Золото Австрии

Олег Краснов, Юлия Попова
13 февраля 2012, 00:00
Фото: Wien, Kunsthistorisches Museum
Густав Климт. Флорентийское Чинквеченто (Давид). 1890-1891 (панно на западной стороне лестницы Kunsthistorisches Museum)

Густав Климт, самый эмблематичный художник XIX–XX веков, наряду с Моцартом стал для австрийцев национальным достоянием, а его работы — едва ли не символом Вены.

Выставки и прочие мероприятия в честь 150-летия со дня рождения великого художника должны были начаться около 14 июля, к памятной дате. Однако старт им дается уже сейчас. Более того, 2012-й объявлен Годом Климта, и четыре выдающихся венских музея, обладающих лучшими в мире собраниями работ художника, выстроились в годовую очередь, чтобы рассказать историю мастерства.

Пожалуй, лучший подарок поклонникам сделает знаменитый Kunsthistorisches Museum (Музей истории искусств), где хранятся сокровища императорской коллекции живописи, графики и скульптуры с античных времен до начала прошлого века. Сегодня мало кто знает, что в 1890 году Климт со своим братом Эрнстом и другом Францем Мачем создали серию панно на тему истории европейского искусства для размещения между колонн и над аркадами парадной лестницы главного вестибюля музея. До сегодняшнего дня великолепную серию было практически не разглядеть — работы висят на высоте более двенадцати метров. К юбилею власти решили предоставить посетителям такую возможность: в музее будут выстроены специальные лестницы и мосты, максимально приближающие зрителя к произведениям. Параллельно в отдельных залах откроется выставка подготовительных набросков и эскизов к росписям, а также произведений из собрания музея, инспирировавших Климта. Выставка будет работать до 6 мая, а мосты простоят до конца этого года.

Выставочную эстафету продолжат Leopold Museum и Albertina. В первом для выставки «Климт: близкое знакомство» (24 февраля — 27 августа) выбрали личностный аспект. В музее, помимо одной из главных в творчестве художника работы «Смерть и Жизнь» и ряда других произведений, хранится большой архив музы и друга художника Эмили Флеге. Здесь выставят многочисленные письма, фотографии, расписанные Климтом открытки и личные вещи, благодаря которым вырисовывается сам художник, его взгляд на мир и искусство, страхи, радости и заботы. Музей Albertina тоже откроет свои запасники: выставка «Климт. Рисунки» (14 марта — 10 июня) включит около 150 графических листов художника, среди которых есть подготовительные наброски ко многим знаковым полотнам.

Марафон завершится во дворце-музее Бельведер, обладающем самой большой климтовской коллекцией живописи, где на юбилейную выставку (12 июля 2012 года — 6 января 2013 года) попадут все картины собрания, во главе со знаменитым на весь мир «Поцелуем».

Что же значит Климт для мировой истории искусства? И отчего так высоко ценились его работы как современниками, так и потомками?

Сегодня назвать художника «типичным представителем» эпохи или стиля все равно что подписать ему приговор. Поскольку принято считать: настоящий художник никогда целиком не укладывается в рамки господствующих художественных вкусов и течений. Каким бы ни было течение, он должен непременно оказаться поперек его. Поэтому и Климта называть так не хочется. Скажем иначе: по Климту можно изучать венский модерн.

Он был одним из тех, кто этот венский модерн создал. Новый стиль, который в Бельгии и Франции называли Art Nouveau, проник в Вену в конце XIX века. Решающую роль в этом сыграло объединение художников Sezession, которое сделало Вену важнейшим художественным центром рубежа XIX–XX веков и дало название австрийскому варианту стиля. Объединение возникло в 1897 году и стало знакомить публику со всем новым, что творилось в искусстве Европы. В числе тех, кого они выставляли, были и Уистлер, и Роден, и русский художник Константин Сомов. Не только выставки, само здание Сецессиона, выстроенное Йозефом Ольбрихом, стало манифестом нового стиля. Увенчанное эффектным золотым шаром из металлических пластин, оно стало одним из самых знаменитых образцов архитектуры эпохи модерна. Росписи внутри — фриз на тему Девятой симфонии Бетховена — принадлежат Густаву Климту.

Аллегорический скандал

Как и многие его современники, Климт начинал с живописи академического толка, которая еще долго не выходила из моды в Вене. Он родился в семье художника-гравера и, пойдя по его стопам, окончил венскую Художественно-промышленную школу. Его примеру последовал и младший брат, и вскоре они начали зарабатывать вместе, рисуя портреты по фотографиям. Затем у них появляются по-настоящему серьезные заказы — вместе с другом, художником Францем Мачем, братья расписывают внутренний дворик Музея истории искусств в Вене, затем интерьеры венского Бургтеатра, потолок павильона минеральных вод на модном курорте Карлсбад.

К концу 1880-х Климт уже не просто признанный художник, а орденоносец — великий покровитель искусств император Франц-Иосиф наградил его Золотым орденом «За заслуги» и поручил украсить росписью музейный холл. Затем следует не менее престижный заказ — серия аллегорических картин для стен и потолка Большого зала Венского университета. Но тут вышла не очень гладкая история. Аллегории наук показались профессорам чересчур чувственными, чересчур откровенно демонстрирующими университетской аудитории томление плоти. Впрочем, когда-то это должно было произойти. К концу столетия Климт все дальше уходит от пышного и респектабельного венского стиля. В 1897 году он уже основал Sezession — объединение, принципиально порвавшее с Академией художеств, и отправился на пленер писать по заветам импрессионистов пронизанные солнечным светом пейзажи. Но не впечатления от альпийских лугов вокруг озера Аттерзее принесли ему настоящую славу. Поворотным моментом в его истории стало путешествие в Италию. Золотое сияние мозаик Венеции и Равенны подсказало художнику совершенно новый путь.

