Спасибо, что живая

Антон Долин
19 марта 2012, 00:00

Неблагодарная задача — писать о телесериале, который только-только начался: почти то же самое, что оценивать фильм, увидев лишь первые пятнадцать минут. Почти, но не совсем. Сериал не фильм. Каждый эпизод самоценен, между ними промежуток как минимум в сутки, за которые каждый имеет право решить, продолжать ли просмотр. Имеет право на промежуточные выводы и критик.

Для начала об очевидном. Пункт первый: Валерия Гай Германика по-прежнему нахальна и талантлива. Пункт второй: на других российских сериальщиков она не похожа, но и американских виртуозов копировать не пытается. Пункт третий: лишь она умеет снимать так, будто каждая сцена — виртуозная импровизация, в чем не могут разубедить даже самые кондовые диалоги. Таковых в арсенале Анны Козловой, соавтора Германики по новому 16-серийному фильму «Краткий курс счастливой жизни», немало, но у Валерии есть еще один редкий дар: разыграть сколь угодно шаблонные разговоры так, будто в жизни иначе и не общаются, а если лично ты ничего подобного в курилке не слышал, значит, просто не повезло. Она — живая, такими же кажутся и ее герои. А это редкость.

Кроме того, вероятно, Германика — единственный отечественный автор, который не только не стесняется, но и умеет снимать эротику. Даже в сериале по заказу Первого канала. На третьей минуте «Краткого курса» мы видим в урывочных, но отчетливых деталях, как одна из героинь занимается сексом со случайным знакомым из бара. Уже в третьей серии другая героиня мастурбирует в душе. Зачет.

Методика индивидуальная, узнаваемая. Схема — стандартная: четыре молодые, но уже несчастные офисные служащие некоего агентства по подбору персонала, беспощадно обозначенные в эпиграфе из Джозефа Хеллера как «девушки после двадцати пяти». Четыре разных характера и масти; подруги. Чем не «Секс в большом городе»? Разве что тем, что российская столица, мягко говоря, не Нью-Йорк. «Я не шлюха, просто в Москве вообще делать нечего больше», — хладнокровно констатирует одна из девушек. Жизнь жестка, на все юмора не хватит, так что здесь не веселые заметки Кэрри Брэдшоу, а новая «Москва слезам не верит». Годы идут, слезы все льются, а она все не верит.

Светлана Ходченкова в роли образцовой блондинки-стервы exp_794_072-2.jpg Фото: Архив пресс-службы
Светлана Ходченкова в роли образцовой блондинки-стервы
Фото: Архив пресс-службы

Эти аналогии не механические, они возникают навязчиво и неотвратимо, вступая в категорическое противоречие с документальной (точнее, квазидокументальной) эстетикой. Станиславское «Не верю!» всплывает на поверхность, сколько ни пытайся загнать его поглубже законными соображениями: мол, откуда тебе знать, чем живет офисный планктон и о чем говорят друг с другом женщины в нынешней Москве? Вроде виноваты не актеры, они-то органичны даже в неорганичности — то ли камера так работает, то ли ансамбль так подобран, что многочисленные сценарные швы не лишают фильм достоверности, а лишь добавляют ее. Алиса Хазанова играет не хуже, чем в тончайшей «Сказке про темноту»; Светлана Ходченкова в роли образцовой блондинки-стервы заставляет забыть о подвигах из «Ржевского против Наполеона». Безупречно точных, хотя находящихся по противоположные стороны эмоционального спектра Ксению Громову и Анну Слю хочется назвать открытиями Германики, несмотря на многочисленные прежние роли: запомнят-то их именно по этой работе. У большинства мужиков, правда, глаза рыбьи, но и это предстает как осознанная концепция. Да и в жизни так бывает. Что же не клеится?

