Маяковое хозяйство

Максим Соколов
23 апреля 2012, 00:00

15 апреля, на праздник Святыя Пасхи, парижане и гости столицы могли порадоваться разнообразным мероприятиям. С самого раннего утра началось молитвенное бегание на дистанцию 42 километра. Покуда под звуки оркестров и кимвал граждане молитвенно бегали, производилась последняя подготовка к назначенному на этот день предстоянию в стиле «Двух твердынь» Д. Р. Толкиена.

За неделю до первого тура президентских выборов на пляс Конкорд, где взошел к смерти Людовик XVI, был воздвигнут эшафот с огромным плазменным экраном на предмет выступления президента Николая и его сторонников. Вся площадь была расквадрачена барьерами и рогатками, Риволи и Елисейские Поля были перекрыты. Аналогичные работы производились возле рва Венсенского замка, где скончал свои дни молодой герцог Энгиенский, а ныне должен был выступать главный соперник Николая социалист Франциск. Большое удобство предстояния было в том, что от одной твердыни до другой было всего двадцать минут езды по 1-й линии метро.

Хотя выступление Николая на Конкорд было заявлено на 16.00, уже в одиннадцатом часу утра туда стали собираться дисциплинированные сторонники с трехцветными флагами. При входе в метро снизу раздались страшные крики, как будто кого-то черти давят, после чего по лестнице стала подниматься шумливая колонна сторонников со значками «Les jeunes avec Sarkozy» («Молодежь за Путина»). Возле рогаток стояли распорядители в черных костюмах с совершенно родными ряшками, хотя зубы у них были вроде как ничего — чай, не Поклонная. Музыкальные сторонники Николая тоже были по преимуществу люди немолодые и опытные в жанре Н. Бабкиной и Н. Расторгуева, тогда как в Венсене пели и плясали зажигательные афрофранцузы, что отражало социалистическую мультикультуральность.

Для окончательного уверения в том, что мир глобален и тоска по родине более неуместна, вопрос о числе сторонников решался так, что было заявлено 60 тыс., в ходе мероприятия Николай объявил, что их 100 тыс., а на следующий день назвал цифру в 120 тыс. С такой Поклонной де ля Конкорд сделалось более понятным, почему в ходе президентской кампании в России Елисейский дворец не запрещал В. В. Путину ковырять в носу.

Имеют какой-то смысл такие эстетические схождения или вовсе не имеют, и гордый взор иноплеменный, может быть, просто не в состоянии отличить зрелое гражданское общество от каких-то анчоусов — это вопрос отдельный. Но забавный случай сей другую мысль на память мне приводит. Уж там хороши или плохи президентские выборы во Франции, но если выборы президента РФ приобретут некоторую альтернативность и с нею — неполную предсказуемость результата, наши кампании будут примерно как во Франции. Просто в силу того, что электоральных мероприятий со сходными условиями в мире вообще мало. Есть много президентур — бывший СССР на что, да и не только он, — но там неважно с многовариантностью. Есть много стран с вариативностью итога выборов — но они все больше парламентского свойства, и президенты там не сильны. Из держав с сильной президентской властью и вариативностью выборов только и остаются, что США и Франция. Можно, конечно, указать еще и на южноамериканские страны (Аргентина, Бразилия, Чили), где и президенты сильны, и выборы в последнее время довольно свободны, но беда в том, что это совсем далеко и о тамошней политии мы совсем уж мало знаем. Хотя не исключено, что, когда у нас дело дойдет до вариативных выборов, со сведущими латиноамериканистами начнут носиться как с писаной торбой. И это будет правильно, потому что они хотя бы могут рассказать про типовые дебюты и миттельшпили. А также про эндшпили.

Пока же в качестве магического кристалла мы имеем лишь США и Францию, а на самом деле — одну только Францию. Не потому, что Америка отстала, в ней собственность царит и капитал, а просто по причине своеобразия американской системы. За океаном действует развитая система сит и фильтров, при которой подавляющая доля персонажей отсеивается до выборов. К первому воскресенью ноября остается лишь два кандидата, между ними все и решается, и, естественно, в один тур. Третьи силы хоть и пытаются ходить, но их покушения — с негодными средствами. Хороша или плоха система кокусов да праймериз, но она ни в один цикл, ни даже в три-пять циклов не состаивается.

Тогда как французская система более, что ли, стихийна. Если выборы не вовсе зарегулированы, тут же возникает приличное число участников, причем дело никак не сводится к борьбе между двумя фаворитами. Номер три, а порой и номер четыре способны сыграть весьма важную роль, сперва подкапываясь, а затем подкладываясь (или отказываясь подкладываться) под фаворитов. Комбинационное богатство тут велико. Вспомним хотя бы хрестоматийные выборы 2002 г., когда гугенот-социалист Жоспен, уже явственно видевший себя президентом, с треском проиграл первый тур и второе место занял националист-парашютист Ле Пен. После чего во втором туре вся прогрессивная и социалистическая Франция, плюясь и блюясь, дружно голосовала за презираемого ею президента Ширака, лишь бы заградить путь антихристу в Елисейский дворец. Американцам далеко до такой живой игры.

Но ведь и нынешние выборы (результаты первого тура уже будут известны читателям) сулят неслабую комбинационность. Фавориты Николай и Франциск топчутся где-то ниже 30%, при этом Николая подпирает дочь Ле Пена с 15%, Франциска — какой-то совершеннейший Друг Народа троцкист Меланшон («Берите власть!», «Быстро к 6-й Республике!») с 17%, а многолетний центрист Байру с 10% в открытую выторговывает у Николая пост премьера.

Когда свобода в России чуть-чуть расцветет, у нас будет примерно та же белка и тот же свисток, отчего наблюдение за нынешними французскими свистками является мощным средством познания будущей действительности.