Революция для внешнего потребления

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
5 декабря 2011, 00:00

Президент Сирии Башар Асад смог предотвратить в стране гражданскую войну. Но далеко не факт, что ему удастся предотвратить интервенцию

Фото: Геворг Мирзаян
Надпись на плакате: "Тем, кто хочет свергнуть сирийский режим"

Последние месяцы Сирия стала основным ньюсмейкером на Ближнем Востоке. Заголовки мировых СМИ пестрят сообщениями о настоящей войне, которую режим Башара Асада ведет против собственного народа, требующего свобод и демократии. Газеты пишут о расстрелах массовых демонстраций протеста и выживших активистах, брошенных в застенки мухабарата (спецслужб). По версии СМИ, зверства сирийских властей потрясли даже местных военных, часть которых отказалась подчиняться «антинародному режиму», дезертировала и сформировала Свободную сирийскую армию, чтобы сражаться против верных Башару Асаду армейских подразделений. Руководство Свободной сирийской армии, а также сбежавшие в Турцию представители оппозиции призывают Запад немедленно вмешаться и остановить «преступления, чинимые преступным режимом Асада».

И похоже, Запад не надо долго уговаривать. Скорее наоборот, чрезвычайная его озабоченность судьбой демократии в Сирии и огромное давление, оказываемое им на сирийское правительство, крайне напоминают политику, проводимую в отношении недавно павшей Ливии. Складывается впечатление, что против Сирии ведется настоящая информационная война (как та, что велась ранее против режима Каддафи). Чтобы разобраться, что же происходит на самом деле, корреспонденту «Эксперта» удалось въехать в закрытую для иностранных журналистов страну.

От Хафеза к Башару

По прилете в аэропорт Дамаска меня встречает президент Сирии Башар Асад. Много Башаров Асадов. На этом плакате он улыбается, на другом — смотрит орлиным взглядом, через пару метров — сажает дерево. Разнообразный Асад будто напоминает вновь прибывшему: я все еще сирийский президент.

На улицах Дамаска меня окружают тысячи возбужденных демонстрантов, на площади разбиты палаточные городки. «Вот он, протестующий против режима народ», — думаю я и вдруг обнаруживаю, что и тут меня окружают сотни Башаров Асадов: на плакатах, на сирийских флагах, на машинах, на одежде людей и даже на их лицах в виде рисунков. Через пару мгновений я понимаю, что эти возбужденные толпы выступают за Асада и против тех сил, которые пытаются его свергнуть. Причину столь горячей любви к этому неоднозначному политику объяснил мне один митингующий: «Конечно, наши демонстрации вовсе не означают, что мы обожаем Башара Асада. Просто мы понимаем, что сегодня судьба президента тесно связана с судьбой Сирии. Если падет режим Асада, то вся Сирия погрузится в хаос гражданской войны или будет оккупирована». Подобную картину можно было увидеть и в Алеппо.

Чувства митингующих можно понять. Для любого сирийца, обладающего элементарным здравым смыслом, понятно, что семья Асадов выступает основным столпом существующей ныне в Сирии политической системы, обеспечивающей мирное сосуществование множества конфессиональных групп (христиан, друзов, суннитов, шиитов, алавитов) в одном государстве. Созданная отцом и предшественником нынешнего президента Хафезом Асадом, эта система базируется на абсолютно антидемократической политике под названием «вся власть меньшинству». Чтобы не допустить дискриминации меньшинств, суннитское большинство (75% населения страны) было попросту отстранено от процессов управления Сирией, карьерный рост мусульман-суннитов всегда упирался в стеклянный потолок. Все рычаги власти находятся в руках одного из меньшинств — алавитов, — к которым принадлежали сам Хафез Асад и его окружение. Остальные меньшинства, понимавшие, что демократия на Ближнем Востоке — это право большинства вырезать меньшинство, поддерживали режим Хафеза Асада как меньшее зло. Против были только суннитские лидеры, но любые их попытки заявить о том, что они должны управлять страной по праву большинства, жестко пресекались спецслужбами. Суннитские религиозные организации — и прежде всего местное отделение «Братьев-мусульман» — преследовались. Сирия была провозглашена светским государством, где, во имя сохранения стабильности, были запрещены некоторые гражданские свободы, действовал режим чрезвычайного положения.

