Выбрали место для дискуссий

Думская избирательная кампания оказалась содержательной. И сделали ее такой не партии, а избиратели, проголосовавшие за конкурентный парламент

Фото: AP
«Единая Россия» провела кампанию, опираясь на старые лозунги

В отличие от читателей мы не знаем результатов выборов. Но, судя по предвыборной динамике, некоторые важные тенденции можно зафиксировать и не дожидаясь точных цифр.

Выборы начинались скучно. Изгнание из «Правого дела» Михаила Прохорова не оставило этой партии шансов на удачное выступление, а значит, и на расширение партийного состава Думы. Общероссийский народный фронт, созданный Владимиром Путиным в мае, во время кампании никак себя не проявлял. Ожидавшегося участия в выборах российского постпреда в НАТО Дмитрия Рогозина и, соответственно, громкого продвижения «русской» темы не случилось. Кампания должна была бы пройти в привычном русле. Но прежние тренды начинают ломаться.

В последние недели перед голосованием проявилось несколько новых тенденций. Во-первых, избиратели, которым, казалось бы, такая кампания должна быть неинтересна, собираются голосовать. Во-вторых, на выборы идет городской средний класс, ранее их игнорировавший. В-третьих, рейтинг «Единой России» перед выборами медленно, но устойчиво шел вниз, и ему не помогла ни усиленная агитация, ни выдвижение Владимира Путина в президенты.

Это значит, что надежды одних и опасения других, касающиеся «нового застоя», не оправдываются. Остановка в развитии нам не грозит, и в этом заслуга не политической элиты, а общества.

«Единая Россия», вид снизу

Когда весной лидер ЕР Борис Грызлов сказал, что партия намерена сохранить конституционное большинство в следующем составе парламента, это был чрезмерный замах. Уже после выборов 2007 года создателям партии было понятно, что 64% на федеральных выборах она набрала в первый и последний раз. На региональных выборах в последние четыре года она добивалась разных результатов, но в среднем уровень ее поддержки шел вниз. Партия теряла крупные города, причем наращивание агитационных усилий делало ее результат хуже.

Успех 2007 года сделал «Единую Россию» нечувствительной к этим изменениям. Руководители партии понимали, что дело идет не лучшим образом, но сильного стимула к переменам у них не было. Требовалось обновление риторики и кадрового состава, организационные перемены. Возможно, если бы ЕР удалось вобрать в себя те дискуссии, которые шли «вокруг парламента», у нее был бы шанс превратиться в доминирующую партию на многие годы вперед, как произошло с японской Либерально-демократической партией, находившейся у власти пятьдесят лет без перерывов. Но для этого были нужны решительные шаги, например создание фракций. А масштаб угрозы доминированию партии был не настолько велик, чтобы пробудить в ней решительность.

 expert_781_016.jpg Фото: AP
Фото: AP

Возможно, единороссы слишком много надежд возлагали на рейтинг Владимира Путина, считая, что премьер в любом случае вытащит партию. Практика показала, что одного Путина уже мало. По данным ВЦИОМ, сентябрьский съезд, на котором было объявлено, что премьер возвращается в президенты, а Дмитрий Медведев возглавит список партии на выборах, дал ЕР прирост в 3,5% рейтинга. В 2007 году решение Путина возглавить список партии дало им 12–13%.

Главная проблема для правящей партии не в том, что как-то особенно сильно вырос чиновничий произвол. И не в том, что экономика растет слишком медленно. В конечном счете кризис мы пережили не так плохо, а состояние рынка автомобилей скорее говорит о недурном самочувствии потребителей. Рейтинг губят детали.

То, например, кто-то из чиновников неосторожно обмолвится об отмене стипендий. Кто-то пытается протолкнуть совершенно неадекватный образовательный стандарт для средней школы и произносит невнятицу в ответ на прямой вопрос о планах ввести платное школьное образование. Кто-то напишет весьма спорный проект закона об здравоохранении, а потом жалуется премьеру на «травлю» после содержательной критики этого законопроекта. Кто-то придумает платную рыбалку. Кто-то выскажется в духе «российской экономике нужно еще больше иностранных мигрантов». В итоге оказывается, что политику государства определяют ведомства с их ведомственным усмотрением, а правящая партия не только не может согласовать эти усмотрения между собой, но и непротиворечиво объяснить избирателям, зачем все это нужно и как это служит их интересам.

Прогноз ВЦИОМ относительно результатов «Единой России» регулярно снижался с того момента, как социологическая служба начала проводить опросы по возможным результатам думских выборов. В ноябре 2010 года результат ожидался на уровне 62,9%, в марте 2011-го прогнозировалось 58,7%, в июне 58,3%, в августе 55%. В октябре — то есть после объявления о том, что предвыборный список ЕР возглавит Медведев, а Путин будет выдвинут на третий президентский срок, — ВЦИОМ прогнозировал результат 53,8% голосов за «Единую Россию». Последний прогноз, составленный 25 ноября 2011 года, зафиксировал тот же результат с отклонением в доли процента (53,7%)

За что голосовали

Перед выборами ведущие социологические службы не давали подробных данных об ожидаемой явке на выборы среди разных социальных групп. Но настроения в рунете и простые беседы со знакомыми подсказывали, что средний класс, к политике обычно равнодушный, в этот раз твердо намерен идти на выборы. Пассивные настроения вроде «за меня все решили», «все равно подтасуют» далеко не доминировали. Граждане выступали не за слом политической системы (что предполагали призывы испортить бюллетень или не ходить на выборы), а за ее мирную трансформацию.

