Германия по-русски

Сергей Сумленный
14 мая 2012, 00:00

Российские компании активно инвестируют в ФРГ. Немецкий рынок привлекает российский бизнес прозрачными правилами игры, высокоразвитой инфраструктурой и расположением в самом центре Европы

Фото: Charlotte Won Waldenfels
Завод в Висмаре работает в четыре смены, чтобы удовлетворить спрос на изделия из древесины, которую сюда завозят из России

«Вот видите, какой тут замечательный кластер. Мы же потратили много лет и денег на изучение ситуации. И когда мы увидели, что в рынке открылось окно, мы посмотрели, где в мире есть заводы с определенными параметрами, с большим объемом производства, с хорошим экспортным потенциалом. Их было совсем немного. И мы купили вот эти два завода в Германии», — глаза Святослава Бычкова, директора по внешним коммуникациям компании «ИлимТимбер», светятся гордостью, когда он показывает территорию их предприятия в восточногерманском Висмаре.

Завод в Висмаре с мощностью 1,2 млн кубометров пиломатериалов в год — крупнейшее из подобных предприятий в мире. Сегодня здесь работают в четыре смены, семь дней в неделю, обеспечивая 40% грузооборота местного порта: то и дело на предприятие отгружают пришедшую по Балтике очередную партию леса-кругляка, по складу готовой продукции постоянно рыскают вилочные погрузчики, поднимающие очередные палеты готовых досок. Вокруг завода — мощный кластер переработки отходов производства. Прямо через дорогу расположены параллельные предприятия, покупающие у «ИлимТимбер» щепу и опилки, а висмарский порт закупает доски для изготовления палет. Необходимая лесопилке тепловая энергия (в первую очередь для сушки досок) вырабатывается здесь же. Топливом служит кора обрабатываемых бревен.

Экспансия благодаря кризису

Приход российской «ИлимТимбер» в ФРГ во многом произошел благодаря мировому экономическому кризису. В 2010 году российская компания купила за 120 млн евро два деревообрабатывающих завода, расположенных в Германии и принадлежавших австрийской Klausner Gruppe, испытывавшей проблемы с ликвидностью. Таким образом, «ИлимТимбер» удалось серьезно расширить свою производственную цепочку и получить прямой доступ к огромному немецкому рынку сбыта. Сегодня Святослав Бычков не может нарадоваться на удачное приобретение.

«Благодаря кризису сложилась уникальная ситуация, когда стало возможным купить первоклассные активы по хорошей цене. До кризиса никто ничего не продавал или продавали по безумным ценам. А после кризиса у нас были деньги. Мы хотели строить завод. И мы увидели, что за те же деньги можно купить два готовых предприятия, причем образующие кластер. У этих заводов отличная производительность, очень низкая себестоимость производства. Да, сырье здесь дорогое, но у конкурентов вокруг сырье такое же дорогое, а себестоимость выше. Мы уверены: каким бы дорогим ни был лес, благодаря нашей низкой себестоимости производства продукция у нас будет дешевле, чем у конкурентов», — говорит Святослав Бычков.

На двух предприятиях «ИлимТимбер» в Германии (второе — в баварском Ландсберге) работает более 600 человек. Суммарная мощность заводов – 2 млн кубометров пиломатериалов в год, или 10% от всех немецких мощностей по дерево­обработке. «Мы сознательно выбирали завод с большими возможностями сбыта и экспорта, а также реализации побочных продуктов производства: щепы и так далее. Мы покупаем сырье во всех странах Балтийского региона, включая Россию и страны Прибалтики. В России мы закупаем высококачественную ель, у которой плотность древесины больше, чем у ели, растущей в южных регионах. Некоторые наши потребители готовы платить за это. Около 70 процентов продукции продается на внутреннем рынке Германии. Это хороший рынок. Оставшиеся 30 процентов экспортируем. Мы понимаем, что имидж разных стран в Германии разный, и имидж России отличается от имиджа той же Индии. Это влияет на отношение к инвесторам. Но для нас интерес работы в Германии связан не с тем, что мы привезем сюда дешевый русский лес, и не с тем, что мы привезем дешевых русских рабочих, и не с тем, что мы вывезем отсюда немецкие станки. Нет, в Германии мы работаем с немцами. Мы понимаем, что через десять лет уровень затрат в производстве выровняется, и идея вывести производство в дешевую страну — самообман. Она не даст преимуществ. Нужно быть конкурентоспособным везде, и Германия дает отличные возможности для этого. Здесь безупречная инфраструктура, отличный персонал, страна находится в центре Европы, что очень удобно для продаж», — резюмирует Святослав Бычков.

