Есть ли жизнь на Марсе

Антон Долин
12 марта 2012, 00:00
Фото: Архив пресс-службы

Бравому кавалеристу Джону Картеру, потерявшему жену и дочь во время американской Гражданской войны, теперь не до сражений. Как одержимый, он ищет золото в горах и отказывается воевать на чьей-либо стороне. Однако вступить в бой ему все-таки придется. Когда в руки ему попадет таинственный артефакт, способный перенести в другой мир, Картер окажется на Марсе, где незаурядные способности человека (в частности, способность легко преодолевать местное притяжение и прыгать на сотню метров в длину или вверх) автоматически сделают его супергероем. Как не воспользоваться новым амплуа, чтобы обеспечить торжество справедливости и попрать произвол? Тем паче что на Марсе ситуация не сильно отличается от земной. Вовсю идет гражданская война между людьми — которым, если посмотреть со стороны, делить нечего, а разменными пешками оказываются небезопасные, но симпатичные дикари; правда, не краснокожие, а зеленокожие, но это уже нюансы.

«Джон Картер» — экранизация классики pulp fiction столетней давности, серии романов Эдгара Райса Берроуза. Его книги о Тарзане были перенесены на экран давным-давно, и благодаря кинематографу достаточно плоский персонаж в глазах потребителя был уравнен в правах с самим Маугли. C «Хрониками Марса» ситуация сложнее. Интрига запутанная, спецэффектов требуется море, а научная фантастика на месте не стоит, и история о человеке, покоряющем народности Красной планеты, вряд ли была способна впечатлить продвинутую публику даже в 1930-х годах. Так и вышло, что время для нее настало лишь сейчас, когда мода на винтаж позволила сделать любые антинаучные допущения, а волна 3D-фантастики окончательно размыла границы между анимацией и игровым кино. Вероятно, этот аспект здесь самый интересный.

Перед нами уже второй за последний год случай перехода выдающегося аниматора в «игровой» лагерь; сначала такой опыт предпринял Брэд Берд с картиной «Миссия невыполнима-4», теперь Эндрю Стэнтон. Оба — ближайшие друзья Джона Лассетера, основателя студии Pixar и одного из руководителей корпорации Walt Disney. Оба — авторы выдающихся полнометражных мультфильмов. У обоих по два «Оскара»: у Берда — за «Суперсемейку» и «Рататуй», у Стэнтона — за «В поисках Немо» и «ВАЛЛ-И». Однако их хадж в мир «большого» кино отнюдь не только естественная реакция на премиальный и зрительский успех. Напротив, именно такие картины, как «ВАЛЛ-И» и «Рататуй», максимально приблизили художественное качество и качество аудитории анимации к уровню игрового кино, и куда без­опаснее было бы продолжать резвиться на своем поле, где каждый режиссер из креативного ядра Pixar априори лидер и фаворит. Речь о другом: о тех расширенных возможностях, которые сегодня предлагает кинематограф — даже мейнстримный, зрелищный, попсовый.

При всем богатстве и разнообразии компьютерных технологий или пресловутого motion capture пока еще нарисованные (даже на основе живого оригинала) существа не могут сравниться в представлении консервативного зрителя с живыми актерами, сколь угодно обезображенными гримом. Неудивительно, что ни одной номинации на «Оскар» не получали ни актеры «Аватара», ни даже один из самых выдающихся артистов современности Энди Серкис, исполнитель ролей Голлума, Кинг-Конга и шимпанзе Цезаря из недавнего «Восстания планеты обезьян». А ведь эти роли ярче и убедительнее, чем столь же неузнаваемые образы героинь Николь Кидман в «Часах», Шарлиз Терон в «Монстре» или Мерил Стрип в недавней «Железной леди», каждая из которых получила по «Оскару».

«Джон Картер» сталкивает нас с парадоксом. Сыгравшие главные роли картинные, модельной внешности Линн Коллинз и Тэйлор Китч выглядят в кадре безупречно деревянными, от начала и до конца. Велико искушение попрекнуть режиссера-мультипликатора: зачем полез в настоящее кино, если не умеешь работать с актерами? Однако стоит взглянуть на компьютерных монстров, взаимодействующих на равных с Китчем и Коллинз, и упреки придется снять. Они поистине блестящи — что Уиллем Дефо, превращенный в причудливого четверорукого монстра, что порожденный фантазией Стэнтона быстроходный червеобразный пес Вула, превосходящий своим органическим обаянием даже раскрученного терьера Угги, суперзвезду комедии «Артист».

Стэнтон продолжает работу, начатую в предыдущих анимационных шедеврах (притом что противоречивый и неровный «Джон Картер» шедевром не является). «В поисках Немо» очеловечивал рыб — самых непластичных и негуманоидных созданий природы. «ВАЛЛ-И» зашел еще дальше: человечество в нем было массовкой для сольного выступления бессловесной железяки-робота. Хотел режиссер или нет, но «Джон Картер» окончательно оспорил антропоцентрическую картину мира, наглядно продемонстрировав преимущество пластичных и обаятельных марсиан над людьми. «Ты уродлив, но ты прекрасен!» — восхваляет зеленое чудище мускулистого полуобнаженного супермена, будто шагнувшего на пыльную марсианскую почву прямиком из рекламных роликов крема после бритья. Что прекрасен, зрители догадывались и раньше, но вот что уродлив, теперь поймут впервые. В рамках радикального слома эстетической парадигмы действительно не столь важны малозначительные детали из области астрофизики и сопоставление наших знаний о четвертой планете Солнечной системы с антинаучной и вдохновенной ахинеей, наблюдаемой на экране.

exp_793_079.jpg
Фото: Архив пресс-службы

С точки зрения сюжета «Джон Картер» являет собой американскую модификацию хорошо знакомого нам всем романа «Трудно быть богом» (или, скорее, предтечу: все-таки роман Берроуза был издан еще в 1912 году). Если не богом, то как минимум полубогом на другой планете становится обычнейший земной вояка и авантюрист. И странным образом его незаурядная судьба и мессианское амплуа выглядят вполне убедительно в той системе координат, где он оказывается волею небес. Книга Стругацких горька и пессимистична, эпопея Берроуза оптимистична и радужна — недаром автор растянул ее на тридцать лет и одиннадцать томов. Неизвестно, будет ли продолжение у фильма Эндрю Стэнтона: стоила картина недешево, заработала в американском прокате сравнительно мало. Тем не менее для освоения Марса эта картина этап более важный и успешный, чем какой-нибудь очередной «Фобос-Грунт». Исчерпав земную территорию, кинематограф понемногу осваивает негуманоидные зоны, фильм за фильмом приручая публику сопереживать не только себе подобным, но и чуждым формам жизни.

Социальную значимость этих про­цессов трудно переоценить: современная кинофантастика воспитывает толерантность так же рьяно, как фантастические фильмы 1950-х и 1960-х пестовали ксенофобию. Но не менее важны они и для культуры: что может вывести зрелищный кинематограф из затяжного кризиса, как не путешествие к иным берегам, куда более объемным и правдоподобным, чем привычные нам земные? Когда бывший морпех Джейк Салли предает свою расу, добровольно переселяясь в тело синекожего аватара На’ви, зрительный зал рукоплещет перебежчику. Когда Джон Картер, известный на Марсе под прозвищем Вирджиния, покидает родину, шепча себе под нос «я возвращаюсь домой», публика утирает непрошеную слезу. Вместе с Джейком и Джоном — среднестатистическими обитателями скучной планеты — мы уносимся в трехмерную, разноцветную, невероятную страну Оз. А на ней, безусловно, есть жизнь.