Почти как БАМ, только без напряга

Иван Рубанов
20 февраля 2012, 00:00

Крупнейший современный инфраструктурный проект нефтепровода Восточная Сибирь — Тихий океан от завершения отделяет всего несколько месяцев. Сопоставимый по размаху с советским проектом Байкало-Амурской магистрали, реализуется он быстрее и менее драматично

Фото: Иван Рубанов
Нефтеперекачивающая станция и трасса трубопроводов в Хабаровском крае ждет нефти

Мне как журналисту вспоминается мероприятие семилетней давности — презентация весьма известного и весьма уважаемого энергетического эксперта в офисе не менее известной американской организации. Пассаж про главный геополитический проект Кремля, строительство трубопровода Восточная Сибирь — Тихий океан, сводился к трем идеям: а) наши такой трубопровод построить не способны; б) поставки в восточном направлении из-за больших расстояний при любом раскладе окажутся убыточны; в) планы провести трубу рядом с Байкалом равносильны сооружению нужника в гостиной. Как-то сам собой за этим следовал вывод, что смысл имеет совсем другой маршрут трубы, нацеленный на США и Европу (восемь лет назад такой проект действительно существовал). Тогда услышанное неприятно резануло ухо. И не от того даже, что ВСТО был более патриотичным проектом, а потому, что нефть на восток у нас уже давно шла на действующие НПЗ — по железной дороге, однако такие перевозки обходятся в разы дороже трубопроводных поставок.

Тем не менее семь лет назад скепсис в отношении ВСТО преобладал и зачастую был вполне оправдан. Заявленные цели лежали в социальной и политической плоскости (диверсифицировать экспортные потоки углеводородов, скрепить Восточную Сибирь и Дальний Восток и инициировать их комплексное промышленное освоение). Чем заканчиваются подобные проекты, где экономика задвинута на второй план, особенно в нашей стране, хорошо известно. Отчасти эти опасения подтвердились — на первом этапе смета трубопровода выросла вдвое, сроки его реализации затянулись, в итоге процесс закончился отставкой главы компании Семена Вайнштока с командой и громким уголовным расследованием. Однако цель все же была достигнута. И Байкал обошли. Первый, восточный, сегмент трубы (см. карту) заработал еще два года назад. Были сомнения в реалистичности второго — но вот почти готов и он. Российская нефть уже попала на премиальный дальневосточный рынок.

Наблюдая за нынешними российскими инфраструктурными стройками вроде ВСТО, всегда задаешься вопросом, с чем их сравнить. В данном случае, конечно, с мегапроектом Байкало-Амурской магистрали. По размаху они сопоставимы, но по исполнению разнятся сильно. ВСТО строился без всяких напрягов вроде всесоюзной помощи и огромных молодежных десантов, живущих в бараках. Только побывать на «стройке века» никак не получалось. И вот скупая на журналистские праздники «Транснефть» вместе с двумя вице-президентами компании пригласила «Эксперт» в поездку по ВСТО на инспектирование стройки. Так я отправился в Братск и Хабаровск.

Ощущения с мест

Мы, небольшая группа из нескольких журналистов и четырех работников «Транснефти», встретились в аэропорту Внуково-3, где должны была погрузиться в маленький чартерный самолет. Еще до взлета начинаем бомбить вопросами вице-президента компании Анатолия Безверхова, в сфере компетенций которого — строительство. Выясняем, какова текущая ситуация со стройкой.

Вторая фаза работ по трубопроводу ВСТО практически завершена. На уже действующем западном участке нефтепровода (ВСТО-1) построены дополнительные насосные станции, благодаря чему его мощность возрастет с 30 до 50 млн тонн. Восточный сегмент, ВСТО-2, длиной две тысячи километров практически достроен. Трубы, идущие параллельно Транссибу от Сковородина до Находки, уже лежат в земле, создана сопутствующая инфраструктура. Сейчас завершаются работы на наиболее сложных участках, устраняются технологические разрывы и обнаруженные дефекты, идет проверка оборудования при различных режимах. До сих пор около 15 млн тонн нефти доходит до конца ВСТО-1 — Сковородино, перегружается в железнодорожные цистерны и доставляется в конечную точку всего маршрута, порт Козьмино, по железной дороге. С запуском ВСТО-2 весь этот объем (12 составов ежесуточно) уйдет в трубу, в результате стоимость транспортировки каждой тонны нефти снизится приблизительно на 80 долларов, а это, между прочим, около 10% ее текущей рыночной стоимости. Заполнение ВСТО-2 должно начаться уже в июне, а в декабре нынешнего года первые товарные объемы нефти поступят на экспортный терминал в Козьмино. «Правительство нам крайний срок наметило в 2014 году, но мы раньше закончим», — замечает Безверхов.