Наконец решились

«ИлимТимбер» — одна из многих российских компаний, активно инвестирующих в Германии. Объем накопленных российских инвестиций в этой крупнейшей экономике Евросоюза составляет, по разным оценкам, от 2,7 млрд до 5,5 млрд евро. В стране работает, опять же по разным данным, от 950 до 1600 компаний, имеющих не менее 25% российского капитала (именно уровень в 25% иностранного капитала считается в Германии квалифицирующим признаком иностранного предприятия). Столь большая разница в оценках накопленных русских инвестиций объясняется использованием различных методик подсчета. «Цифра в 2,7 миллирда евро — это данные немецкого Бундесбанка, подсчитывающего прямые инвестиции иностранных компаний в Германии, но фиксирующего только вложения выше определенного объема. Так что инвестиции средних и мелких компаний не попадают в статистику. А 5,5 миллирда евро — это данные Банка России, более тщательно учитывающего инвестиции мелкого и среднего бизнеса. На мой взгляд, реальный объем где-то посередине», — поясняет Александр Тирпиц, управляющий директор компании German Center for Market Entry (GCME).

Разница в оценке количества компаний с российским капиталом также вызвана различными методиками подсчета. Так, 1600 компаний — цифра, которой оперирует Совет российской экономики в Германии, неправительственная организация, призванная защищать интересы российского бизнеса в ФРГ. А 950 компаний — это данные немецкой правительственной компании GTAI, опекающей иностранных инвесторов на территории Германии.

Однако, даже если принять за основу самые консервативные оценки присутствия российского капитала в Германии, необходимо признать, что именно Россия остается главным среди государств БРИК инвестором в эту страну. По данным Бундесбанка, в 2009 году объем накопленных прямых инвестиций из БРИК в Германию составил 3,7 млрд евро. На Россию, по подсчетам банка, приходится, напомним, 2,7 млрд евро, 629 млн евро — на Китай, 254 млн — на Индию и 142 млн — на Бразилию. Таким образом, показатель своего ближайшего конкурента — Китая — Россия превзошла четырехкратно, а в объеме инвестиций в Германию из государств БРИК на российский капитал приходится 73%. Очень активна и динамика товарооборота между Германией и Россией. С 2006-го по 2011 год объем товарооборота между нашими странами увеличился почти вдвое, достигнув в прошлом году 71,8 млрд долларов.

По мнению немецких наблюдателей, активность российских инвестиций в Германии снижаться не будет. «В ближайшие годы мы ожидаем плавного роста объема инвестиций из России. На текущий год мы исходим из того, что показатели будут примерно такими же, как в 2011 и 2010 годах. Сейчас мы планируем различные мероприятия в рамках Года Германии в России. Акцент мы делаем на информационные и коммуникационные технологии. В этих сферах мы ожидаем больших успехов в ближайшие годы», — сказал Роберт Херманн, управляющий директор по инвестиционному консалтингу немецкой правительственной компании GTAI.

Главная проблема российских инвесторов в ФРГ состоит в том, что, несмотря на рост активности здесь, российские компании остаются некрупными игроками на германском рынке. По данным GTAI, хотя наших компаний в стране примерно столько же, сколько японских (950 против 980, по данным учета GTAI), численность сотрудников российских предприятий несопоставимо ниже — 4,6 тыс. человек против 95 тыс., работающих на японский бизнес. Фактически на немецких предприятиях с российским капиталом работает примерно столько же сотрудников, сколько в немецких компаниях с польским или южнокорейским капиталом (4,7 тыс. человек). При этом польскому капиталу, по данным GTAI, принадлежит в Германии всего 390 предприятий, а южнокорейскому и того меньше — 125.

Впрочем, российский капитал в Германии достаточно активен в инвестициях «с нуля» — greenfield investments. По данным той же GTAI, российские компании занимают 16-е место по активности в greenfield investments, включая инвестиции из стран Евросоюза.

