США шатаются, ЕС трещит

До разрешения основных экономических проблем на Западе еще далеко, но уже сегодня можно сделать вывод, что Соединенные Штаты, скорее всего, выйдут из кризиса с меньшими потерями, чем Евросоюз

Фото: Reuters
Восстановить устойчивый экономический рост с помощью косметических мер Америке не удастся

По итогам 2011 года американская экономика преодолела важный рубеж, и впервые со Второй мировой войны госдолг США превысил размеры ВВП. К началу 2012 года американский долг вырос до 15,23 трлн долларов, в то время как ВВП страны составил 15,17 трлн долларов (см. график 1). США вошли в клуб должников-рекордсменов, долги превышают размер экономики. До недавних пор уровень долга выше 100% ВВП отмечался лишь в Японии, Италии, Португалии и Греции.

Экономика США (как и Британии, и других стран со схожей моделью капитализма) до сих пор переживает период стабилизации после кризиса, вызванного чрезмерным ростом рисков. Известный американский экономист Хайман Мински в 1986 году опубликовал книгу «Стабилизация нестабильной экономики», где предложил гипотезу финансовой нестабильности. По его мнению, уровень долгов — равно как и хрупкость экономики — определяется экономическими циклами. Длительный период экономического благополучия повышает хрупкость экономики: люди, принимающие решения по инвестициям и сбережениям, начинают недооценивать опасности и переоценивать возможности. Таким образом, период бурного роста закладывал основу разрушения.

Десятилетие накануне кризиса 2008–2009 годов стало временем бурного расширения частного кредита — компаний и домохозяйств, особенно в США, Британии, Ирландии, а также в странах Средиземноморья. Кредитный бум основывался на резком подъеме цен на недвижимость, что давало жителям развитых стран ощущение большего богатства и позволяло больше занимать. Как только пузыри на рынках недвижимости и кредита сдулись, это привело к резкому росту фискальных дефицитов — практически автоматически.

Резкий рост дефицитов бюджетов стал одним из трех механизмов, предотвративших сползание западных экономик в повторение Великой депрессии 1930-х годов — в сочетании с финансовыми интервенциями и резким снижением процентных ставок. При стоимости денег близкой к нулю (а в реальном выражении даже отрицательной) дефициты бюджета кредитоспособных государств помогли поддержать совокупный спрос, а также стимулировать процесс сокращения частных задолженностей и улучшения качества частных активов.

Частный сектор уже чувствует себя значительно лучше. Так, в конце 2011 года соотношение долга финансового сектора к ВВП в США вернулось на уровень 2001-го. А уровень долгов домохозяйств — на уровень 2003-го (см. график 2). Кроме того, американский рынок недвижимости начал показывать признаки стабилизации: перестало сокращаться число новых проектов, а уровень цен, по прогнозам, должен перестать падать в 2012 году. Это означает, что американская экономика сможет вернуться к росту, хотя и ограниченному. Среди серьезных противодействий этому росту будут: сокращение госрасходов, продолжение кредитной паузы, риски коллапса еврозоны и, вероятно, ситуация на рынке нефти.

Америка выжидает

В любом случае нельзя ждать от этого роста устойчивости, поскольку он будет происходить в несбалансированной экономике, которая легко может скатиться в новую рецессию. Дело не только во внешних шоках вроде кризиса в зоне евро, способного парализовать финансовую систему США и привести к сокращению экспорта. Сохраняются существенные внутренние риски. Недавнее исследование экономиста ФРС Джереми Наливека показывает, что экономика США вошла в 2012 год со «скоростью остановки». Исследователь обнаружил, что за последние 60 лет в 70% случаев, когда реальный рост ВВП опускался ниже 2% к предыдущему году, в течение последующего года случалась рецессия. Основная причина в том, что при экономическом росте ниже 2% в стране начинает увеличиваться безработица, а бизнес прекращает инвестировать, что создает самоподдерживающийся негативный тренд (сначала психологический, а затем и экономический). В первом полугодии 2011 года реальный рост в США был ниже 2%. И хотя в третьем квартале он поднялся до опасной отметки, этого может быть недостаточно, чтобы вывести экономику из рисковой зоны.

