолту, снизило рейтинг Вашингтона на одну ступень, отметило, что ситуация в США сегодня не изменилась.

Отчасти это связано с политическими ожиданиями. По данным опросов Gallup, в ноябре 2011 года работу президента Обамы одобряли лишь 41% американцев. Многие аналитики в Вашингтоне полагают, что он практически не имеет шансов на переизбрание в ноябре 2012 года. «Поэтому следующим президентом с высокой вероятностью станет республиканец, который изменит приоритеты экономической политики. Секвестр в 2013 году грозит Вашингтону в любом случае — с президентом Обамой или без него. Однако определенность с бюджетной ситуацией в США появится лишь в ноябре следующего года. Поэтому рейтинговые агентства не берутся ничего предсказывать», — считает Роберт Уорд, старший экономист Economist Intelligence Unit.

Экономия по-британски

Пока Соединенные Штаты столкнулись лишь с перспективой секвестра, многие европейские страны уже давно живут в его условиях. Наиболее серьезный пересмотр бюджетов (в сторону сокращения госрасходов) в Европе провели проблемные государства периферии еврозоны — Ирландия, Португалия, Греция, а также некоторые государства Восточной Европы. Из крупных экономик одной из первых после кризиса на секвестр пошла Британия, где баланс расходов и доходов был пересмотрен после выборов в мае 2010 года.

Пришедшая к власти коалиция консерваторов и либерал-демократов сделала своим приоритетом борьбу с дефицитом бюджета, который на тот момент составлял 11% ВВП. Уже летом прошлого года министр финансов Британии Джордж Осборн объявил о радикальном сокращении госрасходов на ближайшие четыре года. Согласно планам правительства, это позволит ликвидировать структурный дефицит бюджета уже к 2015 году. А затем можно приступить и к сокращению госдолга.

В ходе секвестра расходы британского бюджета будут уменьшены в среднем на 19%, что повлечет за собой потерю около 490 тыс. рабочих мест в госсекторе. В некоторых министерствах расходы за четыре года будут сокращены на 60%. Под секвестр попали даже королевская семья (14%), оборона (8%) и полиция (4%). Сферами, расходы на которые британское правительство уменьшать не стало, оказались лишь здравоохранение и средние школы. Кроме того, британские власти повысили некоторые налоги (например, НДС) и ввели новый сбор для банковской отрасли (он ежегодно будет приносить 4 млрд долларов).

«В Британии сокращение госрасходов, в том числе рабочих мест в госсекторе, началось до того, как экономика восстановилась после кризиса. Из-за этого вырос пессимизм потребителей, что замедлило экономический рост, особенно по сравнению с другими крупными европейскими экономиками. Безработица в Британии выросла до рекордного за 17 лет уровня, поскольку частный сектор не создал достаточно рабочих мест, чтобы компенсировать потери в госсекторе. Особенно тяжело на британском рынке труда молодежи — более миллиона человек оказалось без работы. Это замедляет процесс восстановления экономики, стагнация может продлиться довольно долго», — рассказала «Эксперту» экономист Capital Economics Вики Редвуд.

Мечта о балансе

Не менее остро проблема госдолга стоит в Германии — одном из крупнейших европейских должников. К 2011 году объем совместного долга немецкого федерального бюджета, 16 немецких федеральных земель, а также самостоятельных городов достиг 2,03 трлн евро. 64% этой суммы приходится на федеральный бюджет. Федеральные земли «виновны» в создании 30% госдолга, на города приходится лишь 6%. Правительство Германии несет на себе долг объемом 83,2% ВВП — это значительно превышает норму, установленную Маастрихтским договором, или, как его еще называют, европейским Пактом стабильности. Согласно этому договору, легшему в основу создания зоны единой европейской валюты, дефицит бюджета стран еврозоны не должен превышать 3% ВВП, а госдолг — 60% ВВП.

Помимо нарушения предписаний Маастрихтского договора в части объема госдолга последние полтора десятка лет Германия стабильно нарушала и предписания в области дефицита бюджета. Начиная с 1994 года он шесть раз превышал 3% ВВП, однажды подскочив даже до 4%. Последние два бюджета страны (2010-го и 2011 годов) были приняты с дефицитом 5,4 и 4,5% ВВП соответственно. Собственно, и новый бюджет на 2012 год предусматривает рост задолженности — федеральное правительство собирается взять новых долгов на 26,1 млрд евро.

Столь расточительная финансовая политика правительства уже много лет вызывает в Германии жесткую критику на всех уровнях. Несмотря на скромные проценты, которые Германия платит по своим бумагам (доходность по однолетним облигациям ФРГ составляет сегодня 0,24% годовых, по пятилетним — 1,13, а по десятилетним — 2,15%, это самая низкая доходность в еврозоне), значительный госдолг лежит на бюджете страны тяжелым бременем. По официальным данным, только в 2010 году ФРГ заплатила 33,1 млрд евро в счет обслуживания своего госдолга. В 2011 году эта статья расходов составила уже 36,6 млрд евро, или 12% всех расходов федерального бюджета.

Постоянные расходы, связанные с оплатой все новых и новых долгов, вызывают сильное раздражение немцев. Собственно, концепция бездефицитного бюджета, или долгового тормоза, как сами немцы называют процесс перехода от дефицитной экономики к сбалансированному бюджету, — их давняя мечта. Впервые концепция бюджета, не требующего увеличения задолженности, была сформулирована еще левым правительством Герхарда Шредера.

