Подождем дорожных карт

Заявленные Владимиром Путиным направления развития страны в целом выглядят привлекательно. И хотя в его выступлении перед депутатами Госдумы не хватает прописанных механизмов реализации, обещание в скором времени обнародовать подробные дорожные карты — это хороший признак

Фото: AP

Доклад премьер-министра Государственной думе оставил многих неудовлетворенными. Разочарованы те, кто рассчитывал, что бурные события последних месяцев подвигнут будущего президента на кардинальные перемены в политике и экономике. Но и для сторонников стабильности в речи Владимира Путина нашлось мало поводов для радости. Политика, обнародованная будущим президентом, предполагает отказ от курса на стабильность. Неудивительно, что подавляющее большинство комментариев в СМИ носят критический характер и сводятся в основном к оценкам «ничего нового» или «слова правильные, но на деле опять ничего не получится». Нельзя сказать, что эти оценки совсем необоснованны, просто на самом деле скептицизм критиков мешает им увидеть все более проявляющиеся контуры механизмов решения поставленных задач. Заявленные цели и методы таковы, что неизбежно потребуют изменения принципов отношений органов власти и общества.

От выживания к развитию

Приоритетами государственной политики Владимира Путина станут «демографическая состоятельность российского государства», обустройство территории России («наши пространства мы должны не только оградить от внешних угроз, но и обустроить»), построение новой экономики — «устойчивой, способной демонстрировать качественный рост в условиях жесткой конкуренции» — и, наконец, укрепление позиций России в мире. Они не новы по сравнению с тезисами, изложенными Путиным в его предвыборных статьях. Однако в сравнении с приоритетами путинского правления 2000-х — борьба с бедностью и стабильность во всем — есть немало отличий. Даже к тезису об укреплении международного авторитета страны подход принципиально изменился. Если раньше разговор шел о том, что развитые страны должны признать наше право на отстаивание национальных интересов, то сейчас упор делается на развитие интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

Создается впечатление, что Путин действительно уверен в наступлении нового этапа российской истории, когда проблемы выживания национального государства и национальной экономики уже окончательно решены и речь должна идти о новых целях, связанных с выходом на кардинально новый уровень социально-экономического развития. Именно отсюда — упор на рост производительности труда («мы всё еще уступаем самым развитым экономикам мира по производительности труда, а это значит, другими словами, по качеству экономики, в три-четыре раза») и «стратегическая задача — запустить мотор постоянного обновления рабочих мест и экономики в целом».

Вместе с тем Путин вполне адекватно оценивает и проблемы, которые придется решить, чтобы сделать выход на новый уровень жизни реальностью. Впрочем, здесь нет ничего сверхъестественного — о проблемах у нас не говорит только ленивый, так что достаточно раскрыть любую газету, чтобы понять, «почему опять ничего не получится». Во-первых, у нас плохой инвестиционный климат; во-вторых, сырьевая недиверсифицированная экономика. Путь к диверсификации новый президент видит опять-таки в создании качественных рабочих мест — не менее 25 миллионов в ближайшие годы. В отношении делового климата Владимир Путин поставил цель «сделать 100 шагов вперед в этом направлении и подняться с нынешнего 120-го места в международном рейтинге до двадцатого». Правда, тут же Путин был вынужден признать, что достижение этой цели будет долгим и трудным: «Я практически на каждом заседании правительства говорю о том, что нам нужно сделать в этой сфере, но двигается очень медленно».

На этом месте у аналитиков заканчивается оптимизм и начинаются вопросы, на которые в речи Путина внятных ответов нет.

Кто заплатит за развитие

Вопросы связаны с ресурсным обеспечением «политики развития». В первую очередь — откуда возьмутся деньги на создание новых качественных рабочих мест? Владимир Путин подчеркнул, что «рабочие места создаются прямыми инвестициями, прежде всего частными инвестициями».