Российский свет для Германии

Главное изменение, произошедшее с российскими инвестициями, — это приход на немецкий рынок инвесторов, заинтересованных в высокотехнологичном производстве на территории ФРГ. Если раньше высокотехнологичными российскими инвесторами были софтверные компании (в первую очередь Kaspersky Lab и ABBYY), то сейчас ситуация начала меняться кардинальным образом. Даже в сфере энергетики крупные инвестиции последних лет все чаще включали в себя высокотехнологичную отрасль. Так, в 2011 году «Роснефть» приобрела за 1,6 млрд евро 50% немецкой Ruhr Oel, владеющей четырьмя НПЗ в Германии, — весьма высокотехнологичного производства в сфере переработки углеводоров. В том же году российский «Атомстройэкспорт» вложился в немецкую Nukem.

Еще более важные инвестиции в создание технологических производств на территории Германии были сделаны компанией «Оптоган», которая недавно создала совместное предприятие с Philips в России, впустив таким образом конкурента на свой рынок светодиодной продукции. Так вот, в баварском Ланд­схуте российский «Оптоган» приоб­рел бывший завод Hitachi по производству полупроводников и использует его возможности для создания в Германии передового производства уникальных энергосберегающих светильников на базе светодиодов.

«Мы начинали работать в 2004 году в Финляндии. Мы специалисты в эпитаксии — напылении тонких пленок, что позволяет потом делать лазеры, светодиоды и так далее. Именно за это в свое время Жорес Алферов получил Нобелевскую премию, — российский ученый и бизнесмен Алексей Ковш рассказывает о том, как вместе с единомышленниками создавал компанию, развернувшую сегодня высокотехнологичное производство в баварском хайтек-кластере. — Тогда, в начале пути, мы не могли найти в России деньги на эти цели, да и инфраструктуры в стране не было. Поэтому мы пошли в Финляндию, в Хельсинки, а оттуда переехали в Германию, в Дортмунд, в технологический парк. Кстати, в Дортмунде из двадцати компаний в технопарке пять были с русскими корнями. Это показатель того, что есть много примеров, как российские инженеры находят деньги на Западе. Потом этот дортмундский инкубатор получил деньги от немецкого правительства на покупку для нас оборудования, которое мы арендовали. Это был 2006 год, а в 2007-м линия начала работать и производить чипы. В 2008 году мы стали искать возможности расширить бизнес в России и нашли группу “Онэксим” Михаила Прохорова, который выкупил группу венчурных капиталистов. А затем мы получили финансирование от “Роснано” и от Якутской республиканской инвестиционной компании».

На начальном этапе, по словам Алексея Ковша, венчурные фонды вложили в «Оптоган» 8 млн евро, затем еще порядка 40 млн в производство на территории России и 20 млн в производство в Германии. В прошлом году во внешних продажах немецкий филиал «Оптогана» достиг 2 млн евро, объем продаж компании в России составил около 13 млн евро. В этом году компания планирует выйти на общий оборот в 40 млн евро. «Тут еще надо учитывать, что завод в России начал работать в массовом производстве только с лета прошлого года», — говорит Алексей Ковш.

Компания «Оптоган» — отличный пример того, как российское предприятие может вписаться в немецкий рынок. В Ландсхуте «Оптоган» не только смог воспользоваться экономическим кризисом и уходом из региона южнокорейских производителей чипов, но и получил за небольшие деньги доступ к заводу, в создание которого Hitachi вложила в свое время 1,5 млрд долларов. Расположенная в Баварии компания находится в самом сердце высокотехнологичного немецкого кластера, получает доступ к широкому рынку квалифицированных специалистов и может пользоваться преимуществами выстроенной транспортной инфраструктуры.

«В России отличные конструкторы и инженеры, но, к сожалению, они оторваны от того, что происходит на рынке. Здесь же вы всегда можете снимать сливки с рынка. Вы работаете с огромным количеством поставщиков, предлагающих самые разные технологические элементы. Если производство чипов мы собираемся развивать и в России, то Германия для нас останется площадкой для R&D и разработки технологических планов. Это очень удобно, потому что здесь мы быстрее улавливаем все тенденции рынка», — говорит Алексей Ковш.

Персонал компании лишь подтверждает слова исполнительного вице-президента. Так, по «чистым комнатам», сердцу производства светодиодов, меня водит бывший сотрудник компании Infineon. Сегодня в немецком филиале «Оптогана» работают 45 человек из 15 стран мира: немцы, финны, голландцы, китайцы, индусы, норвежец и швед.