В голове щелкает, когда в первой же серии происходят два невероятных совпадения — как говорится, «в жизни такого не бывает». Бойфренд одной героини оказывается отцом ребенка другой, а случайный сексуальный партнер наутро предстает в качестве нового босса легкомысленной девицы. Даже в мексиканских мыльных операх подобные сюрпризы стараются растянуть серий на пять-шесть. Нет, ККСЖ не серия физиологических очерков, не «кинотеатр.док», а абсолютно условное повествование, выдержанное в обманчиво-неряшливой стилистике. Достаточно чуть пристальнее взглянуть на систему персонажей, хотя бы и четырех центральных. Первая (Слю) — одинокая, мечтает о мужчине. Вторая (Ходченкова) — одинокая с ребенком, разочаровалась в мужчинах. Третья (Хазанова) — замужем, но никак не заводится ребенок. Четвертая (Громова) — замужем и с двумя детьми, но счастья нет и в помине. Поиски «простого женского счастья» — та сюжетная вертикаль, по которой, накручивая спиральные завитки сюжета, героини проведут зрителя до победного финала.

Три сериальные подруги (слева направо) — Ксения Громова, Анна Слю и Алиса Хазанова exp_794_073-1.jpg
Три сериальные подруги (слева направо) — Ксения Громова, Анна Слю и Алиса Хазанова

Встречи и расставания мужчин и женщин, которые никак не могут устроить и/или удовлетворить друг друга, — бесконечный процесс «подбора персонала», в котором противоположности периодически сходятся, чтобы разойтись вновь, и не без скандала. Лейтмотив ККСЖ — война полов, но и единство противоположностей. В этом же суть сериала, его главное достоинство и важнейший недостаток. Красивости, к которым стремятся героини, — будь то дорогущие сумки или джипы с блатными номерами наподобие «999» — отражаются, как в кривых зеркалах, в убожестве их повседневного быта, в пустых перебранках с близкими, в слезливых терках с подружками. Гиперреализм съемки с ее невыносимо крупными планами и болезненно-тщательная работа художников-постановщиков дисгармонируют со стереотипными эпизодами сценария — и перестает быть ясно, жизнь ли имитирует плохое кино или все-таки наоборот. Самым адекватным саундтреком для этой эпопеи из жизни секретарш (поскольку конкретных деталей их профессиональных деятельности на экране, в общем, нет) оказываются пошловатые хиты «Зверей», Тимати, Евы Польны и рэпера Сявы. Лучшим партнером для альтернативщицы-хулиганки Германики — усыновивший ее «крестный отец» российского телебизнеса Константин Эрнст.

Что выйдет из этих то ли мичуринских, то ли лысенковских причудливых комбинаций, станет ясно после завершения сериала. Пока особо любопытной кажется одна конкретная тенденция. Все четыре героини ККСЖ — такие разные, с такими непохожими судьбами, — время от времени начинают вести себя как героини «Школы» или «Все умрут, а я останусь»: обиженные по жизни, закомплексованные, грезящие о несбыточном счастье, имитирующие прожженный цинизм и периодически ударяющиеся физиономией об асфальт старшеклассницы. Наверное, потому, что каждая из них в какой-то степени — автопортрет режиссера. Теперь весь вопрос в том, вырастут ли из них к финалу четыре разные независимые личности — пусть придуманные, но столь же живые и колоритные, как сама Германика. Выходит, новое произведение Валерии не так уж отличается от ее предыдущих работ: еще один «роман воспитания», еще одна драма (или комедия?) взросления. А ее содержание — преодоление комплекса инфантилизма, одна из капитальных проблем российского общества.

Напоследок хочется робко пожелать замечательно одаренной Германике не успеха, а провала — разумеется, не творческого, а коммерческого, чтобы рейтинги были пожиже, а отзывы попрохладнее. Во-первых, неудачи растущему таланту полезнее, чем лавры. Во-вторых, роман с телевидением что-то затянулся. Пора возвращаться в кинематограф и снять полный метр. А Эрнст пусть продюсирует — и получит наконец-то шанс попасть не только во все кинотеатры великой страны, но и за ее пределы, куда-нибудь в Канны, где, кстати, начиналась карьера Валерии Гай Германики.