Прививка от картельной чумы

Андрей Виньков
19 марта 2012, 00:00

У российской антимонопольной службы появились инструменты разоблачения картельных соглашений и сговоров на рынке. Первое громкое дело — разгром картеля на рынке каустической соды. Эту монопольную ситуацию ФАС пыталась разрушить около восьми лет

Фото: Владислав Ермаченков / Creon
Александр Кинёв, гроза картелей

В начале марта в Москве в отеле Ritz-Carlton состоялась международная конференция консалтинговой компании Creon «Каустическая сода — 2012». Главной целью конференции стал поиск вариантов выхода из конфликта между Федеральной антимонопольной службой (ФАС) и производителями каустической соды и хлорной продукции во главе с Единой торговой компанией (ЕТК).

Семь лет назад ФАС уже вроде как ликвидировала монополию ЕТК на рынке каустической соды и ПВХ. В конце 2003 года ЕТК замкнула на себя продажи всех российских производителей каустика и вдвое повысила цены на него. В феврале 2005-го стороны пришли к мировому соглашению: ЕТК признала свою вину и согласилась выплатить в бюджет часть прибыли — около 20 млн рублей. Кроме того, компания обязалась сократить свою долю на внутреннем рынке менее чем до 50%, а также согласовывать с ФАС повышение цен на соду и объемы прироста экспортных поставок. В свою очередь, антимонопольное ведомство признало, что с 1 октября 2004 года цены ЕТК не являются монопольно высокими, и отозвала иски.

Но с тех пор у гидры выросла новая голова. И ФАС снова решила разрушить монополию ЕТК. Более того, антимонопольщики теперь принялись за самих производителей хлорной отрасли — теперь их обвиняют в организации картельного сговора.

Не прошло и восьми лет, как мы снова слышим о том, что Единая торговая компания разными способами координирует деятельность предприятий — производителей каустической соды, определяя, по какой цене, кому и как продавать каустическую соду. Цены на каустик опять выросли до неприличных высот — и на этот раз благодаря согласованным действиям ЕТК и других ключевых участников рынка.

В начале этого года ФАС смогла доказать существование картельного сговора на рынке жидкой каустической соды и приняла решение наложить на участников рынка оборотные штрафы в размере от 1 до 15% от выручки, а также передать дело об участвовавших в формировании картеля физических лицах в правоохранительные органы. Между прочим, срок лишения свободы за подобные преступления может составить до семи лет. Продолжается расследование и в отношении возможного картельного сговора на других рынках хлорной продукции (хлор, ПВХ, пластикаты).

Участники хлорной отрасли оценили угрозу от действий ФАС как крайне опасную: «Буквальная реализация предписаний ФАС приведет к остановке большей части предприятий подотрасли в течение года». «Ну и пусть, — говорят сторонние эксперты. — Ни к каким иным последствиям, кроме социальных, это закрытие не приведет, зато произойдет закономерная санация большей части экологически опасной и неэффективной отрасли». Действительно, за несколько лет картельной вольницы у многих игроков хлорной отрасли были и время, и деньги, чтобы провести модернизацию своих активов, подготовить бизнес к работе в конкурентной среде. Однако делать это они не стали. Сами виноваты. Теперь они злостно и упорно сопротивляются законным требованиям антимонопольщиков. Но у ФАС теперь есть новое оружие и инструменты в борьбе с монопольным произволом.

Теперь она может кусаться

«До августа 2009 года у Федеральной антимонопольной службы не было особенных возможностей собирать доказательства существования картелей, монопольных сговоров, — рассказывает начальник управления по борьбе с картелями ФАС Александр Кинёв. — Нам приходилось довольствоваться экономическим анализом, который, как правило, был основан на наблюдениях за поведением тех или иных участников рынка. Чиновники ФАС видели, что некоторые игроки ведут себя синхронно и, по всей видимости, осуществляют согласованные действия. Однако наблюдения и аналитические выкладки были слабой доказательной базой для защиты своей позиции в суде». Но в августе 2009 года законотворцы приняли так называемый второй антимонопольный пакет, который позволил расширить полномочия антимонопольных органов. У ФАС появилось право проводить внеочередные проверки. «Мы получили определенные полномочия, — говорит Кинёв, — и теперь имеем право осмотреть те документы и компьютеры, которые находятся в офисе той или иной организации. Можем скопировать документы и бумаги в присутствии понятых. Так, в результате проверок, касающихся рынка каустической соды, нам удалось найти документы, прямо указывающие на согласованный раздел рынка: в них определяются доли игроков, определяется орган, который будет руководить этим процессом, порядок обмена документами и так далее».

Участники хлорной отрасли отказываются признавать наличие картельного сговора и судятся по этому поводу с ФАС. Но наличие соглашения на рынке жидкой каустической соды в России подтверждается документами (письмами, таблицами, докладами и презентациями), которые чиновникам ФАС удалось изъять благодаря новым полномочиям. Вот лишь несколько ярких примеров, подтверждающих раздел и картелирование рынков сбыта.

