Соблазнительные перспективы

Максим Соколов
19 марта 2012, 00:00

Возможно, слышав краем уха, что «соблазны должны прийти», устроители бесчинства в храме Христа Спасителя прямо по анекдоту решили: «Ну тогда давайте мы вам их будем поставлять». На вторую части стиха — «…горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит» — внимания как-то не обратили. В результате чего уже получили сильное горе в сей земной жизни, оказавшись в СИЗО «Печатники» под следствием по квалифицированной хулиганской статье 213-2, максимальные санкции по которой довольно серьезны.

Когда бы все дело было только в произносимых особо либертинской частью нашей общественности страшных словах «средневековье», «инквизиция», «узницы совести» (в случае бессовестного глумления звучит особенно удачно), на то можно было бы не слишком обращать внимания. Хоть страшные, хоть нестрашные слова в устах названных лиц не значат вообще ничего, поскольку неустанным злоупотреблением девальвированы до нуля.

Но кроме людей, которые многократно перебрали свой лимит говорения, и поэтому ветер носит, есть достаточно много людей — как вне конфессии, так и православных христиан, — которые, не отрицая возмутительного непотребства так называемого панк-молебна, все же ставят вопрос «Гораздо ль так чинить?» — имея в виду, что соразмерности наказания тоже никто не отменял.

Когда говорится, что верующий человек должен быть чужд мстительности, памятуя о словах «Мне отмщение и Аз воздам», то применительно к данному казусу аргумент бьет мимо цели. Если говорить о возмездии, то действительно воздаст Тот, Чьи слова приведены выше. Однако наказание предполагает еще такую вещь, как предупреждение, а именно лишение (по крайней мере, ограничение) возможности повторять негодные дела впредь. То есть предупреждение рецидива (частное) и предупреждение подражательства (общее). При этом формулы «и Аз предупрежу» не наблюдается. Вероятно, потому, что человек должен же что-то и сам делать — «На Бога надейся, а сам...».

Честное исповедание учения гр. Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием означает, конечно, также и отказ от предупреждения, поскольку даже такая мягкая кара, как символический штраф, есть форма государственного насилия. Правда, тогда следует избегать религиозного самозванства и честно называть себя толстовцем. Для прочих насущен не вопрос о полном отказе от каких-либо кар, но вопрос об их соразмерности и разумной достаточности.

Каковая в данном случае была сильно перейдена. Санкционированный судом месяц в СИЗО есть срок вдвое больший, нежели максимальная санкция КоАП за мелкое хулиганство. Между тем опыт многих (если они не совсем маниакальны) показывает, что даже и после всего лишь ареста и всего лишь на пять суток на рецидив не очень тянет. В камере скучно и отсутствует уют. Пакостить хорошо, когда есть уверенность в полной безнаказанности. Тогда, конечно, современное искусство (по-русски говоря, принципиальная аномия) выступает во всей своей ужасающей силе: «Топору давали невозбранно рубить, а топор своего дорубится». В то же время опыт родственной панк-молитвенницам группы «Война» показал, что когда не дают совсем уж невозбранно, готовность пакостить сильно снижается. Для людей истинно современных и прогрессивных разницы между приструненными пакостниками и мучениками за свободу самовыражения все равно не будет. Они все равно будут твердить заученную формулу о поисках нового и о расширении границ допустимого (если, конечно, эти поиски происходят не у них в подъезде и не на могиле их родителей), но люди не столь твердые и не находящие столь неизъяснимой прелести в хаотизации бытия против разумного приструнивания особо возражать не будут — слаб человек.

Превышению разумной достаточности можно найти ряд объяснений. Во-первых, постарался сам законодатель, допустив не то что разрыв, но зияющую пропасть между КоАп и УК. Идеально точно применимая к данному случаю «религиозная» ст. 5.26-2 КоАП карается штрафом от 500 до 1000 руб. Ст. 20.1-1 «Мелкое хулиганство» — такой же штраф или до 15 суток, тогда как ст. 213-2 УК — уже либо штраф в тысячу раз больше, либо принудработы до пяти лет, либо тюрьма до семи. И при этом далеко не факт, что ст. 213 тут может быть вообще применима. Законодатель снабдил ее формулой «по мотивам политической, идеологической, расовой etc. ненависти и вражды», то есть превратил ее в филиал разжигательной 282-й. О том, как быть, если некто испражнился в алтаре не из ненависти, а просто по приколу, законодатель не подумал. Между тем в таком случае либо статья неприменима, поскольку не было вражды, либо надо прибегать к объективному вменению, либо использовать царицу доказательств — при должном конвейере сам признается в страшной ненависти. В результате политкоррекции, которой подвергли более или менее работоспособную хулиганскую статью советского УК, немотивированная и тем самым наиболее опасная деструкция — зло ради зла, разрушение ради разрушения, осквернение ради осквернения — вообще осталась вне внятной санкции. Применяйте сиротскую ст. 5.26-2 КоАП (от 12 до 25 евро, поесть в ресторане выйдет дороже) — и будет с вас.

Такая суровая санкция (на которую молитвенные адвокаты, по их собственным словам, и рассчитывали) наложилась бы на настроение православного народа (состоящего из разных людей, кто поразумнее и посдержаннее, а кто и не слишком), который давно уже наблюдает расширение границ допустимого, производимое либертинами под лозунгом «Неосторожно, религия!». То есть что бы придумать еще нового — еще гаже. Вероятно, была презумпция, что христиане ex confessione добренькие и снесут любое заушение. Тот вариант, что христиане — люди грешные и соблазнам подверженные, расширителями границ в расчет не брался, но, похоже, брался другими, более реалистически мыслящими людьми, опасавшимися откровенного срыва, который случился бы при реакции властей «Идите и резвитесь дальше».

Вовсе без срыва не обошлось, иные христиане сами в ответ учинили возмутительные соблазны; расширители границ, поступающие по похотям отца ихнего, могут быть довольны. Равно как и отец ихний.