Интернациональный субстрат баварского подразделения должен, по задумкам менеджмента, обогатить и сотрудников, работающих в России. «Мы уже начали присылать сюда российский персонал. Недавно на время перевели в Германию российского сейлз-менеджера, чтобы он, с одной стороны, набирался здесь опыта, а с другой — лучше понимал наше производство. Главный менеджер по продажам у нас немец, бывший менеджер Osram. Наши топ-менеджеры — финны и немцы, — перечисляет Алексей Ковш. — Рабочий язык предприятия — английский, но при этом компания активно использует для позиционирования свое российское происхождение. В мире хайтека к русским неплохое отношение».

Ждут ли нас в Европе?

Cтрах перед существующими в Европе барьерами для российского бизнеса — это фактор, действительно останавливающий многие российские компании от первого шага по направлению к Германии. Во многом такие страхи подпитываются реальными неудачами российских инвестиций в мире. Самым ярким примером решения не в пользу российского инвестора стал отказ американского концерна GM продать в 2009 году кризисного автопроизводителя Opel консорциуму Сбербанка и канадского производителя запчастей Magna (в компании также имелся российский капитал). Тогда решение об отказе от продажи Opel российским компаниям приняли в самый последний момент, и было оно, похоже, в первую очередь политическим. По тогдашним сообщениям агентства Bloomberg, окончательное «нет» было сформулировано на ужине ведущих бизнесменов США с президентом Бараком Обамой. Между тем отказ американцев продать Opel никак не был связан с позицией европейцев. Наоборот, в 2009 году правительство ФРГ во главе с канцлером Ангелой Меркель до последнего отстаивало идею продажи автопроизводителя российскому консорциуму и даже было готово предоставить под эту сделку кредит в 5 млрд евро.

Об отсутствии препятствий для российского бизнеса говорят и в торговом представительстве России в Германии. По заявлению Торгово-экономического бюро Российской Федерации в ФРГ, практика рассмотрения немецкими властями инвестиционных заявок российских компаний свидетельствует об отсутствии предвзятого отношения к российскому бизнесу (согласно немецкому законодательству, любая покупка иностранной компанией более 25% долей немецкой фирмы должна быть рассмотрена комиссией министерства экономики ФРГ). Так, по данным российского торгпредства, в 2010 году в немецкое министерство экономики было подано 42 инвестиционные заявки, из которых 40 удовлетворены, а две отозваны самими заявителями на стадии рассмотрения. Из 23 заявок, поданных в 2009 году, удовлетворены все 23.

Никаких проблем не возникло, например, у российской компании Nordic Yards, купившей в 2009 году обанкротившиеся верфи Wadan Yards. Располагавшиеся в Висмаре верфи Wadan Yards, также принадлежавшие российскому инвестору, не выдержали конкуренции с южнокорейскими производителями и были вынуждены объявить о банкротстве. Это поставило под угрозу экономическое благополучие города, и премьер-министр федеральной земли Мекленбург — Передняя Померания Эрвин Зеллеринг лично участвовал в подборе нового инвестора, сознательно сделав ставку на поиск в России.

После фиаско, которое потерпели прежние владельцы верфи, ориентировавшие на традиционные отрасли судостроения и строившие в числе прочего классические туристические суда, сегодня Nordic Yards, похоже, действительно нашли свою нишу. Верфи строят специальную морскую технику для работы в экстремальных условиях. В октябре прошлого года со стапелей сошел арктический танкер Nordic AT 19, построенный по заказу «Норникеля». Этот 150-метровый танкер дедвейтом 18,5 тыс. тонн способен работать при температурах до  минус 50 градусов и преодолевать лед толщиной до полутора метров.

Морские платформы для обслуживания парков ветрогенераторов немецкой Siemens Energy не менее важный заказ. Именно благодаря этим платформам, осуществляющим сбор электроэнергии с многочисленных генераторов и передающим его дальше на сушу уже в виде тока высокого напряжения, энергетические компании смогут успешно эксплуатировать гигантский парк ветрогенераторов, расположенных в открытом море. Первые две платформы, заказанные Siemens нынешней весной, должны быть готовы к 2013 году. Это значит, что сотрудники верфей обеспечены работой еще как минимум на два года. И успех связывается именно с российским инвестором.

Берлин—Висмар—Ландсхут