С одной стороны, такая политика действительно избавила Сирию от масштабных конфликтов на межконфессиональной почве. Но с другой — резко радикализировала суннитские политические движения, заставила их уйти в подполье и усилила в их программе идеологическую составляющую. Асад и его алавитское окружение из «нелегитимных» постепенно превращались в «неверных», а лозунги о необходимости демократизации страны потонули в идеях типа «алавитов — в море, христиан — в Бейрут». Радикалы набрали такую силу, что в конце 1970-х — начале 1980-х годов спецслужбы уже не справлялись с ситуацией. Исламисты начали устраивать теракты, нападать на военных и членов правящей партии БААС. Тогда Хафезу Асаду пришлось задействовать армию. Исламистский бунт был подавлен с невероятной жестокостью. Апогеем стал штурм военными в 1982 году Хамы — города с традиционно религиозным суннитским населением, считавшегося оплотом восставших. В результате кровавого штурма погибло, по разным оценкам, от 17 до 40 тыс. человек, и исламистское подполье затихло почти на 30 лет. Копило силы. Ждало.

И когда по всему арабскому миру начал распространяться вирус арабской весны, исламисты посчитали, что настало время реванша. В марте они подняли восстание. Изначально им удалось повести за собой значительную часть населения (как суннитов, так и шиитов с христианами), разочарованного к тому времени в Башаре Асаде, сыне и наследнике Хафеза. «Когда он пришел к власти в 2000 году, народ был преисполнен надежд, — рассказывает мне высокопоставленный сириец. — Думали, что он, молодой, образованный, современный человек, начнет реформы. Но вот прошло десять лет, а все осталось по-прежнему (о том, почему у Башара Асада не получилось сразу же реформировать страну, см. “Путь Башара” в “Эксперте” № 14 за 2011 г.). И люди вышли на улицы».

Однако мечты организаторов о всенародном восстании так и не реализовались. Президенту удалось очень быстро вернуть себе доверие большей части населения. Сразу же после начала конфликта Башар Асад публично признал, что слишком затянул с реформами, и тут же начал их претворять в жизнь. Он отменил действовавшее почти пятьдесят лет чрезвычайное положение, сменил состав правительства и наиболее непопулярных губернаторов, объявил амнистию всем политзаключенным. Власти также приняли новый, относительно либеральный закон о СМИ и объявили о намерении в ближайшее время провести в стране выборы. Говорят, президент в это смутное время особенно много встречался со старейшинами и общественными деятелями (в том числе и теми, кто митинговал против него), стремясь консолидировать общество и возвращая себе имидж «народного президента». «Совсем с ума сошел, — жалуются мне сотрудники его охраны. — Здоровается со всеми, берет в руки то, что дают, ест угощения без проверки (ходят слухи, что его отец Хафез Асад заболел раком крови после того, как ему подарили облученные четки. — Эксперт”), требует, чтобы людей к нему пускали почти без досмотра».

Уроки Хамы

Поведение и риторика Башара Асада быстро раскололи протестное движение. Умеренные политические силы, в том числе и суннитские, посчитали, что их требования выполнены, и прекратили антиасадовские демонстрации. Радикалы же продолжили сопротивляться.

Изначально власти действовали против них согласно заветам Хафеза Асада. Армия и мухабарат проводили жесткие зачистки укрепрайонов исламистов. Как и 30 лет назад, жертвой подобной зачистки стала Хама. В этом городе до сих пор чувствуется присутствие войны. На улицах стоят танки и блокпосты, пережившие зачистку жители с ненавистью смотрят на военных.