Однако у частного инвестора должны быть для этого, во-первых, возможности, во-вторых — желание. Что касается возможностей, то у нас традиционно главным источником производственных инвестиций была чистая прибыль компаний, поскольку кредитные ресурсы на приемлемых условиях могут получать только крупные государственные и окологосударственные компании. Но в последние годы чистая прибыль российских предприятий существенно упала — сначала из-за кризиса, а затем по причине повышения налоговой нагрузки. По оценке помощника президента Аркадия Дворковича, сегодня налоговая нагрузка достигла 40% ВВП, хотя перед кризисом этот показатель составлял 35,8% ВВП.

Здесь невозможно не коснуться больного вопроса о социальных взносах. Повышение ставок соцналога в 2010 году ударило по всем работодателям одинаково, но от их «снижения» годом позже пострадали лишь те, кто платил своим сотрудникам высокие зарплаты, поскольку был отменен необлагаемый уровень доходов работника. Недавнее предложение Минэкономразвития снизить базовую ставку соцналогов на два процентных пункта (с 30 до 28%), а на зарплаты свыше 512 тыс. рублей в год — с 10 до 5% было в штыки встречено Министерством финансов. Владимир Путин в своей речи о таком снижении не упомянул, следовательно, его, скорее всего, не произойдет, и платить маленькие зарплаты в России с налоговой точки зрения будет выгоднее, чем большие. Как это обстоятельство сочетается с надеждой президента на то, что частные инвесторы будут массово создавать новые высокооплачиваемые рабочие места? Никак.

И очень сомнительно, что ситуацию способны переломить анонсированные усилия властей по улучшению инвестиционного климата, включая создание института уполномоченного по защите прав предпринимателей, учреждение специальной прокуратуры по защите бизнеса и так далее. Возможно, некоторое облегчение частным компаниям принесет планируемый налоговый маневр. «Его логика в том, чтобы фискальная нагрузка на производство и инвестиции была не обременительной, а, наоборот, была повышена на неэффективное потребление, на рентные платежи, — заявил Владимир Путин. — Нам нужна справедливая налоговая система, стимулирующая развитие». Однако из того, что известно сегодня, главными новациями в рамках налогового маневра станут введение налога на недвижимость и повышение акцизов на газ, табак и алкоголь. О каком-либо планируемом снижении налогов на производство слышать пока не приходилось.

Сам Путин в качестве важного источника инвестиций назвал пенсионные накопления и поставил задачу: «Уже в текущем году надо принять решение по увеличению возможностей для инвестирования длинных пенсионных денег». Но тут же оговорился, что «важнейшее условие при этом — обеспечение доходности и безусловной сохранности пенсионных накоплений граждан». Другими словами, пенсионные деньги могут инвестироваться только под правительственные гарантии — другого способа обеспечить сохранность инвестиций просто не существует. В итоге приходится констатировать, что основное финансовое бремя при создании новых рабочих мест придется нести все-таки бюджету. При этом Путин устойчивость бюджета ценит все же выше, чем быстрый экономический рост. «Хочется расти еще сильнее, еще быстрее. Но это олимпийские лозунги — выше, быстрее, сильнее, а в экономике, в социалке, мы должны быть очень аккуратными».

Второй после бюджета источник средств — деньги госбанков. «Мы будем развивать банковскую систему, чтобы доступность кредитов для реального сектора росла, а ставки снижались, — заявил премьер. — Уже даны поручения сделать доступной эффективную ставку кредитования для бизнеса и граждан и, самое главное, сделать эту работу абсолютно прозрачной, исключить из нее любые скрытые комиссии». В этой фразе больше всего привлекают внимание слова «даны поручения». Понятно, что частные банки адресатами таких поручений не могут быть по определению.

Все сказанное отнюдь не означает, что слова Путина о создании 25 млн новых качественных рабочих мест — фикция. Просто создаваться эти рабочие места в основном будут на государственные деньги и в тех отраслях и регионах, которые наметит правительство. Так, среди отраслевых приоритетов новый президент назвал станкостроение, двигателестроение, производство новых материалов, фармацевтику, авиа- и судостроение. Примечательно, что из приоритетной пятерки последних лет вылетели космос и атомная отрасль, а их места заняли станко- и двигателестроение. С одной стороны, это позитивные изменения: производство станков и двигателей — фундамент развития производственных отраслей. С другой — исключение космоса и атома может означать, что разруха в этих отраслях уже не позволяет рассматривать их в качестве прорывных, что не может не огорчать.