Призывы голосовать за любую партию, кроме «Единой России», можно было бы считать протестом. Но на самом деле мы впервые сталкиваемся с массовым рациональным голосованием. «За любую другую партию» собираются голосовать даже люди, в принципе согласные с политикой российского руководства и отдающие должное разумным сторонам этой политики. Люди голосуют не против ЕР, а за конкурентный парламент, способный хотя бы обсудить вопрос, перед тем как поддерживать законодательные инициативы исполнительной власти. Люди голосуют за возвращение дискуссии в парламент, потому что они не удовлетворены ситуацией, когда споры об образовании и здравоохранении идут где угодно, но не в Думе. Характерно, что избиратели рассуждают рационально и искушенно: при выборе партии речь идет о том, пройдет ли она в парламент и сможет ли оппонировать «Единой России», а личные и идеологические симпатии и антипатии остаются в стороне.

Избиратели хотят принимать самостоятельные решения и реализуют свои желания настолько, насколько им позволяют обстоятельства. Отмечаемый социологами рост показателей «Справедливой России» в этом смысле тоже может быть объясним: голосование за партию с наименьшим отрицательным рейтингом в этой ситуации оказывается наиболее приемлемым, то есть вынужденным шагом, менее всего связанным с дополнительными моральными обременениями.

 expert_781_017.jpg Фото: AP
Фото: AP

Иными словами, в нынешних выборах может оказаться гораздо меньше ритуального и гораздо больше гражданского, чем в прошлых. Такой тип голосования больше соотносится с созданием инициативных групп против точечной застройки, с волонтерской работой, с другими формами самостоятельной позиции в важных с экономической или моральной точки зрения вопросах — одно не прямо следует из другого, но находится, скажем так, в плоскости одинакового ценностного выбора.

То, что при этом голосуют не потому, что поддерживают какую-то конкретную партию, а потому, что «иначе нельзя», показывает лишь, что нынешняя партийная система совершенно не подготовлена к тому, что кто-то пойдет и проголосует, потому что у него действительно есть собственное мнение и он хочет что-то решать, — во всяком случае, так это выглядит, если речь идет о выборах федерального уровня. Это желание общества (или его активных представителей) заключить с властью договор, обязывающий обе стороны, высказанный в условиях, когда составить депутацию для такого предложения толком не из кого. Надо признать, что высказывается оно в условиях, когда сумма требований невелика: по большому счету, претензии к власти у многих сводятся лишь к раздражению и усталости, вызванной именно тем, что многое решается без них и разговора на равных с властью никак не получается. В том числе поэтому оставлять эти настроения без внимания не стоит. Принципиальный поход на выборы в этом смысле может стать маленьким шагом для гражданина и большим для гражданственности. Во всяком случае, это произойдет, если власть — а также все политические силы — увидит в этом не угрозу, а надежду.

Выборы без позитива

Авторы недавнего доклада «Движущие силы и перспективы политической трансформации в России» (Сергей Белановский, Михаил Дмитриев, Светлана Мисихина, Татьяна Омельчук) видят корень ослабления позиций ЕР в том, что за последнее десятилетие в России произошла социальная поляризация. Возник массовый средний класс, составляющий четверть всего населения страны и треть взрослого населения. Его политические интересы качественно отличаются от интересов бедных слоев. Поэтому в стране уже невозможно удерживать единственный центр политической риторики, как в начале 2000-х, когда население было более однородным. ЕР пытается остаться таким центром, но в итоге ей не верит ни средний класс, ни бедные.

Эти выборы показали, что политический спрос драматически опережает политическое предложение. Кроме ЕР нам предлагалось голосовать за КПРФ, ЛДПР и «Справедливую Россию». Ностальгическое «Яблоко», по опросам, в Думу не проходило и, соответственно, в расчет при рациональном голосовании не принималось; «Правое дело» и «Патриотов России», кажется, никто и не вспоминал. На множество избирателей, которые хотят получить конкурентный парламент, имеется либо «Единая Россия», представляющая «начальство в целом», либо две левые партии, либо эпатажная ЛДПР. Причем одна из левых партий, КПРФ, мягко говоря, сильно устарела, а другая несет весьма размытый идеологический заряд, способный вылиться и в русскую версию социал-демократии, и в левый популизм.

Слабость политического предложения касается не только идеологического профиля партий. Нынешние выборы прошли при полном отсутствии позитивной повестки дня. Оппозиция занималась исключительно критикой «Единой России». А «Единая Россия» умудрилась не выдвинуть ни одной притягательной идеи.