Во время осмотра в новочебоксарском «Химпроме» были обнаружены и скопированы следующие документы и информация:

1. Письмо ЕТК от 29.07.2008 № 242/7685 в «Химпром», в котором предлагается оставить среди его покупателей ЦБК «Кама», но прекратить отгрузки натра в адрес ОАО ТГК–6, оставив этого потребителя за «Сибур-Нефтехимом».

2. Таблица с указанием объемов реализации для каждого производителя и примечанием о том, что «объем отгрузок “Усольехимпрома” распределен по всем производителям на 2011 год пропорционально их средним долям в 2005–2010 годах».

А при внеплановой проверке в ОOО «Галополимер Кирово-Чепецк» была найдена таблица № 6 «Корректировка реализации жидкой каустической соды на рынке РФ в 2011 году» с указанием объемов реализации для каждого производителя и примечанием о том, что «объем отгрузок “Усольехимпрома” распределен по всем производителям на 2011 год пропорционально их средним долям в 2005–2010 годах» (аналогичная таблица обнаружена и скопирована при проведении проверки ЗАО «Сибур Холдинг»). И таких примеров и документов — десятки.

У ФАС нашлись и свидетельские показания. Так, алюминиевая компания «Русал» предоставила документы о том, что она неоднократно обращалась к заводам-производителям, являющимся ответчиками по делу, с предложениями о прямых поставках жидкой каустической соды. Однако ответа они либо не получили, либо им предлагались заведомо неприемлемые условия покупки жидкой каустической соды или приобретение товара в ЕТК. Например, в августе 2009 года «Русал» обратился к ООО «Завод полимеров КЧХК» с предложением организации прямых поставок едкого натра. Письмо вернулось с резолюцией заместителя генерального директора ООО «Сибменеджмент» (Саянск) А. В. Кривопуско: «Не понимаю серьезности Ваших намерений по сотрудничеству с “Сибменеджментом”. Вы как-то определитесь с желаниями, а мы — с возможностями». При этом представители ООО «Завод полимеров КЧХК» в устной форме отказались осуществлять поставки на заводы «Русала», сославшись на то, что те «входят в сферу влияния “Сибменеджмента”».

Гидра на колесах

Вообще, аналитическая информация и статистика давно подтверждали подозрения о формировании и развитии картеля в хлорной подотрасли химпрома.

Инициатива его создания когда-то исходила от бывшего директора волгоградского «Химпрома» Григория Радковского, который еще в 2000 году обратился к Виктору Вексельбергу за финансовой поддержкой. Эту поддержку он получил — так и появилось ОАО ЕТК. Правда, официально Вексельберг перестал быть активным участником ЕТК после первой атаки ФАС в 2004 году, однако жизнь картеля продолжалась и без него: в ЕТК сразу же вошли стерлитамакский «Каустик» и компания «Никохим» (холдинговая структура волгоградского «Каустика»), после чего к картелю фактически были вынуждены присоединиться все остальные игроки. Принцип его работы заключался в том, что южная группа заводов (оба волгоградских и частично стерлитамакский) продавала каустик на экспорт по ценам чуть выше себестоимости, создавая на рынке в Европейской России дефицит, который позволял поднимать цены как оставшимся производителям, так и Саянску, который смог резко расширить свою сбытовую зону.

По сути, в 2005 году Единая торговая компания и участники оптового рынка жидкой каустической соды заключили соглашение, которое предусматривало раздел рынка по территориальному признаку, по объемам реализации, по продавцам, по покупателям. Кроме того, был установлен порядок ценообразования (см. схему). В результате этого соглашения совокупная доля реализации едкого натра через ЕТК в 2006–2010 годах достигала 62,5–77,2%. Контроль за сбытом таких объемов позволял и позволяет участникам соглашения, регулируя объемы поставок, в том числе на экспорт, поддерживать высокие цены на внутреннем рынке оптовых поставок жидкой каустической соды. При этом цены поставок жидкой каустической соды на внутренний рынок на протяжении пяти лет значительно превышали цены жидкой каустической соды, реализуемой на экспорт, а в 2009 году так и вовсе стали в разы выше мировых и остаются выше них до сих пор (см. график 1). Более того, рынок был разделен участниками соглашения по объему продажи товара, составу продавцов и покупателей, территориальному признаку и географии поставок таким образом, что, как правило, конечным покупателям приходится покупать и оплачивать перевозку товара с заводов-производителей, находящихся на значительном удалении (см. карту). Такая схема поставок позволяла практически бесконтрольно повышать цену на жидкую каустическую соду, поскольку в эту цену включаются расходы на транспортировку (в том числе на эксплуатацию цистерн для перевозки жидкой каустической соды), которые занимают существенную долю в цене товара.