Тем не менее наша поездка и мероприятие по открытию прокачивающей станции проходят буднично — ни пафосных речей, ни разбитых бутылок с шампанским. Народу немного, рабочие занимаются своими делами. Чувствуется, что приехали не на праздник, а на стройку, со стороны — самую заурядную. Даже сибирский мороз на этот раз «подкачал», оказавшись на 15 градусов мягче московского. Правда, в ходе разговора узнаем от строителя, что «были определенные проблемы с техникой и дизельными агрегатами, потому что в арктическом исполнении они обычно рассчитаны на работу до –50 по Цельсию, а тут бывает похолоднее часто».

В районе Братска нам демонстрируют протаскивание дюкера — одну из наиболее сложных с технической точки зрения операций. Она заключается в сварке трубопроводных секций с последующим протаскиванием в траншею, прорытую по дну водной преграды. В нашем случае преодолевали Ангару, где рядом с действующей теперь будет резервная ветка ВСТО-1. По словам местных строителей, работа уникальна по сложности из-за большой ширины русла (более 3 км), сложного рельефа дна и отсутствия ледового покрова даже при самых низких температурах. Как заметил начальник стройки, Caterpillar специально под объект разработал экскаватор с удлиненной стрелой (около миллиона долларов за штуку), «в свое время по всему бывшему СССР сумели найти только 15 человек, которые еще не растеряли навыков работы на подобных объектах». Я знал, что и трубы для подводных переходов раньше тоже были импортными. «Действительно, закупали на Украине у Харцызского завода, но сейчас толстостенные трубы у нас хорошо научились делать, — порадовал строитель. — Вот эти Выксунского завода».

Подводную траншею для прокладки дюкера рыли несколько месяцев, поэтому здесь работа еще в процессе, чего не скажешь о нефтеперекачивающих станциях. Две из них (НПС 34 и 36), расположенные в Хабаровском крае, нам продемонстрировали со всех ракурсов. Свеженькие здания со смонтированными насосами, пристроившимися к изогнутым метровым трубам, на неспециалиста производят впечатление полной готовности. Тем более что строительного мусора и техники на площадке нет, только вот не гудит ничего. «В щитовую журналистов не пускать!» — кричит кто-то из наших сопровождающих. «Да заводи их, Иваныч, еще ж напряжения не дали!» — вторит ему другой. В щитовой оборудование оказывается российским, а горящие сигнальные лампочки подсказывают, что от начала работы их отделяет только движение у рубильника.

На вертолете летим вдоль трассы трубопровода. Уходящая вдаль белая полоса заснеженной просеки сверху уже утыкана цепочками электрических опор — очевидно, на глубине полутора метров под ними уже не один месяц назад уложены трубы. С воздуха легко заметить, что в Приморье с трассой трубопроводчикам свезло — всего в сотне метров параллельно нефтепроводу идет такая же просека с уложенным газопроводом еще одной российской монополии. Очевидно, два трубостроительных гиганта могли разделить расходы. Хотя с коммуникацией у них явные проблемы. Нам мой провокационный вопрос, чем, мол, отапливаетесь, начальник объекта отвечает, что сейчас используют дизель, а потом будут брать ту же нефть, которая течет по трубе. На мое недоумение «ведь газ-то для отопления дешевле и экологичнее» отвечает в том духе, что «собственную» нефть использовать удобнее и технически проще.

После прихода в «Транснефть» нынешнего главы компании Николая Токарева Безверхов на своем пятом десятке, в октябре 2007 года был назначен вице-президентом ОАО «АК «Транснефть», возглавив строительство инвестиционных проектов ВСТО. Он явно умеет разговаривать «на разных языках» — перебивает своих подчиненных, моментально конвертируя информацию в понятную рядовому журналисту форму. Однако от ответов на ключевой вопрос, каковы финансовые параметры стройки в абсолютном и сравнительном плане, и сам Безверхов, и его коллеги-строители стойко отбиваются: «пока не закончили», «не знаем», «знаем, но не помним», и вообще, «сравнивать трубы, прокладываемые в совершенно разных условиях, некорректно». После настойчивых расспросов одно сравнение из него выбить все же удалось. «Мы считали, получилось, работаем эффективнее коллег… Сейчас канадцы тянут трубу через Ормузский пролив, у них она будет кратно дороже, чем наши аналогичные объекты…» — замечает Безверхов. В семь раз по стоимости линейной части и в 1,7 раза с учетом необходимости прокладки ЛЭП, уточнили в компании. Нам все же удается выцыганить одну абсолютную цифру: стоимость работ по расширению и достройке ВСТО составляет около четырех миллиардов долларов. Помог коллега Безверхова, второй вице-президент Михаил Барков — бывший дипломат занимается в компании иностранными проектами и контрагентами, а также юридическими вопросами.

Осталось закадрить нефтяников

Давно известно, что проектная мощность самых широких (до ответвлений) участков ВСТО не упомянутые 50, а 80 млн тонн. По словам Безверхова и его коллег, в перспективе предполагается увеличение мощности вплоть до указанного проектного показателя. Достигаться результат будет не за счет прокладки новых труб, а за счет строительства предусмотренных проектом дополнительных нефтеперекачивающих станций, которые обеспечат более высокую скорость потока нефти. Но когда и в каких объемах произойдет это увеличение? И сколько нефти в итоге придет в Козьмино?