Власти, нужно отдать им должное, быстро отказались от подобных зачисток. «Мы понимаем, что в Хаме проблема не решена. Она лишь подавлена, — признается сотрудник мухабарата. — Именно поэтому в отношении Хомса и Идлиба предпринимается другая стратегия». Вместо тотальных зачисток и военных операций власти взяли курс на проведение точечных операций силами мухабарата и спецназа (непосредственно в сражениях принимает участие всего несколько тысяч солдат). Особисты, конечно, не отличаются щепетильностью в отношении допрашиваемых, но их действия все же меньше раздражают местное население. Одновременно с этим власть пытается бороться с исламистами на идеологическом фронте. Ведет контрпропаганду среди населения, убеждая в необходимости единства сирийской нации, которую может разрушить лишь межконфессиональная рознь. Одно из наиболее эффективных орудий режима в этой войне — верховный муфтий Сирии Ахмад Бадрэддин Хасун, доносящий до паствы свое понимание ислама. «Наша проблема в том, что некоторые деятели хотят управлять религией и взять под контроль мировоззрение масс, поэтому и трактуют джихад как убийство. Хотя джихад — это созидание, — объясняет он мне. — Солдат, крестьянин, служащий — все они могут быть моджахедами».

Сирийцы красочно выражают свою поддержку Башару Асаду expert_781_098.jpg Фото: Геворг Мирзаян
Сирийцы красочно выражают свою поддержку Башару Асаду
Фото: Геворг Мирзаян

Власти надеются, что благодаря этой стратегии им удастся полностью искоренить исламистское подполье в стране. Конечно, есть и ряд побочных моментов. Так, нежелание проводить тотальные зачистки приводит к тому, что целые районы остаются под контролем исламистов. В частности, значительная часть города Хомс. «Там сейчас творится просто настоящий ужас», — признается мне россиянка из Волгограда, переехавшая много лет назад в Сирию. Услышав, что я журналист, она подсела за мой столик в дамасской гостинице. «Исламисты творят разбой, похищают и убивают людей, и не только заподозренных в сочувствии режиму Башара Асада, но и простых горожан», — говорит она.

Однако активные террористические действия исламистов скорее свидетельство слабости их позиции. Боевые возможности Свободной сирийской армии позволяют вести лишь партизанскую борьбу. В ее рядах теперь преобладают не столько сирийцы, сколько иностранные наемники, воюющие за деньги. Социальная база повстанцев сокращается — зверства, производимые исламистами и наемниками в Хомсе и других подконтрольных им районах, заставляют население выходить на улицы и требовать от правительства немедленно ввести войска. Масштабные антиправительственные акции прекратились, меньшинства и умеренные суннитские лидеры вновь сплачиваются вокруг президента. Сирийский этап арабской весны можно было бы считать завершенным — если бы в него не вмешались внешние силы, для которых игра в этой стране только начинается.

Все против Башара

В Сирии сегодня сплелись интересы целого ряда стран и организаций. Причем большинству из них выгодно свержение режима Башара Асада и последующая за этим дестабилизация государства. По мнению сирийских чиновников, один из главных внешних дестабилизаторов ситуации в Сирии — Турция. Долгое время Анкара проводила весьма сбалансированную политику в отношении своих соседей. Премьер-министр Реджеп Эрдоган рассчитывал сделать Турцию региональным лидером не за счет агрессивной внешней политики, а посредством экономического завоевания рынков соседних государств и поддержки общего для всех арабов «палестинского дела». Однако начавшаяся арабская весна изменила эту стратегию. Турецкие власти сразу просчитали, что итогом арабской весны в странах-жертвах станет замена авторитарных или диктаторских режимов на исламские, степень радикализации которых будет зависеть от конкретных стран и конкретных условий прохождения революции. И поскольку нынешним турецким властям гораздо легче находить общий язык с исламистами, чем с арабскими диктаторами-националистами (каждый второй из них считает себя наследником Гамаля Абдель Насера и выступает против усиления позиций Турции на «арабской земле»), Анкара активно поддержала революционный процесс. В том числе и в Сирии. Сотрудники мухабарата уверяют, что антиправительственные диверсионные группировки в Идлибе получают поддержку со стороны турецких спецслужб и делают свои вылазки именно с турецкой территории, куда сирийским военным вход воспрещен. Поскольку все руководство сирийских «Братьев-мусульман» руководит восстанием с турецкой территории, Анкара уверена, что в случае победы они в качестве благодарности введут Сирию в турецкую сферу влияния.