«Цистерны же должны работать и зарабатывать деньги, — пытается восстановить логику картельщиков замначальника управления по борьбе с картелями ФАС Андрей Тенишев. — То же самое и при производстве хлора. Участники отрасли говорят, что хлор возить очень опасно, тогда зачем же его возить через всю страну?» Кстати, на эту особенность обращал внимание замглавы ФАС Андрей Цыганов еще в 2004 году. Выступая в Торгово-промышленной палате России, он рассказывал о ЕТК следующее: «…[ее] деятельность привела не только к убыткам, связанным с удорожанием каустической соды, но и к тому, что во многих случаях изменилась транспортная схема поставки, и ряд потребителей был вынужден покупать этот продукт у производителей, находящихся на более дальнем расстоянии, чем те, у которых они приобретали раньше, что, разумеется, вело к увеличению транспортных расходов». С тех пор ничего особо не изменилось.

«В свое время было предусмотрено направление всей сверхприбыли от картеля в хлорной подотрасли на модернизацию химической промышленности. Дело незаконное, но благое. С человеческой точки зрения дело благое. Но вот вопрос, куда пошли сверхприбыли от этого картеля, — очень большой вопрос», — возмущается Андрей Тенишев.

Картель есть, модернизации нет

Давайте посмотрим объективно на получившуюся ситуацию. Хлор и каустик уходят с российского рынка на экспорт. Здесь нет такого спроса на него, как раньше. Россия серьезно сократила производство химических волокон, которое было одним из основных потребителей каустической соды. Многие электростанции перешли с угля на газ, а на промывку угольных котлов тоже уходило много каустика. Сократилось также производство каустика у еще одного крупного потребителя − целлюлозно-бумажной промышленности. И там озаботились экологическими проблемами и стали переходить на более щадящие для природы способы отбелки целлюлозы — перекисью водорода. Поэтому вскоре перед хлорными предприятиями встал вопрос, куда девать каустик. С хлором похожая ситуация, ему тоже либо нашли замену, либо не стало тех предприятий, которые покупали.

Исполнительный директор ассоциации «Русхлор» Борис Ягуд с ностальгией вспоминает советские времена, когда отрасль была вертикально интегрированной и управлялась централизованно, с формированием балансов производства и потребления хлора и каустической соды, территориальной оптимизацией сбыта для уменьшения объема опасных перевозок. С переходом к рыночным отношениям система развалилась, технологическое развитие отрасли остановилось.

Сейчас хлорная индустрия России за редкими исключениями являет собой пример классической отрасли «живопырок»: совокупности заводов с морально и физически устаревшими, изношенными, не соответствующими никаким техническим нормам активами, в которые их собственники инвестируют весьма неохотно и всячески оттягивают их неизбежную ликвидацию, пытаясь извлечь максимум прибыли любыми средствами. Такие компании объединяются в группы и ассоциации, отчаянно цепляются за любую возможность остаться в отрасли, до последнего сопротивляются давлению импортеров, стратегических инвесторов и сообщества потребителей. Они готовы приводить лукавые цифры, ангажировать неискушенных журналистов и старшее поколение технологов и ученых, апеллировать к государственным и общественным интересам, жаловаться и одновременно говорить о собственных достижениях.

«ФАС не вникает в экономическую суть дела, — говорил на конференции Creon Михаил Баранов, председатель совета директоров ООО “Никохим”. — Рынок каустической соды не эластичен. Его сколько нужно, столько и покупают. От того, что на рынке появится избыточное предложение, больше не продашь. Реализация предписаний ФАС в полном объеме означает, что предприятиям необходимо сократить производство на 200 тысяч тонн (см. “Баланс едкого и ядовитого”. — Эксперт”). Девать их некуда. Сейчас они вывозятся по экспорту. Слить их невозможно, хранить нельзя. Это может достигаться таким образом, что все понемножку сократят либо какие-то предприятия полностью закроются и автоматически уйдут с рынка. Проблема в том, что ситуация в целом не рассматривается государством. Про сверхприбыли и говорить нечего, я сверхприбылей у нас что-то не видел».

Впрочем, проблемы с хранением и транспортировкой каустика технически решаемы. И экспортировать его без демпинга все-таки можно. Просто нужно производить не жидкий, а твердый каустик. Его можно хранить, дешевле перевозить, и к тому же исчезает проблема срочной отгрузки. Цена вопроса — 50 млн долларов за 10 тыс. тонн мощностей твердой каустической соды. Тот же волгоградский «Каустик» с 2006-го по 2010 год получил порядка 50–60 млн долларов чистой прибыли и мог бы уже начать модернизацию.