Сохранение высокого уровня задолженности будет препятствовать быстрому восстановлению темпов. Так, консенсус-прогноз для роста ВВП США в 2013–2016 годах составляет всего 2,2% в год (на грани той самой опасной зоны). Это значительно ниже средних темпов не только в 1990-е (3,2% в год), но и в предкризисное десятилетие (2,7% в год). Для восстановительной фазы роста, когда темпы, как правило, оказываются выше обычного, поскольку компании могут задействовать недозагруженные ранее мощности, сравнительно недорого набирать многочисленных безработных, а также использовать капитал, который не инвестировался во время кризиса (напомним: компании США сидят сегодня на рекордных в корпоративной истории объемах наличности), это весьма разочаровывающие прогнозы.

Фундаментальное состояние американской экономики весьма противоречиво. С одной стороны, государственные финансы находятся в отвратительном состоянии. И совершенно непонятно, как с этим быть. Невысокие темпы роста экономики делают фактически невыполнимыми заявленные планы по сокращению бюджетного дефицита. Ведь правительству придется пойти на сложный выбор: сокращать госрасходы или же повышать налоги. Тут показателен свежий опыт Британии. Сокращение госрасходов до того, как экономический рост вернулся на устойчивую траекторию, оказывается опасным — от него увеличивается безработица и сокращается совокупный спрос. Сложность балансировки уже признали даже британские власти. В конце ноября премьер-министр Британии Дэвид Кэмерон заявил, что сокращение госдолга страны оказалось «более сложной задачей, чем кто-либо из моей команды мог себе представить». Так что задача, стоящая перед США, практически не имеет «хорошего» решения.

С другой стороны, американская денежная и валютная политика вполне адекватны. Федеральный резерв перенасытил экономику деньгами, и это позволяет частному сектору заняться сокращением долга, а правительству — снизить стоимость заимствований и обслуживания госдолга. Такой подход позволяет поддерживать экономику на плаву, но запуска новой волны экономического роста, как показывает опыт Японии, больше десяти лет живущей при нулевых ставках, вовсе не гарантирует. Скорость обращения денег в американской экономике упала до исторических минимумов (см. график 3), а это значит, что основные игроки продолжают выжидать, рассматривая некоторое улучшение конъюнктуры как слишком неустойчивое, чтобы ринуться в бой. Новую же волну роста может инициировать только бизнес, когда разгребет завалы и выработает новую стратегию развития, но до этого, судя по всему, еще далеко.

Помочь бизнесу должно заметное ослабление национальной валюты. Многолетняя тенденция на укрепление доллара относительно валют стран — торговых партнеров США прервалась (см. график 4). Это создает возможности для возвращения рабочих мест на американскую территорию. Размещение производств в развивающихся странах уже не настолько рентабельно, как еще несколько лет назад. Рост благосостояния этих стран, прежде всего Китая, привел к существенному повышению себестоимости производимой там продукции. Ослабление доллара лишь укрепляет тенденцию на конкурентоспособность американских предприятий. К тому же и политическая задача на «реимпорт» рабочих мест уже поставлена. Компаниям, создающим рабочие места в США, предложены неплохие налоговые скидки. Общая стоимость плана, выдвинутого президентом Бараком Обамой, оценивается в полтриллиона долларов. А в начале января этого года Обама пообещал, что будет рассказывать о преимуществах инвестиций в США, убеждая бизнес создавать рабочие места в ущерб стратегии аутсорсинга. Не сразу, но в течение нескольких лет такая стратегия может дать ощутимый результат. Показательно уже то, что в последние годы американский дефицит платежного баланса существенно сократился (см. график 6). Частичная реиндустриализация США может стать одной из составляющих новой волны экономического роста.

