О симметрии

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
19 декабря 2011, 00:00

На Болотной площади 10 декабря случилось именно то, к чему семь лет трудолюбиво готовились как те, кто грезил цветными революциями, так и те, кто клялся таковым противостоять. Неожиданный экзамен равно завалили обе стороны. Оппозиционеры, увидевшие наконец наяву народ на площади, не знали, о чём с этим народом говорить; не знали даже, как с ним говорить, — речи ораторов слышала, да и слушала меньшая часть митингующих. Власть оказалась готова не лучше. Немедленное объявление истинными организаторами митинга Госдепа США и лично миссис Клинтон да спешное проведение натужного и жалкого контрмитинга на Манежке — вот и всё, что у неё оказалось наготове после долгих лет недешёвой «антиоранжевой» работы.

Первыми начали показывать класс, естественно, разного толка оппозиционеры. Они долго и неприятно препирались перед митингом, чуть не потеряв сыплющийся на них шанс в метаниях между двумя площадями. Потом они не сумели толком договориться о содержании резолюции. Наконец, уже после митинга они продолжали демонстрировать организационную беспомощность и искреннюю неспособность договариваться — теперь и в прямой интернет-трансляции. Протестное движение могло бы быстро пойти на спад, если бы сама власть не подливала масла в плохо поддерживаемый огонь.

Власть с первой же минуты явила замечательную ригидность, которая не могла не раздражать. Не говоря даже о вполне безумных речах Чурова (про частные квартиры, на которых-де сняты провокационные видеоролики о выборных подтасовках), протестантов злили и настойчивые советы не шуметь попусту, а коли что не так, обращаться в суды. Нет, в суд обращаться и вправду надо, но ведь уже довольно широко известны плоды долгой шлифовки нашего выборного законодательства. Нынче не только узкие специалисты знают, что переписывание итогового протокола — едва ли не важнейший способ фальсификации — давно не является правонарушением; что члена избирательной комиссии можно привлечь к ответственности только с согласия регионального прокурора и пр. Поэтому раздающиеся сверху призывы обращаться в суды, не сопровождаемые активностью хоть тех же прокуроров, не всем нравятся.

Справедливости ради отметим, что и захоти власть исполнить требования митинга на Болотной, ей бы это не удалось: резолюцию там приняли невыполнимую. Чурова уволить, конечно, можно, но расследовать все нарушения и фальсификации или зарегистрировать все оппозиционные партии за отведённые митингом на ответ две недели просто не успеть. Пересчёт голосов на отдельных участках, необходимый и осуществимый, организаторами в резолюцию не внесён. Отменить же прошедшие выборы и назначить новые, как требует резолюция, оставаясь в рамках действующего права, нельзя вообще; а серьёзные сдвиги в действующих законах по требованию одного митинга — не случаются. Власть могла разве что показать готовность к диалогу, но и этого она не делала — вплоть до путинского общения с народом в прямом эфире.

Путин высказал несколько предложений, способных стать началом такого диалога: и про веб-камеры на избирательных участках, и про облегчение регистрации новых партий, и про либерализацию, пусть и весьма странную, назначения губернаторов. Не знаю, зачем премьер-министр счёл нужным сделать эти предложения подчёркнуто пренебрежительным тоном. Политолог Павловский объясняет: чтобы серьёзные политики перестали надеяться прийти к власти за счёт улицы. Едва ли так — нет у нас таких серьёзных политиков. А вот приход на ближайшие митинги людей, услышавших от премьер-министра, что на Болотную они ходили за деньги, надо думать, обеспечен.

Тем не менее предложения со стороны власти сделаны, они позволяют двигаться дальше — вот и нужно двигаться. У протестующих с Болотной площади, у власти и у всех вообще граждан, как бы они к тем двум сторонам ни относились, есть общий — и притом существенный — интерес. Все последующие выборы, начиная уже с мартовских, не должны вызывать массовых подозрений в нечестности подсчёта. Тут речь не только о нежелательности революции, речь и о дееспособности власти, которую вполне вероятные экономические неприятности будут жёстко испытывать. Мне кажется, следует добиваться не отмены прошедших выборов, которая и невозможна, и не нужна, а простых и конкретных вещей, против которых никто не возражает — и которых никто не делает.

Во-первых, нужно всё-таки добиться быстрого и жёсткого расследования хотя бы нескольких вопиющих случаев фальсификации. Иски уже, кажется, подаются; нужно проследить, чтобы они были доведены до уголовного обвинения конкретным лицам. Это не очень просто, но возможно — если все этапы развития дел будут предельно гласными. Во-вторых, нужно сделать контроль над подсчётом голосов исчерпывающим. Премьер предлагает веб-камеры и круглосуточную трансляцию — прекрасно; но этого явно недостаточно. (Забавно, что ЦИК сразу же выкатил смету на реализацию этого предложения — похоже, завышенную как минимум раз в пять.) Переписывать немыслимой длины и чрезвычайной хитрости избирательные законы — и долго, и трудно, и неизбежна масса возражений. Но можно поверх этих толстенных законов принять подзаконный акт — что-то вроде регламента работы избирательных комиссий. Он должен быть краток и внятен. Он не должен противоречить действующим актам, поэтому он не сможет, например, запретить то же переписывание итогового протокола, но он сможет это переписывание жёстко обусловить: можно переписать в таких-то случаях; причины переписывания так-то документируются и так-то публикуются — вместе с исходным вариантом протокола. Против создания такого акта не придумать ни одного белого аргумента; сделать его можно быстро — вот и нужно его сделать быстро. Вместе с резким увеличением числа наблюдателей на участке (а оно, мне кажется, уже гарантировано) это и даст основание верить, что где-где, а при подсчёте голосов — всё честно.

Конечно, подсчёт голосов не самый важный и даже не самый острый вопрос. Но у него есть важнейшее свойство: по этому вопросу налицо консенсус. Нет, понятно, что «кто-то кое-где у нас порой» в глубине души вовсе не желает в этом деле прозрачности, но вслух — абсолютно все «за». И как сделать — понятно. Если уж таких задач не решать, непонятно, какие решать.