Еще одной сферой создания новых рабочих мест, судя по всему, станет оборонка. А в территориальном плане основными регионами направления инвестиций и, соответственно, создания рабочих мест станут Восточная Сибирь и Дальний Восток. «Особое внимание, конечно, мы должны уделить развитию Дальнего Востока и Восточной Сибири — это важнейшая геополитическая задача, — заявил Владимир Путин. — Нужно сделать так, чтобы темпы увеличения ВРП сибирских и дальневосточных регионов были выше роста общероссийского ВВП, и такая тенденция должна сохраняться как минимум десять-пятнадцать лет. Конечно, будем добиваться, чтобы в дальневосточных и восточносибирских регионах наметился устойчивый прирост населения, а не отток, который до сих пор продолжается».

Медведев vs Кудрин

Исходя из вышесказанного можно попытаться строить прогнозы по поводу состава будущего правительства. И первое, что стоит отметить: много обсуждавшейся замены Дмитрия Медведева на должности нового главы правительства Алексеем Кудриным, похоже, не будет. Об этом говорит и общий посыл путинского выступления — развитие, а не стабильность. А также подчеркнутое намерение все-таки инвестировать в оборонку порядка 23 трлн рублей за ближайшие десять лет (напомним, что Кудрин подал в отставку именно в знак протеста против этих расходов).

Выступление Владимира Путина в Госдуме дает еще один аргумент в пользу того, что главой правительства станет именно Медведев. Сам будущий президент явно и откровенно делает ставку на государственные ресурсы как основной двигатель экономического роста. Дмитрий Медведев в этой ситуации олицетворяет альтернативный путь — либерально-рыночный. В этом смысле показательно, что Путин ни словом не упомянул приватизацию госактивов, хотя буквально накануне его доклада Медведев на заседании «открытого правительства» заявил, что принятые решения о приватизации часто размываются и правительству надо набраться мужества и провести ее в полном объеме в ближайшие месяцы.

Таким образом, намечается следующий расклад в тандеме: Медведев ведет либеральные реформы, Путин проводит умеренную государственническую политику. При этом можно предположить появление в новом правительстве Аркадия Дворковича, главного реформатора в команде Медведева. Либо на посту министра экономики (ходят слухи, что Эльвира Набиуллина переходит на должность вице-премьера по социальным вопросам), либо в качестве вице-премьера по экономике вместо Игоря Шувалова, которого прочат на должность главы Корпорации по развитию Сибири и Дальнего Востока.

Вопросы остаются

Отвечая на вопросы депутатов, Путин сказал, что денег хватит на осуществление всех перечисленных им планов, даже если цена на нефть упадет до 70 долларов. Степень зависимости российской экономики и государственного бюджета от нефти нуждается в отдельном обсуждении, но, как бы то ни было, описания конкретного пути, которым пойдет страна, увеличивая долю инвестиций до 25–30% ВВП и создавая 25 млн новых рабочих мест, в докладе избранного президента не хватило. Обнадеживает обещание Путина первым же его президентским указом утвердить дорожную карту «по всем заявленным инициативам». Столь ясное обещание того, что подробно расписанный по приоритетным направлениям развития план будет представлен в ближайшее время, — это очень важный и позитивный момент. Это доказательство серьезности намерений, аргумент в пользу того, что словами дело не ограничится и совсем скоро мы сможем проанализировать детали этого плана.