Однозначные ответы на эти вопросы мы так и не получили, из разговоров в «Траснефти» стала ясна причина неопределенности. Во-первых, проект трубопровода предполагает строительство нескольких ответвлений — на два действующих и один проектируемый дальневосточный НПЗ. С проектированием отводов их собственник, компания «Роснефть», ранее не торопилась. Как поговаривают в «Транснефти», отдельные потенциальные интересанты в этой госкомпании поначалу даже не верили, что ВСТО-2 таки будет проложен. Сейчас создание первого отвода, который будет иметь длину лишь 30 км — вопрос скорее технический. Сложнее с более протяженным маршрутом до Комсомольского НПЗ и объемами загрузки последнего: в «Роснефти» раздумывают над строительством продуктопровода до порта Де-Кастри, это позволит увеличить отгрузку с предприятия, хотя сама идея многим экспертам кажется экономически сомнительной. Еще меньше определенности с новым НПЗ мощностью 3 млн тонн, который «Роснефть» планирует построить в районе Находки.

Во-вторых, ресурсное обеспечение трубы. Темпы развития добычной базы в Восточной Сибири сейчас отстают от скорости, которую взяли трубостроители. Например, у меня и некоторых отраслевых экспертов есть сомнения, сможет ли этот регион в принципе закрыть плановую экспортную потребность в 80 млн тонн. Часть объемов планируется закрывать за счет западносибирской нефти, но они в определенном смысле «нестабильны» — транспортное плечо велико, с изменением конъюнктуры поставки, осуществляемые вне долгосрочных контрактов, легко могут уйти на западное направление. В последние годы нефтяники не выполняют радужных планов по наращиванию добычи. В итоге заключение юридически обязывающих контрактов по заполнению трубы превратилось для «Транснефти» в настоящую головную боль.

Тем не менее, похоже, в «Транснефти» уверены, что усеченная версия (50 млн тонн вместо 80) трубопроводной системы точно будет загружена. Кроме того, как пояснили нам строители, операционные издержки при эксплуатации трубопровода в основном определяются затратами на электричество, которые растут пропорционально объему прокачки, а это значит, что постоянные издержки не так уж велики.

Очевидно, когда «Транснефть» добьется гарантий или получит уверенность в наличии больших объемов, начнутся работы по дальнейшему расширению системы. В ответ на наш вопрос в лоб, будет ли компания добиваться от нефтяников юридических обязательств по загрузке мощностей новых трубопроводов и последующих очередей ВСТО, начальник управления общественных коммуникаций компании Игорь Демин подтвердил: компания хочет тиражировать подобную практику. Пока переговоры с нефтяниками по строительству ключевого подводящего трубопровода с Юрубчено-Тахомского месторождения зашли в тупик — ни «Роснефть», ни «Газпром нефть», ни остальные нефтедобытчики не готовы гарантировать своими деньгами запланированные показатели добычи в десятки миллионов тонн.

Что дальше?

Уже в ближайшие время «Транснефть» завершит реализацию двух гигантских проектов, занимавшую компанию все последние годы, — ВСТО и БТС. Обороты, которая набрала компания, теперь вряд ли будут востребованы, ведь дефицит мощностей исчезает, прирост нефтедобычи и экспорта в России приостановился. Как собирается компания в этих условиях использовать высвободившиеся ресурсы, сконцентрируется ли она на работе внутри страны или для нее важным направлением станет зарубежная экспансия?

Определенно верно второе, считает Михаил Барков. Этот человек, с суровым взглядом, сторонник традиционных ценностей и отец пятерых детей, знаток освоения Сибири, попал «под раздачу» на обратном пути. Существуют, говорит он, перспективы участия «Транснефти» в проектах на территории Центральной Европы, в частности в строительстве продуктопровода Хорватии, перемычки между южной и северной ветками трубопровода «Дружба» на территориях Германии и Чехии. Правда, топ-менеджер признает, что на соответствующем рынке весомую роль играют политические факторы, а страны региона с точки зрения техрегулирования и политики все больше ориентируются на Брюссель. По словам Баркова, «Транснефть» вполне конкурента в сравнении с западными компаниям. Кроме того, сильная сторона «Транснефти» — диагностика трубопроводов, и в этой области она опережает иностранцев. «По этому направлению мы уже работаем с Китаем, недавно оттуда вернулся наш аппарат, работающий по технологии “Диаскан”, к технологиям в данной области проявляют интерес и страны Ближнего Востока». В разных направлениях осуществляется сотрудничество со странами Северной Африки, ЮАР, Южной Америки. «Не могу сказать, — замечает Барков, — что наши проекты близки к стадии практической реализации. В ближайшей перспективе россияне могут поучаствовать в создании трубопроводных систем на Кубе, хотя надо понимать, что масштаб проектов в рамках островного государства не будет велик. По всем направлениям, включая строительство трубопроводов, готов сотрудничать Иран, однако риски ведения бизнеса в этой стране очень высоки».