О любителях себя

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
14 мая 2012, 00:00

Первые дни перестроения верхних эшелонов власти порождают занятные странности. То новый президент отказывается ехать на саммит G8, ссылаясь на занятость процессами формирования кабинета, и посылает вместо себя нового премьер-министра, будто того процессы формирования кабинета и не касаются. То новый премьер-министр, продолжая хранить таинственное молчание по поводу состава собственно правительства (как же всё-таки надоели эти бесконечные тайны!), проводит широко освещаемое в медиа совещание о создании правительства открытого. Это, конечно же, может не означать вообще ничего: случайно так сложилось; это может означать начало любой из крайне разнородных комбинаций, связанных с переделом власти; но это может, к сожалению, и вправду означать, что буквосочетанию «открытое правительство» придаётся некое ключевое значение. А это было бы и странно — и несколько даже комично.

Если вы спросите, почему комично, то тем самым докажете, что не читали итогового доклада рабочей группы по подготовке формирования этого самого открытого правительства. А там написано, например, так: «Создание системы “Открытое правительство” — это беспрецедентный вызов для России с её тысячелетней историей доминирования и патернализма власти по отношению к обществу». Даже будь это написано сторонними перьями, было бы забавно: столь высокоторжественная интонация по поводу не весьма оригинальной затеи, пребывающей покуда в стадии разговоров, чаровала бы и тогда. Но тут-то ведь люди пишут сами о себе! Сознавать себя беспрецедентным на фоне неаппетитной тысячелетней истории отечества, не научившись внятно изъясняться по-русски (вчитайтесь: патернализм власти по отношению…), — такое титаническое самоуважение не приснится никакому Победоносикову. Нужно заметить, впрочем, что нескрываемая любовь к самим себе нынче вообще в моде. Укажем хотя бы на опыт г-жи Собчак, которая не обинуясь использует слова «умные, успешные и здравомыслящие люди» как самоочевидное определение той части публики, которую в данный момент полагает себе единомышленной. Но г-жа Собчак, как к ней ни относись, всё же не предлагает конкретных советов по рулению державой.

А тут люди предлагают, да как! Они — Каин и Манфред, а вокруг — мелкие козявки и подлецы. Читаем в том же докладе: «Активная часть общества, которую и необходимо вовлечь в работу Открытого правительства, состоялась вне государства и не хочет подчиняться чиновникам». Спору нет, в стране есть люди, «состоявшиеся вне государства», а то и в противостоянии с его структурами, — в реальном бизнесе они не так уж и редки, но рабочая-то группа состоит отнюдь не из них. И собранные там эксперты, и незримо мелькающий где-то поблизости «креативный класс», что бы они там о себе ни думали, существуют за счёт государства: либо прямо на деньги бюджета и госкорпораций — либо на деньги подрядчиков бюджета и госкорпораций. Больше за разговорные жанры у нас никто и не платит — нечем. Что не хотят подчиняться чиновникам, молодцы: никто не хочет; но врать-то себе зачем? Или дальше: «Уже сейчас общество осуществляет целый ряд масштабных гражданских инициатив без содействия (зачастую и при активном противодействии) властей». Это про синие ведёрки, что ли, или про «Роспил»? Или про то, как в запрошлом годе пожары тушили? Но целый ли это ряд и так ли эти инициативы масштабны? Видит Бог, наше чиновничество очень есть за что поносить, но на фоне столь удалой хлестаковщины от имени общества тянет заступиться за чиновников: те свою любовь к себе, по крайности, не высказывают так безоглядно.

Весь этот пафос особенно забавен на фоне конкретных деталей, звучавших на упомянутом совещании у премьера. Беспрецедентный вызов тысячелетней неправильности России в ближайшее время должен будет сказаться в двух вещах. Во-первых, сразу после формирования кабинета — «где-то в июне», по словам Медведева, — «некоторое количество людей» будет назначено на более или менее заметные госдолжности по результатам открытого конкурса. Во-вторых, объявлено о намерении создать структуры, где эксперты и чиновники будут работать вместе. Возможно, это будет только правительственная комиссия; возможно, ещё и департамент в аппарате правительства — пока не ясно. В пандан будущему подразделению правительства станут привлекать независимых экспертов и ведомства — например, в экспертные советы.

Что тут скажешь? Выбор чиновников, даже и крупных, по конкурсу — дело, известное как минимум со времён государства Суй, и вполне может оказаться полезным. Но только в том случае, если таким образом будет назначаться большая, а лучше — подавляющая часть чиновников. Если назначенных по конкурсу будет мало, они либо переймут царящую в данной конторе манеру вести дела, либо будут конторой съедены. Хотя, конечно, лиха беда начало — пусть наймут «некоторое количество», там посмотрим. Про независимых экспертов в советах при министре говорить не очень интересно. А департамент в аппарате правительстве — ну, департамент. Не первый, не последний.

Нет, в предложениях, собранных в докладе рабочей группы, наряду с пустыми фразами (2.1. Обеспечить прозрачность информации о государственных закупках. … 2.3. Обеспечить открытость бюджетов всех уровней… Так и ждёшь пунктов, скажем, 2.9 и 2.11: разрешить квадратуру круга и познать самого себя), есть много совершенно разумных вещей. Сама мысль сделать как можно открытее и доступнее для экспертного контроля все этапы принятия решений столь безусловно здрава, что и малое продвижение в ту сторону будет полезным. Тем не менее, если оценивать открытое правительство по безошибочной формуле Толстого (в числителе — то, что субъект собой представляет, в знаменателе — то, что он о себе думает), результат пока выходит очень скромный.

А про беспрецедентность свою авторы доклада написали уж совсем зря. Не говоря о более дальних временах, при Александре II, а потом при Александре III власть очень активно привлекала к работе с правительством сведущих людей, как тогда называли экспертов. Салтыков, конечно, издевался, но плоды такая работа в иных случаях давала совсем даже неплохие. В этот бы раз вышло не хуже.