Выборы уже не ритуальны expert_781_020.jpg Фото: AP
Выборы уже не ритуальны
Фото: AP

Нет, к концу сентября кое-что забрезжило. В своей речи на съезде ЕР Владимир Путин говорил о новой индустриализации, о 25 миллионах рабочих мест, которые предстоит создать за ближайшие двадцать лет, о 6–7% годового экономического роста как об ориентире для властей, о росте среднего класса. «Единая Россия» приняла речь своего лидера в качестве программы, расписавшись тем самым в собственном бессилии (без Путина и программы не будет), и не сделала в ходе кампании ничего, что могло бы эти тезисы развить. По сети ходят инструкции агитаторам-единороссам: напирайте, мол, на то, что другие еще хуже. Директора школ на родительских собраниях призывают «выбрать стабильность». Ноябрьский съезд ЕР стал ремейком 2007 года с акцентом на необходимость блюсти суверенитет и напоминанием о «лихих 90-х».

Понятно, что партия была дезориентирована выдвижением на первое место в списке Дмитрия Медведева, и ей пришлось чуть ли не перепечатывать уже заготовленные агитматериалы. Понятно, что фирменный президентский лозунг модернизации массам не очень понятен. Но ведь Путин своей «новой индустриализацией» и предложил способ перевести этот лозунг на понятный людям язык. И даже среднему классу можно было попытаться объяснить, что его, среднего класса, численный рост — это и есть долгосрочный и самый надежный залог улучшения качества государства. Ничего этого сделано не было, и в итоге правящая партия вела реактивную кампанию, отбиваясь от критики оппонентов. Венцом, безусловно, стала фраза депутата Хинштейна: «Лучше быть партией жуликов и воров, чем партией убийц, насильников и грабителей».

Риски слабого правительства

В отличие от нас читатели уже знают, сколько голосов набрала «Единая Россия» на выборах в Госдуму. Мы же с уверенностью можем сказать лишь то, что городской средний класс — главный двигатель политических перемен в последние годы — собственного представительства в Думе не получил. Его запрос на конкурентный парламент будут выражать две левые партии и ЛДПР.

Это довольно неустойчивая ситуация. Она подталкивает левых к тому, чтобы, отстаивая экономические интересы бедного ядра своих избирателей, одновременно окормлять средний класс радикальными политическими лозунгами. Заметим, что в нашей новейшей истории опыт конкурентного парламента слаб. В двух первых созывах Думы тон задавали левые, занятые исключительно борьбой с президентом Борисом Ельциным. В двух последних «Единая Россия», составлявшая конституционное большинство, послушно кивала головой на все предложения Кремля и Белого дома. Дума 1999 года была построена на ситуативных коалициях, формировавшихся вокруг «Единства», и была полна олигархическими лоббистами.

Было бы ошибкой считать российское чиновничество монолитом. На этих выборах впервые появилась оригинальная технология борьбы внутри региональных элит. Хотите снять губернатора? Добейтесь низкого результата «Единой России» на выборах в Думу по региону, и есть аргумент, чтобы настаивать в Кремле на его отставке. Ситуация, когда рейтинг правящей партии идет вниз, открывает новые возможности для политической игры. Этими возможностями могут воспользоваться далеко не только одни гражданские активисты и волонтеры благотворительных организаций. Ими будут пользоваться и разного рода бюрократические кланы. Политические заморозки заканчиваются, надо готовиться к тому, что первыми из-под снега появятся отнюдь не цветы.

У «Единой России», как и у остальных участников выборов, есть еще шанс исправить ошибки, допущенные в думской кампании. Сюжет «жулики и воры vs наймиты Запада» исчерпан до крайности. Рискнем предположить, что его повторение на президентских выборах только разозлит избирателей. Снижение доли ЕР в Госдуме означает не только успех оппозиции, но и новые требования к ее ответственности. Снижение рейтинга Владимира Путина ставит политический класс перед такими вызовами, которых он раньше не знал. Например, оно делает невозможным бесконечное перекладывание на этот рейтинг всех тех экономических и моральных издержек, которыми сопровождается деятельность российской элиты.

Если верить упомянутому докладу Михаила Дмитриева и его коллег, наше будущее благоприятно. Средний класс уже составляет почти половину населения крупных городов. Авторы доклада полагают, что к концу десятилетия он составит большинство населения страны. Это чрезмерно оптимистичная оценка — текущие темпы экономического роста не позволяют надеяться на столь быстрое увеличение доли среднего класса. Но они правы в том, что по мере того, как число «средних русских» будет нарастать, у партий, представляющих их интересы, появится шанс добиваться зримых успехов на выборах. А для левых электорально выигрышными станут респектабельность и умеренность, а не популизм. Задача страны сейчас в том, чтобы не допустить политических или экономических авантюр, способных остановить рост среднего класса или повернуть его вспять. А лучше — в том, чтобы его усилить.