Правительство Шредера—Фишера осталось при этом в истории как три года подряд удерживавшее дефицит бюджета не выше отметки 3% ВВП. Но разработанные экономистами из СДПГ программы сокращения социальных расходов, самая значительная из которых — жесткая, если не жестокая, программа уменьшения расходов на поддержку безработных, так называемый закон Хартц-4, принесли свои плоды. Уже в 2006 году консервативное правительство во главе с Ангелой Меркель получило в наследство от Шредера не только социал-демократическую партию как партнера по правящей коалиции, но и резкое сокращение числа безработных, уменьшение социальных расходов и сближение показателей доходов и расходов федерального бюджета. В первый же год правления коалиции консервативной ХДС и СДПГ министерство финансов Германии заявило, что готово довести бюджет до бездефицитных показателей к 2011 году.

Долг как форс-мажор

Экономический кризис, разразившийся в 2008 году, внес в эти планы серьезные коррективы. Необходимость выкупать кризисные банки и многомиллиардные программы финансирования отраслей (чего стоит одна программа поддержки покупок новых автомобилей частными лицами!) немедленно проделали в немецком бюджете гигантскую дыру. Впрочем, даже это не помешало правительству Меркель уже в 2009 году разработать и принять закон, предусматривавший быстрый процесс сокращения новой задолженности и перехода к сбалансированному бюджету — не позднее 2014 года.

Разработанный немцами «долговой тормоз» — повод для национальной гордости. Закон запрещает властям брать новые долговые обязательства объемом более 0,35% ВВП в год. Разумеется, закон не обходится без исключений. В частности, обстоятельствами непреодолимой силы, разрешающими властям нарушить взятые на себя обязательства, могут стать «чрезвычайно мощная экономическая депрессия» или «масштабные стихийные бедствия». Тем не менее законодательно закрепленная концепция жесткого ограничения роста долговой нагрузки — это существенный шаг вперед по сравнению с весьма мягкими требованиями Маастрихтского договора.

Какое значение немцы придают продвижению своей концепции, показывает то, что тема «долгового тормоза» проникает в речи политиков и экономистов самого разного уровня. Федеральный канцлер Меркель, обращаясь к избирателям, не устает упоминать свой любимый образ швабской домохозяйки. Швабы — жители южного региона страны, Бадена-Вюртемберга, — традиционно считаются в Германии наиболее прижимистыми и даже скупыми. «Может ли в швабской деревне начаться футбольный матч? — Нет, потому что каждый раз, когда судья бросает перед матчем в качестве жребия монетку, в воздухе ее перехватывают швабы», — гласит одна из многочисленных шуток, посвященных швабской скупости. Именно такую почти болезненную бережливость ставит в пример и немцам, и соседям по Европе немецкий канцлер.

С Ангелой Меркель согласны и другие политики. Так, министр по делам европейской интеграции Гессена Йорг-Уве Хан, выступая две недели назад на открытии во Франкфурте крупнейшего немецкого экономического форума Euro Finance Week (подробнее о конференции читай в статье на стр. 54, "Кризис как повседневность"), с гордостью заявил собравшимся, что федеральная земля Гессен одной из первых в стране вписала в свою конституцию запрет на принятие новых долгов. В своей речи г-н Хан тоже упомянул швабскую домохозяйку, несмотря на то что швабы не самые популярные в Гессене соседи. Согласился с министром Ханом и Йорг Асмуссен, главный экономист в правлении Европейского центробанка и бывший статс-секретарь министерства финансов ФРГ. «Долгие годы наращивая объемы госдолга, мы создавали иллюзию благосостояния. Сегодня я счастлив, что саммит в Торонто принял в качестве целей сокращение объема новых долгов к 2013 году вдвое, а к 2016 году — полный отказ от новых долгов, то есть принятие сбалансированных бюджетов. Я рад, что Германия экспортирует сегодня свою модель отказа от долгов», — сказал г-н Асмуссен.

Статистика поможет

Впрочем, до сих пор не вполне ясно, насколько надежны немецкие цифры сокращения дефицита федерального бюджета. Многие критики отмечают, что в последние годы снижение новых федеральных заимствований часто достигалось за счет перекладывания обременительных расходов на плечи бюджетов нижестоящих. Так, начиная с середины 2000-х федерации удалось избавиться от значительной части расходов на социальную сферу, просто переложив ее на городские бюджеты. Городская часть социальных расходов превышает 40 млрд евро в год, это практически четверть всех городских расходов. Неудивительно, что после такого перераспределения ответственности дефицит городских бюджетов немедленно скакнул вверх. Ситуация еще больше усугубилась экономическим кризисом, сильно подкосившим доходную часть городских бюджетов. Только в 2010 году суммарный дефицит немецких городов составил 7,8 млрд евро. Суммарный же госдолг городов вырос с 2005-го по 2010 год со 158,1 млрд до 165,1 млрд евро.

Такой стремительный рост задолженности городов — бомба с часовым механизмом, заложенная под финансовую стабильность страны. Дело в том, что, согласно немецким законам, в случае банкротства города по его долгам должны отвечать федеральные земли, а по возможным банкротствам федеральных земель — федерация. Простое перекладывание долговой нагрузки с федерального уровня на городской не решает проблему финансовой стабилизации в долгосрочной перспективе. Наоборот, подобная маскировка нарастающего госдолга может привести к неконтролируемому росту расходов и стать неожиданным и болезненным ударом по формально сбалансированному, но на деле крайне уязвимому федеральному бюджету. Так что рассчитывать на сравнительно безболезненное решение проблемы долга не могут даже в такой экономически мощной и относительно беспроблемной стране, как Германия.