Если бы молодость знала

Антон Долин
30 апреля 2012, 00:00
Кадр из фильма Фрэнсиса Форда Копполы «Между»

Имя Фрэнсиса Форда Копполы на постере нового фильма многих вгоняет в ступор: «Он что, до сих пор жив?» А ведь Коппола-старший, патриарх огромного кинематографического клана (там и София с Романом, и племянники Николас Кейдж с Джейсоном Шварцманом) и живой классик, снимает новые фильмы постоянно, не выдерживая слишком долгих пауз. Увы, для абсолютного большинства Коппола остался в 1970-х, когда он сделал четыре великие картины — два «Крестных отца», «Апокалипсис наших дней» и «Разговор». Есть свои поклонники и у «Бойцовской рыбки», и у «“Дракулы” Брэма Стокера», но их несоизмеримо меньше. Последние опусы великого режиссера существовали на узком синефильском поле, где вызвали неоднозначную реакцию. Одни превозносили снятую в Румынии эксцентрическую притчу «Молодость без молодости» и ностальгический аргентинский семейный кинороман «Тетро», рукоплеща отважному старцу, отринувшему мейнстримную студийную систему. Другие утверждали, что Коппола впал в маразм. Убедительные аргументы находились у обеих сторон. Как знать, может, их рассудит последний фильм режиссера, получивший двусмысленное название «Между».

Трактовать его можно как угодно. И сам Коппола нынче находится между синефильским гетто и миром кинематографической конъюнктуры. И нынешний период его творчества, по собственным словам режиссера, — промежуточный. И фильм будто завис между непритязательной игрой в жанр и серьезной попыткой обратиться к широкой аудитории, между пародией и исповедью, между трэшем и поэзией. Самая прямолинейная расшифровка связана непосредственно с сюжетом. Писатель Холл Балтимор, знаменитый своими pulp fiction о ведьмах, приезжает на автограф-сессию в маленький городок. Задержавшись там по воле судьбы на несколько дней, он пытается преодолеть затяжной творческий кризис. Проваливаясь в алкоголическое забытье, он расследует дело полувековой давности, заводит дружбу с призраком тринадцатилетней девочки и фантомом Эдгара Алана По, когда-то навещавшего тот же населенный пункт. Часы на шести циферблатах ратушной башни показывают разное время, но у зрителя нет сомнений, что в какой-то момент часовые пояса совпадут в единой сюжетной точке — в развязке. А пока суд да дело, Балтимор живет между двумя мирами: беспощадной реальностью и соблазнительными сновидениями.

«Между» — фильм, сопротивляющийся анализу и уже потому вызывающий как жгучее любопытство, так и жгучее раздражение. Сюжет сумбурен, образная система перенасыщена, а составляющие — элементы двух видов: с одной стороны, истасканные штампы (от По до вампиров, от часов до шерифов, от маньяков до байкеров), с другой — интимные подробности авторской биографии, о которых публика, вероятнее всего, не осведомлена. Например, Балтимор потерял дочь при обстоятельствах, напоминающих об аналогичной травме самого Фрэнсиса Форда, да и сам образ литератора в кризисе явно взялся не с потолка. Рождается причудливый эффект. Копаясь в груде мусора, испокон веков находящегося в публичном пользовании, ты вдруг натыкаешься на личный дневник гения, спрятавшего пронзительные признания среди банальностей и пьяного бреда. Давно ясно, что Коппола мечтает обернуть время вспять, пережив вторую юность, — об этом буквально кричали и «Бойцовская рыбка», и «Дракула», и фильм-конфуз «Джек», и, разумеется, «Молодость без молодости». Однако нигде эта фаустовская исповедь не была облечена в столь яркую исповедально-шутовскую форму, как здесь. Остаться ребенком навеки возможно — но пожертвовать придется жизнью, не меньше, и, вероятно, не только своей. Такова участь вампира.

Как истинный Дракула, Коппола хлебнул дочерней крови, позаимствовав из последнего фильма своей наследницы Софии феноменальную девочку Элль Фаннинг, а в партнеры ей дал живое воплощение лузерства, растолстевшего и постаревшего Вэла Килмера. Режиссер и его верный соратник по последним проектам, румынский оператор Михай Малаймаре-младший (недюжинный талант, между прочим), сделали все возможное, чтобы об актерской игре в традиционном понимании никто в зрительном зале не помышлял. Этот набор живописных картинок цепляет чем-то иным. Наверное, внезапным переключением регистров: жанровый капустник, в котором нет-нет да и промелькнет пара гениальных секунд, вдруг расставляющих все по своим местам. Будто цветное пятно посреди стилизованного ч/б или красивое отражение в луже, которая неожиданно оказывается колодцем, бездонным и притягательным.

Самое тут интересное — представить себе человека, никогда в жизни не слышавшего фамилии Коппола и случайно забредшего в зрительный зал. Потребует деньги за билет обратно? Решит, что американцы совсем офонарели? Посмеется вволю? Будет растроган? Впечатлен? Или просто резюмирует, пожав плечами: «А че, нормальное кино. Один раз посмотреть можно». Кстати, нельзя исключать, что чего-то в этом роде, со всей своей независимостью и исповедальностью, Коппола и добивался.