Инфернальная компания

Период, который начался после итальянского путешествия, часто называют золотым — золото прочно обосновалось в его живописи. Первое время оно уживалось со следами привычной академической манеры, что заметно по одной из его первых «золотых» картин — «Юдифи».
 Лицо и тело полуобнаженной роковой брюнетки, устало положившей тонкие пальцы на свой смертельный атрибут — голову Олоферна, объемны и натуралистичны. Но все остальное — одежда, фон — предельно условно и декоративно. Как в куполе-шаре дома Сецессиона, там безраздельно господствует золото, золотая листва, золотые плоды, золотые волны, золотые спирали. Что тема, что воплощение — образчик модерна.

Изобразительное искусство модерна питалось образами символизма. Его любимыми темами были страсть, смерть, безграничная витальность, экстаз и, конечно, красота. Красота провозглашалась целью и смыслом существования, главной идеей, которой подчиняется жизнь художника. Когда же речь шла о женской красоте, она приобретала отчетливый привкус смерти. Роковая, губительная красота — вот одна из излюбленных тем художников той эпохи. Так сложился и круг любимых героинь: Юдифь, Далила, Иродиада, Саломея. Последняя представительница этой инфернальной компании пользовалась особой популярностью. Не только из-за особой, капризной кровожадности, намекающей на неутоленную страсть, но и потому, что она была воплощением еще одной излюбленной темы модерна — темы танца, который позволял изобразить сложный, вихреобразный силуэт. Так что в образе Саломеи, как в фокусе, сошлись художественные интересы эпохи.

Кто только на рубеже XIX–XX столетий не написал, не нарисовал, не вылепил эту роковую танцовщицу. Но «Саломея» Климта, пожалуй, самая знаменитая. Во-первых, потому, что у него она очень современная дама — астенического сложения, с модной пышной прической и контрастным макияжем (как не вспомнить портрет обнаженной Иды Рубинштейн, написанный Серовым почти в то же время). А кроме того, она вся, с бледно-розовым телом, очерченным сложными складками покрывал, с ярко-красными губами и черной мушкой у виска, — часть узора, который красив сам по себе, как могут быть красивы рисунок на ткани, ювелирное изделие, в конце концов абстрактные орнаменты, бегущие по краям сцен в мозаиках Равенны. Инфернальность героини, разумеется, придает полотну пряный привкус, но существа дела не меняет — все вместе это просто очень красиво.

При взгляде на необыкновенно изощренные полотна Климта, на его прекрасные женские образы так и хочется видеть в их создателе утонченного денди эпохи декаданса, появляющегося в здании Сецессиона если не в сиянии шелка и драгоценных камней, то уж точно стилизующего собственный облик под вкусы эпохи, во многом сформированные его же произведениями. Но не тут-то было. Любая фотография Климта тут же развеивает эти возвышенные представления: трудно представить себе более приземленную, чтобы не сказать неотесанную, внешность. Внешность человека, который вкалывает с утра до ночи на картофельном поле. Ему и правда не было дела до собственного образа, он и правда работал не покладая рук. Жил замкнуто, ничего не писал о своем искусстве, разве что отдельные фразы на открытках, адресованных его спутнице, музе и другу Эмили Флеге, остававшейся с ним до конца дней, несмотря на все его многочисленные связи.

Мозаика в интерьере

«Саломея» Климта, равно как и его не менее знаменитый «Поцелуй» (две фигуры, словно сложенные из смальты и перламутра, накладываются друг на друга, как аппликации) дают прекрасное представление о том, что представляла собой картина эпохи модерна не только с точки зрения содержания, но и с точки зрения формы. А именно — она перестала быть картиной в ее классическом понимании, то есть самодостаточным фрагментом иллюзорной реальности, отгороженным от остального мира рамой. Картина эпохи модерна — это прежде всего часть интерьера, для которого она предназначена. Недаром для произведений живописи того времени было придумано слово «панно». Панно — это нечто среднее между фреской, являющейся неотъемлемой частью стены, и картиной, которая к этой стене равнодушна.

Картины Климта, разумеется, к стенам, то есть к интерьеру, совсем не равнодушны. Они играют ту же декоративную игру, что и вообще интерьеры модерна с их резной и инкрустированной мебелью, светильниками, завораживающими сиянием цветного стекла, с узором «павлинье перо» на ширмах и обоях. Они — неотъемлемая часть большого проекта по преобразованию всей жизненной среды по законам красоты, что заставлял архитекторов того времени создавать не только интерьеры, но и мебель, и платья для хозяйки дома. Климт обладал выдающимся декоративным чутьем, из-за чего его картины-панно с их изощренными силуэтами, драгоценными цветовыми сочетаниями, золотом и орнаментами становились полноправными обитателями интерьеров своей эпохи.

Его роман с интерьерами был давним и имел блестящее продолжение в эпоху модерна. Вместе со своим соотечественником, архитектором Йозефом Хоффманом, он участвовал в создании выдающегося памятника венского модерна за пределами Вены — дворца Стокле в Брюсселе. Там он украсил мозаичным панно столовую. Это почти абстрактная композиция, в которой угадываются декоративные мотивы из его картин. Прежде, на картинах, сверкающие золотом, изощренные по рисунку узоры служили драгоценным обрамлением лиц или тел. Теперь они остались сами по себе: красота за вычетом Саломеи.