Сейчас в отрасли реализуется два новых инвестиционных проекта создания новых производств каустической соды и хлора. «Галополимер» в Кирово-Чепецке планирует производить 200 тыс. тонн каустической соды (сейчас 90 тыс. тонн), «Русвинил» в Кстово будет нарабатывать 235 тыс. тонн каустика ежегодно (сейчас завод «Капролактам» «Сибур-Нефтехима» производит 63 тыс. тонн). Директор отдела продаж и маркетинга «Русвинила» Павел Родионов сообщил, что компания будет экспортировать от четверти до трети производимого каустика, а остальные объемы продавать в регионах европейской части России. Эти проекты в корне изменят баланс рынка, что может привести к закрытию старых, маломощных и неконкурентоспособных производств. Это не может не огорчать лоббистов. «Семнадцать заводов начинало прошлый год, десять закончило. Еще пяти хлорных заводов в России не станет в этом году, — сетует Сергей Голубков из Союза химиков России. — А стране необходим товарный хлор. Закроются заводы, которые дают его стране, и его не будет». Только вот зачем нам столько хлора без его переработки, г-н Голубков не говорит.

В России удельное энергопотребление на выпуск тонны каустика вдвое выше, чем в Европе, более половины технологического оборудования полностью изношено. Немалая часть каустика в России изготовляется путем электролиза по так называемой ртутной технологии. Это устаревшая технология 50–60-летней давности, при этом экономически неэффективная (см. графики 3 и 4) и страшно вредная. Если хлор разлился и потравил в небольшом радиусе несколько десятков людей — это одно дело; другое дело, когда тонны ртути попадут в стоки рек — огромные территории будут отравлены на десятилетия.

Есть новая мембранная технология производства каустика. Издержки в этом случае будут меньше. Но практически никто не финансирует программу замены ртутной технологии на мембранную. Хотя цена вопроса — 150 млн долларов на 200 тыс. тонн мощности, вполне подъемные деньги для большинства крупных заводов отрасли. Вообще, по оценкам экспертов, участники картеля зарабатывали в эти годы по 500 млн долларов в год. За эти деньги и за это время можно было бы построить три современных хлорных производства и забыть о большинстве технических проблем, из-за которых стоило создавать картель. Но они этого не сделали.

Чума нашего времени

Глава компании Creon Фарес Кильзие констатирует: «Все последние годы хлорная индустрия находилась под управлением группы лиц, которые, пользуясь сложностью и непрозрачностью этого сектора, заменили собой госрегулирование и приносили техническое состояние отрасли в жертву сиюминутным коммерческим интересам. Сейчас этому процессу, пусть с запозданием, пришел конец. Желание руководства страны иметь современную и развитую химическую индустрию сопровождается естественной санацией отрасли от таких компаний и такой модели ведения бизнеса. Отрасль нуждается в современных крупных энергоэффективных производствах с прозрачным управлением и конкурентной средой, хотя традиции ограничения конкуренции в России исторически очень сильны. Таким организациям, как “Русхлор”, Российский союз химиков и РСПП, не следует мешать процессу очищения, обновления и модернизации этой индустрии. Это в интересах потребителей, которые годами просили на всех мероприятиях Creon о помощи и на чью сторону сейчас встала ФАС».

Фарес Кильзие уверен, что и после оздоровления отрасли рынок по-прежнему будут формировать несколько крупных игроков — «Саянскхимпласт», стерлитамакский «Каустик», «Русвинил» и, возможно, «Галополимер». Для каждого из них каустик является побочным продуктом получения более востребованного хлора. Не исключено, что может появиться и новый инвестор, который решится вложить средства в санированную индустрию. Очевидно, что игроки рынка смогут формировать цену на продукт таким же образом, как РАПУ сейчас формирует внутрироссийские цены на минудобрения, и их деятельность будет под пристальным контролем ФАС. Однако сам факт перехода рынка от тотальной монополии хотя бы к олигополии уже положительное достижение антимонопольного ведомства.

Понятно, что большинство представителей отрасли думает иначе: «Отрасли необходима координация. Координация между производителями. Без координации отрасль работать не может. Это означает, что необходимо участие государственных структур, чтобы составить баланс по хлору и решить вопрос с экспортом».

«Знаете, это не единственное наше дело, — говорит г-н Кинёв из ФАС. — В 2010–2011 годах управление по борьбе с картелями ФАС провело уже около полусотни проверок по такому сценарию. Нами усматриваются картельные сговоры на фармацевтическом рынке, среди поставщиков униформы для силовых структур, на рынке энергетического угля, продуктов питания (гречка, мука, хлебопродукты), нотариальных услуг. И в какую отрасль мы ни сунемся, там, где мы видим картельный сговор, все разоблаченные нами участники тут же начинают рассуждать о том, чтобы государство устанавливало наши расценки или регулировало наш рынок. Вы понимаете? Все они как чумой заражены картельными отношениями».