В падении режима Асада заинтересованы и некоторые силы в другом соседнем государстве — Ливане. Причем руководствуются они скорее не стратегическими, а личными мотивами. По словам сотрудников сирийских спецслужб, за поставками оружия боевикам из Хомса стоит Саад Харири, сын убитого в 2005 году бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири. Таким образом, сын мстит за отца — Запад уверен в том, что убийство Рафика Харири было организовано сирийским мухабаратом. На вопрос, почему же могущественная «Хезболла», друг и союзник режима Башара Асада в Ливане, не может прикрыть эту контрабанду, сотрудники сирийских спецслужб лишь качают головой. «Власть “Хезболлы” распространяется лишь на юг Ливана. А север — вотчина Харири».

Турция и Ливан доставляют серьезное беспокойство Дамаску, однако основным противником режима Башара Асада сейчас выступает Лига арабских государств, возглавляемая Катаром и Саудовской Аравией. Для них Сирия — элемент большой ближневосточной игры, соперничества между суннитскими арабскими государствами Залива и Ираном. До недавнего времени инициатива была полностью в руках Исламской республики. Махмуд Ахмадинежад атаковал по всем фронтам: завоевал расположение арабской улицы, приложил, по мнению некоторых, руку к волнениям в Бахрейне и Саудовской Аравии, укрепил позиции проиранских элементов в Йемене, через дочернюю иранскую структуру — «Хезболлу» — прибрал к рукам большую часть Ливана. И сейчас у арабских стран Залива появилась возможность нанести Ирану контрудар в Сирии через свержение дружественного Тегерану режима Асада и последующее выключение этой страны из иранской сферы влияния. Если им это удастся, Ирану будет причинен серьезный урон: для него Сирия — выход в Средиземноморье, через нее Иран ведет свою политику в Палестине. Если Сирия окажется в лагере его противников, то на протяжении всей западной границы Ирана — от Азербайджана до Кувейта — возникает санитарный кордон, отрезающий Исламскую Республику от всего Ближнего Востока.

Именно поэтому многие аналитики считают, что Сирию Иран без войны не сдаст. В случае если дела Башара Асада пойдут совсем плохо, Иран введет туда свои войска или подразделения своих союзников (саудовская пресса сообщает, что режим Асада уже импортирует боевиков из «Хезболлы», бойцов Муктады ас-Садра и кадровых военных из иранского Корпуса стражей). И именно поэтому в сирийской игре участвуют Соединенные Штаты. Американцам нужна небольшая, локальная война с Ираном для того, чтобы сбить спесь с иранского руководства и продемонстрировать слабость иранских войск арабской улице. Но при этом США не могут напасть на Иран, поскольку это вызовет полномасштабную войну. В Вашингтоне решили вспомнить опыт холодной войны и организовать новую «войну на периферии». В данном случае в Сирии.

