Даешь психическую!

Максим Соколов
13 февраля 2012, 00:00

И военные наставления, и учебники шахматной игры согласно учат, что, добившись успеха в кампании, следует не расслабляться, но развивать успех с тем, чтобы окончательно сокрушить противника. Антиоранжево-проправительственная манифестация 4 февраля на Поклонной горе была довольно успешной. Собрать такую силу народа, по всем сколько-нибудь здравым оценкам, превышающую число освободителей на конкурирующей Болотной, похоже, не рассчитывали и сами организаторы. Осознав же свою удачу, решили не останавливаться на достигнутом и развить успех так, чтобы никому мало не показалось.

Предвыборный штаб В. В. Путина подал заявку на проведение шествия по Тверской и митинга на Манежной площади 23 февраля, в День Красной Армии. Заявка на 200 тыс. душ. Поскольку, по самым оптимистическим (возможно, несколько завышенным) оценкам, на Поклонной было 190 тыс. душ, очевидно стремление к побитию рекорда.

При каковом стремлении организаторы уже мало с чем считаются. Хотя Тверская и не является наследственным доменом Г. А. Зюганова, но уже не вчера сложилось, что в День Красной Армии там марширует КПРФ. Зачем без особой к тому надобности лишать травоядного Геннадия Андреевича привычного удовольствия — непонятно.

Но даже и Бог бы с ним, с Геннадием Андреевичем. Когда в начале 1990-х вместо прежней Манежной появился котлован, все согласно рассуждали, что дело здесь не только в желании Ю. М. Лужкова и З. К. Церетели получить усиленное питание, но и в стремлении властей ликвидировать столь идеально огромную площадь для стотысячных толп, расположенную непосредственно у Кремля. Память о 1990 г. и поверженном М. С. Горбачеве была еще жива. Контрреволюция требует жертв, и вместо Манежной, которую вполне можно было доустроить до блеска московской пляс Конкорд, получили жестоко убитые пространства и перспективы. А также Церетелины изделия в Александровском парке. Так уродовать и большевики не всегда умели.

Теперь же вдруг выяснилось, что уродовали зря — иначе откуда взялась бы заявка на 200 тыс. душ. Причем дело здесь не только в том, что все животные равны, но некоторые равнее других — прочим Манежную нельзя, но нам можно. (Хотя при политике неувеличения числа противников с принципом «некоторые равнее других» можно бы и поаккуратнее — он обладает свойством многих раздражать.) Дело в том, что изуродованная Манежная в самом деле стала непригодной для огромных собраний. Сегодня она является кошмаром для любого полицейского, призванного обеспечивать безопасность, — рукотворные узкости, искусственные перепады рельефа, т. е. рвы и овраги, лужковского качества перекрытия над огромной ямой. Лучшее место для Ходынки хотя и можно придумать, но сложно. А В. В. Путину за десять дней до выборов только Ходынки и не хватало. Но усердие все превозмогает — не только соображения приличия, но и соображения безопасности.

Неясно только зачем. Разумеется, бывают такие обстоятельства, когда весьма многими соображениями приходится пренебрегать. В критический момент в атаку отправляют штабы, кашеваров и полковой оркестр, а осенью 1942 г. сворачивали целые офицерские училища и неаттестованными бросали под Сталинград. «За Волгой для нас земли нет». Понять можно многое, но для начала стоило бы объяснить, где сегодня Сталинград или что-то на него похожее.

Или пусть даже не Сталинград, но хотя бы страстной май генерала де Голля. Массовый (от 200 до 500 тыс. душ, цифры и здесь гуляют) марш лояльных граждан по Елисейским Полям 30 мая 1968 г. с требованием восстановить порядок и лозунгами поддержки президента — это действительно пример того, что массовые (причем совершенно добровольные) мероприятия бывают не только против власти, но и наоборот.

Спрашивается, однако, где сегодня утрата властью контроля над половиной столицы, где массовый захват предприятий и учреждений, где паралич промышленности и транспорта в результате стачки, в которой участвует около половины рабочего класса страны? Где то всеобщее Гуляй-Поле, которым Франция выглядела по состоянию на 30 мая 1968 г. и которое вынудило самых аполитичных к тому, чтобы выйти на улицу и сказать «довольно!»?

Его сегодня, благодарение Богу, нет. До увеселений безбожной республики мы еще не доросли, причем — что довольно важно — протестная волна, которая даже на своем пике всерьез захватывала лишь столичную (и то далеко не всю) общественность, явственным образом спадает. Митинг на Болотной 4 февраля был отчаянной попыткой разогреть протест до декабрьского градуса, но успешной эту попытку не назовешь. Протест начинал захлебываться. В частности, потому, что ничего особенно дельного ни в плане идейном, ни в плане программном, ни в плане организационном предложить не удалось, а зрелище хоть старых, хоть новых вождей новой революции могло порадовать далеко не всех.

Когда в упор не было видно, какие у антирежимных протестантов есть средства и предпосылки к тому, чтобы переломить ситуацию и вновь обрести наступательную инициативу, разум настоятельно говорил, что самое лучшее сейчас — предоставить оппонентов самим себе. В этом состоянии они ослабят себя гораздо сильнее, чем это мог бы сделать их самый ожесточенный противник. Но кунктаторская тактика при всей вроде бы своей очевидности есть сирота в мире политики. Все рвутся в бой и желают кричать: «Вперед, чудо-богатыри!»

Тогда как кричать вряд ли стоит. Митинговая гонка — кто больше и кто бодрее — есть балансирование на грани, и довольно опасное. Октябрь 1961 г. в Берлине, когда советские и американские танки стояли лоб в лоб с включенными двигателями — и что бы случилось, сдай нервы у кого из танкистов? — это не самое приятное состояние, и без крайней необходимости стремиться к нему не стоит.

К несчастью, политика — и не только отечественная — это когда боги попеременно лишают разума то одну, то другую сторону, и весь вопрос, кого они лишат разума в большей степени.