По наихудшему сценарию

На американском фоне ситуация в Евросоюзе выглядит более опасной. Несмотря на все попытки сохранить единую европейскую валюту, независимые экономисты считают, что вероятность распада зоны евро остается довольно серьезной. Так, исследовательский центр Economist Intelligence Unit (EIU) полагает, что зона евро распадется в ближайшие два года с вероятностью 40%.

В случае ее распада (или даже выхода из нее отдельных членов) в экономиках еврозоны произойдет сокращение ВВП — от 10 до 25%. Оно будет вызвано коллапсом банковских систем и серьезными корпоративными банкротствами — ничего подобного не произошло после краха американского инвестбанка Lehman Brothers в 2008 году. Многие коммерческие контракты между странами и компаниями еврозоны окажутся в ситуации юридической неопределенности. Будут нарушены технологические цепочки в значительной части Европы и даже в мировой экономике (куда масштабнее, чем последствия для японских автоконцернов после землетрясения и цунами в марте 2011 года). В наиболее пострадавших странах еврозоны может практически остановиться промышленное производство.

Доходы правительств от налогов резко сократятся, поскольку прибыли компаний исчезнут, а компании уволят миллионы сотрудников. Долговое бремя всех стран еврозоны резко вырастет. Безработица может подняться до 20% в большинстве стран бывшей зоны евро, а в некоторых (Греция, Португалия и Испания) — до 50%. В наиболее слабых странах будут введены ограничения на движение капитала, чтобы воспрепятствовать бегству денег (в наиболее сильных странах это тоже возможно во избежание резкой ревальвации). ЕЦБ, если он сохранится, будет вынужден все активнее печатать деньги, чтобы финансировать госрасходы и удерживать ключевые государственные сектора (армию, полицию, госуправление) от коллапса. С течением времени ситуация начнет выправляться, однако странам Европы могут потребоваться годы, прежде чем уровень жизни вернется к предкризисному. Государство будет вынуждено играть более существенную роль в экономике — многие банки и крупные компании подвергнутся национализации.

Значительная часть Европы вынужденно вернется к национальным валютам, находившимся в обращении до 1999 года. Конкретную динамику валютных курсов сложно предсказать, поскольку на нее повлияют государственные ограничения. Если же предположить, что валюты будут обращаться свободно, то валюты разных стран еврозоны начнут двигаться в диаметрально противоположных направлениях. Так, новая греческая валюта может потерять около 60–70% своей первоначальной стоимости. Португалия может ожидать девальвацию в 40–50%, Испания — 30–40%, а Ирландия и Италия — около 20–30%. В то же время валюты Германии, Нидерландов, Финляндии и Австрии будут дорожать. В случае Германии ревальвация может составить 10–20%, что станет еще одним ударом по экспорториентированной экономике страны.

Так выглядит сценарий распада зоны евро, который опубликовал EIU. Стоит ли принимать его всерьез? Политическая неразбериха в Евросоюзе делает подобное развитие событий весьма вероятным. Повсеместно принимаемые планы бюджетной экономии лишь усилят внутриевропейское напряжение, они также ведут скорее к укреплению евро, который и без того слишком силен для проблемных стран ЕС. Предлагаемые «тройкой» (Еврокомиссия, ЕЦБ и МВФ) реформы неизбежно приведут к серьезному падению уровня жизни в большинстве стран ЕС. А это даст движение центробежным силам, и так набирающим мощь из-за накапливающегося раздражения по поводу и Брюсселя, и Берлина. Главное же, европейские политики не только ничего не предпринимают, но даже и не говорят о необходимости создавать рабочие места и развивать промышленность. Чисто финансовыми мерами такой экономический кризис не преодолеть. Пока все делается в том направлении, чтобы привести уровень жизни европейцев в соответствие с уровнем производства, но это путь к затяжному спаду и стагнации, о развитии никто и не заикается. Все это делает перспективы Евросоюза и зоны евро невеселыми.

Москва—Лондон