Толкают к войне

Самым простым способом свергнуть режим Башара Асада был бы ливийский вариант — однако в этот раз соответствующую резолюцию Совета Безопасности принять не удалось. Россия, имеющая в Сирии свои интересы, применила право вето. Поэтому США, Турции и странам ЛАГ пришлось идти другим, более сложным путем. Для начала международные СМИ, и прежде всего подотчетная эмиру Катара «Аль-Джазира», развернули против Сирии информационную войну (некоторые аналитики считают, что часть показываемых по телевизору «антиасадовских акций» режиссируется и снимается в гипсокартонных павильонах). На основании данных СМИ международные организации делают свои доклады о состоянии в Сирии. Апогеем антисирийской пропаганды стал недавний доклад специальной комиссии ООН, сделанный по итогам интервью с 223 перебежчиками и жертвами сирийского режима. В этом докладе сирийские спецслужбы были обвинены во множественных преступлениях против гражданского населения. Так, авторы утверждают, что военнослужащие сирийских правительственных войск и сотрудники спецслужб убили по меньшей мере 256 детей, общее число жертв «произвола сирийского режима» оценивается в 3500 человек. «У нас есть очень прочная доказательная база», — уверяет председатель специальной комиссии Паулу Сержиу Пиньеру.

Несмотря на сомнительное качество и объективность подобной базы, информация о нарушениях прав человека в Сирии становится достаточным основанием для введения экономических санкций в отношении режима Башара Асада. Турция уже прекратила торговлю с Сирией, а ЛАГ объявила о введении ограниченного пакета санкций 28 ноября — после отказа Асада пустить в страну несколько сотен наблюдателей от ЛАГ (причем выбранных самой Лигой и на условиях самой Лиги). Аналитики не исключают, что в ближайшее время ЛАГ введет полное эмбарго на торговлю с Сирией. Солидарный с Лигой Евросоюз тоже выразил готовность принять новые санкции против Дамаска.

Цель финансово-экономических санкций против режима Башара Асада — посеять рознь между окружением президента и финансово-промышленными структурами страны. Губернатор экономической столицы Сирии, Алеппо, в разговоре со мной признает, что после прекращения торговли с Турцией доходы местных экспортеров упали наполовину. Но тут же добавляет, что Сирия уже нашла для себя новый рынок — Ирак, он способен принять огромное количество сирийских товаров. Причем сирийцы уверены, что санкции ЛАГ не помешают развивать торговлю с этой страной — в конце ноября официальные лица Ирака (вероятно, простимулированные Ираном) заявили, что не собираются исполнять принятые Лигой антисирийские санкции. Даже если в Багдаде уступят давлению США и подчинятся решению ЛАГ, «есть представители промышленности, которые не смирятся с этим», говорит губернатор Алеппо, фактически открыто намекая на возможность в короткие сроки наладить контрабандную торговлю. Сирии это вполне по силам — в стране до сих пор проживает почти миллион бежавших от войны иракцев, у которых остались родственники по ту сторону границы. Однако контрабанда с Ираком не покроет убытков от прекращения торговли с другими странами ЛАГ: на сегодня почти 60% сирийского экспорта идет в арабские страны и 25% импорта поступает оттуда. В ЛАГ и Вашингтоне надеются, что санкции приведут к банкротству сирийского бизнеса (не только в Алеппо — Тартус и Латакия живут за счет экспорта сельхозпродукции в арабские страны), массовым увольнениям и, как следствие, к новым антиправительственным выступлениям. И это, вкупе с недовольством армией высокими потерями от партизанской войны, вероятно, подтолкнет Башара Асада изменить свою стратегию по отношению к исламистам. Вместо того чтобы медленно и систематично додавливать их, окружение заставит президента снять вопрос с повестки дня путем быстрых и кровавых зачисток. И тогда Соединенные Штаты, Турция и ЛАГ получат долгожданный повод для гуманитарной интервенции. В преддверии они уже перебрасывают войска к сирийским границам (в частности, из Персидского залива к берегам Сирии переброшен американский авианосец «Джордж Буш») и консолидируют сирийскую оппозицию. Первого декабря на территории Турции прошли переговоры между представителями Сирийского национального совета (политическая оппозиция, базировавшаяся в Турции) и Свободной армии Сирии. Под чутким руководством иностранных посредников обе организации признали друг друга. Сирийский национальный совет заявил, что Свободная армия является официальной боевой структурой, ведущей вооруженную борьбу против «кровавого режима», в ответ боевики согласились считать совет главной политической структурой оппозиции.

Дамаск — Алеппо — Латакия — Тартус — Москва