Путин говорит о необходимости создать благоприятную среду для развития тысяч российских производственных компаний, и этим процессом физически невозможно управлять из-за закрытых дверей expert_798_026.jpg Фото: AP
Путин говорит о необходимости создать благоприятную среду для развития тысяч российских производственных компаний, и этим процессом физически невозможно управлять из-за закрытых дверей
Фото: AP

Чего не хватило, так это анализа, в чем причина существующих проблем, о которых Путин говорил немало и честно. Например, по поводу не самого лучшего инвестиционного климата. «Есть такое рейтинговое агентство Doing Business, хорошее такое, стабильное, ничем себя не запятнавшее. Так вот, по его оценкам, Россия находится на 178-м месте в мире по условиям ведения бизнеса в строительстве, вы представляете — 178-е место, — сказал Путин в Думе. — Я практически на каждом заседании правительства говорю о том, что нам нужно сделать в этой сфере. Двигается очень медленно». Тут резонно задаться вопросом: почему «двигается очень медленно» и что нужно сделать, чтобы двигалось быстрее? Но вопросом этим избранный президент не задается. Не обсуждается ни ответственность конкретных лиц за позорное место в международном рейтинге, ни пути решения проблемы.

Похожим образом выходит и с образованием и здравоохранением. В обеих отраслях идут реформы, результатами которых общество не удовлетворено. Дух речи Путина направлен против идеи «дешевой школы», тогда как реформа скорее вдохновлена этой идеей. Премьер сказал о незыблемости «бесплатного обучения в рамках образовательного стандарта», но как раз стандарт вызывает много вопросов — он составлен таким образом, что бесплатное образование может стать заведомо некачественным. Поскольку выводы из прошлого опыта делаются исключительно в той его части, которая связана с успехами, судить о характере дальнейшей политики трудно. Тем более что будущий состав правительства обсуждается за закрытыми дверями и до публики долетают лишь отзвуки аппаратных битв.

Путин много говорил о деловом климате, хотя его нынешние предложения сокращены по сравнению с предвыборными. В Думе он пообещал создать институт уполномоченного по защите прав предпринимателей на федеральном и региональном уровне. Сказал, что обсуждал с Медведевым идею введения поста специального прокурора, который будет защищать права предпринимателей. В статье «О наших экономических задачах» вопрос был поставлен более широко: «Мы должны изменить само государство, исполнительную и судебную власть в России. Демонтировать обвинительную связку правоохранительных, следственных, прокурорских и судебных органов. Исключить из уголовного законодательства все рудименты советского правосознания, все зацепки, которые позволяют делать из хозяйственного спора уголовное дело на одного из участников. Все экономические дела должны перейти из судов общей юрисдикции в арбитражные суды. Надо вместе с экспертным сообществом, с судьями, с предпринимателями публично обсудить и внести до конца этого года все необходимые конкретные предложения на этот счет».

Возможно, доклад в Думе просто не мог вместить всего и следует дождаться обещанных дорожных карт. Но интересно вот что: деловой климат и права предпринимателей как раз на прошлой неделе с Дмитрием Медведевым обсуждали эксперты «открытого правительства». И никакой отсылки к этому обсуждению Путин не сделал. Оставив тем самым большой простор для гаданий: то ли «открытое правительство» — личный проект Медведева и избранный президент дела с ним иметь не хочет, то ли действующий премьер не хочет вторгаться в сферу полномочий действующего президента, то ли «тандем» по-прежнему существует и два его участника ориентированы на разные группы в обществе и в элитах и с этими группами разговаривают каждый сам по себе. В итоге затуманиваются сами принципы принятия решений: где тот штаб, который будет строить российскую экономику по предложенному Путиным проекту, кто в этот штаб персонально входит и как с этими людьми взаимодействовать? Причем отсылка к принятым бюрократическим процедурам не убеждает: Путин сам создает структуры, цель которых — выстроить его взаимодействие с бизнесом без посредничества государственного аппарата, и самый яркий пример, упомянутый в его думской речи, — Агентство стратегических инициатив.

Сама по себе «секретность штаба» не нова, это традиция отечественного реформаторства, в последние десятилетия усугубленная расцветом популизма в публичной политике. Ново то, что проект будущего, который предлагает Путин, вступает с этой традицией в противоречие. Если управление экономикой — это вопрос договоренности самых влиятельных чиновников с руководителями крупнейших сырьевых компаний, то здесь никакой открытости быть не может. Но сейчас говорится о создании благоприятной среды для развития тысяч российских производственных компаний, и этим процессом физически невозможно управлять из-за закрытых дверей.