О пока сохраняющемся шансе

Александр Привалов
30 января 2012, 00:00

Известный художник пишет в своём блоге: «Конечно, я пойду 4 февраля, но я просто хочу понять. О каких честных выборах идёт речь? Мы кого будем честно выбирать? Ведь некого! Мы хотим честно обеспечить честные выборы В. В. Путину? Чтобы, набрав подавляющее большинство голосов, он, В. В. Путин, поднявшись на трибуну, сказал», — ну и так далее. Недоумение вполне обоснованное. Общественные структуры, выросшие из Болотной площади (Лига избирателей, Гражданское движение России), объединены сейчас двумя общими целями. Цель формальная: выборы больше не должны фальсифицироваться. Цель содержательная: Путин должен уйти. Вторая цель, конечно, для видных деятелей движения несравненно важнее, однако без первой плохо получается публичная деятельность. Но художник-то совершенно прав: продвижение к первой цели означает полный отказ от второй — во всяком случае, на ближайшее время. Массовое осознание этого простого факта может прекратить само существование той пёстрой коалиции, что совсем было собиралась праздновать победу.

Понятно, что этот простой факт стараются скрыть. Именно поэтому, на мой взгляд, все так азартно обсуждают второй тур. Я-то, по правде говоря, не вижу сколько-нибудь серьёзных различий между избранием Путина сразу — и в два приёма. Страна через неделю забудет, сколько было туров, — как забыла в 1996 году. Зато такие различия очень охотно видят и власть — и оппозиция: «Избрание во втором туре означает меньшую легитимность, меньшую свободу действий», — и т. п. Почему эту песню поют со стороны власти, понятно: какие-то чиновники, возможно, за сам факт второго тура поплатятся креслами, каких-то «спецов» заменят другими такими же — вот там и тревожатся. В оппозиции же, сознательно или нет, подставляют на роль объединяющей цели вместо недостижимого неприхода Путина к президентству — непобеду Путина в первом туре.

И очень уж людям хочется, чтобы суррогатная цель показалась достижимее первоначальной: рассказывая о результатах опроса «Левада-центра», сразу несколько респектабельных СМИ просто выдали одну цифру за другую. Вместо т. н. электорального рейтинга Путина (доля сторонников в числе собирающихся пойти на выборы) привели долю называвших его фамилию при открытом вопросе: вместо 62% — 37%. Оправдывая это деяние, поклонники проштрафившихся изданий отмечали, что и 62% — при сорока процентах разного рода неопределившихся — не гарантируют победы в первом туре. Всё так, но врать-то зачем? Да и независимо от этого неприятного эпизода преувеличенное внимание к пустой проблеме второго тура вовсе не безобидно. Бесконечные разговоры о том, как мы можем, а значит, мол, должны добиться второго тура; а там, мол, во втором туре, ещё неизвестно, не сплотится ли вся Россия вокруг Прохорова, — самой своей бесконечностью впечатывают совершенно определённые ожидания. Всё-таки рассуждение «кто же за него голосовал, если мы с друзьями его не любим?» подрастратило потенциал убедительности — вот ему на смену и готовится другое: «Он же мог не победить в первом туре? Мог! — значит, победить в первом туре он не мог — значит, вообще не мог победить — значит, его победа есть очередная беспардонная фальсификация». Не сомневаюсь, будет вовсю использоваться — и это скверно.

Тему выборных фальсификаций надо закрывать. Да, кому-то во власти, вероятно, хочется сохранить возможность рисования итогов, кому-то в оппозиции — продолжать третировать любую победу власти как фальшивую; но эти мелкие плюсы следует забыть на фоне слишком крупной угрозы. Доверие к выборам должно быть восстановлено немедленно; если ещё и президентские выборы будут встречены сколько-нибудь массовым недоверием, арсенал политических средств сведётся к бунтам и их подавлению. Не в этом году, так через год, не через год, так через два тотальное недоверие сделает насилие неизбежным. До 4 марта осталось всего ничего, но успеть с потребными мерами можно, если для разнообразия заняться не одними разговорами о том, как кто кого не любит, да про отставку Чурова, — а ещё и делом.

Прекрасное основание ведь уже положено. После думских выборов, после Болотной площади и проспекта Сахарова публика уже двинулась в наблюдатели. Можно ручаться, что на всех московских участках наблюдателей 4 марта будет слишком довольно — да, кажется, и не только на московских. На всех участках будут работать веб-камеры. На всех участках в больших и средних городах урны будут прозрачными. Всё это очень хорошо и наверняка принесёт пользу — хотя бы ту, что, оказавшись под прицелом такого внимания, потенциальный фальсификатор может забояться и оставить свои преступные замыслы. Но всего этого никак не достаточно. Потому что если какой-то фальсификатор не забоится, найти на него управу будет по-прежнему сложно. Каким доказательством будет, например, слово наблюдателя? Да никаким. Уличаемый скажет судье: этот негодяй с самого утра искал, про что бы наклеветать, не нашёл — и клевещет теперь безо всяких оснований. А заверенных протоколов — кому-то не дадут, а кого-то вообще с участка выставят. Что же делать? Хорошо бы, конечно, поправить выборное законодательство, но времени на это уже нет, значит, нужны подзаконные акты.

Чурова, разумеется, нужно отставлять, но до того пусть нанесёт пользу. Пусть издаст приказ о включении во все территориальные комиссии членов с решающим голосом от всех (хотя бы) парламентских партий. Генпрокурор пусть издаст приказ о дежурстве прокурора в каждой территориальной комиссии во всё время подсчёта голосов. Тогда всякий наблюдатель или член комиссии с совещательным голосом будет знать, кому жаловаться, если с получением копии протокола возникнут проблемы. Не сто раз из ста, но в большинстве случаев этого будет достаточно — не так уж много глав участковых комиссий захотят во всеуслышание наживать себе судимость. И результат выборов будет наконец подсчитан честно, и слова «если что не так, пожалуйте в суд» перестанут звучать как издёвка.

Именно таких вещей, а не какой-то там фиолетовой переходной Думы должен внятно потребовать митинг 4 февраля на Болотной. И президент, и премьер всё последнее время только о честных выборах и говорят — так или иначе, согласятся.

На всё это остались считаные дни, но пока ещё — можно успеть.