Президент в розовых очках

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
14 мая 2012, 00:00

Впервые за четверть века французы выбрали президентом кандидата от социалистов. Их выбор может разрушить не только французскую экономику, но и весь проект европейской интеграции

Франсуа Олланд имеет шансы стать самым слабым президентом Пятой республики

Седьмого мая у Франции появилось новое лицо. В стране, где со времен Шарля де Голля личная харизма была необходимым условием для любого кандидата в президенты, выборы выиграл Франсуа Олланд человек, которого недоброжелатели за его мягкотелость и отсутствие характера прозвали Пудингом.

К такому феномену привело стечение нескольких неблагоприятных факторов. Это последствия мирового финансового кризиса и жесткие либеральные реформы правительства Николя Саркози, направленные на избавление французской экономики от чрезмерных социальных обременений, которые восстановили против него значительную часть населения. Но особенно непопулярным в народе Сарко сделала его политика противопоставления себя простым французам. Подчеркнуто роскошное времяпрепровождение постоянно тусующегося с друзьями-миллионерами президента на фоне падения уровня жизни большинства, роста безработицы и призывов затянуть пояса вызвало естественное чувство протеста на родине революции. Общество было настолько негативно настроено по отношению к Саркози, что, будь у левых любой более-менее серьезный кандидат, они вполне могли бы победить легко и с большим отрывом. Но после внезапного схода с политической арены экс-главы МВФ Доминика Стросс-Кана (кем и по какой причине были инициированы оба секс-скандала, до сих пор покрыто тайной) социалисты вновь оказались в затруднительной ситуации, а у Саркози появился шанс на победу. В обойме левых больше не было лидеров, а бесхребетных политиков французские избиратели в силу своего менталитета обычно не выбирали. Но и тут Саркози подвели снобизм и неумение выстраивать отношения с людьми, которых он считал ниже по положению. Для победы во втором туре ему нужно было заручиться поддержкой Марин Ле Пен и Франсуа Байру. Если бы они призвали свой электорат проголосовать за правых, это обеспечило бы Саркози недостающие несколько процентов (во втором туре Олланд набрал 51,6%, а Саркози 48, 36%).

Так Франсуа Олланд, типичный партийный активист, не имеющий никакого практического опыта управления государством и не занимавший ни разу министерских постов, стал президентом второй по значимости страны Евросоюза. Обещанные им масштабные социальные реформы грозят серьезно подорвать экономику страны, лишить ее промышленность остатков конкурентоспособности, а также нанести сокрушительный удар по всему Евросоюзу как интеграционному проекту. Избрание Олланда вызвало серьезное беспокойство в европейских странах. И пока сторонники социалистов бегали по площади Бастилии в розовой одежде (цвет социалистической партии) и в розовых очках, в Берлине и Брюсселе пытались оценить масштаб надвигающегося на них бедствия.

Месье Руаяль

Франсуа Олланд в глазах большинства французских обывателей прошел путь настоящего народного президента. Сын врача и социальной работницы, он решил стать президентом в десять лет, а свои левые убеждения унаследовал от матери (отец исповедовал ультраправые взгляды и слыл домашним тираном). Во время учебы в Национальной школе управления — кузнице кадров французской элиты — Олланд приобрел много влиятельных друзей (в частности, Доминика де Вильпена и Мишеля Сапена). Будучи председателем студенческого профсоюза, он как-то поспорил о необходимости равных условий для всех студентов с надменной девушкой, которую все называли мисс Ледышка. По всей видимости, горячий спор растопил сердце Сеголен Руаяль — таково было настоящее имя этой девушки — и закончился почти 30-летним гражданским браком и четырьмя детьми.

В качестве лестницы к успеху Олланд выбрал Социалистическую партию и впервые баллотировался от нее на выборах в Национальное собрание в 1981 году от департамента Коррез. Выбор весьма амбициозный и на первый взгляд самоубийственный — его соперником по округу был признанный политический тяжеловес Жак Ширак. В начале предвыборной кампании бывший премьер и будущий президент пренебрежительно отозвался о своем 26-летнем сопернике: по его словам, кличка лабрадора тогдашнего главы Франции Франсуа Миттерана (собаку звали Балтик) была более известна французам, чем имя Франсуа Олланда. Олланд запомнил сравнение — при личной встрече он представился Шираку как «тот, кого вы сравнили с лабрадором Миттерана». Выборы Олланд, конечно, с треском проиграл, однако на фоне противостояния Шираку получил опыт и относительную известность. Он продолжил партийную работу, а в 1988 году все-таки стал депутатом от Корреза.

Во время партийной и законодательной работы Олланд не отличался ни яркостью, ни гиперактивностью. За ним закрепилась репутация добродушного толстячка, который постоянно ходит в мятых костюмах, ездит на мотороллере и которого постоянно обходят по партийной лестнице. Когда в 1992 году Сеголен Руаяль становится министром окружающей среды, Олланд превращается в глазах соратников в «месье Руаяль». В 1997 году, казалось, он получает долгожданный шанс показать себя: по рекомендации нового премьер-министра Лионеля Жоспена Олланд становится первым секретарем Социалистической партии. Однако его председательство не принесло партии успехов на национальном уровне. Так, Лионель Жоспен во время президентских выборов 2002 года вылетел уже в первом туре, а в 2007 году мадам Руаяль не сумела обойти Николя Саркози. В 2005 году во время голосования по евроконституции Олланд не смог предотвратить раскол в среде социалистов, и целая плеяда депутатов во главе с человеком номер два в соцпартии Лораном Фабьюсом отказалась подчиняться партийной дисциплине и голосовать за конституцию.

В январе 2007 года, за несколько месяцев до выборов, официальный представитель избирательного штаба Сеголен Руаяль Арно Монтебур на вопрос ведущего о недостатках кандидата пошутил: «У нее лишь один недостаток — ее компаньон». Серьезность, с которой была воспринята эта шутка (на следующее утро он был вынужден подать прошение об отставке из штаба), означает, что Монтебур задел больное место. Впрочем, очень скоро Руаяль перестала защищать Олланда — выяснилось, что он уже давно крутит роман с дважды разведенной журналисткой Валери Триервейлер, прозванной Ротвейлер за свое достаточно агрессивное поведение (по словам Триервейлер, хоть их отношения и начались в 2005 году, но «сблизились» они в 2000-м). Гражданский брак между Олландом и Руаяль распался.

Без тестостерона

Новый этап в жизни Олланда наступил в 2008 году, когда он покинул пост главы партии именно для того, чтобы готовиться к президентским выборам. «Я отправился в путь в своем ритме, не обращая внимания на прогнозы, кланы и насмешливые комментарии тех, кто предвидит все и не видит ничего», — прокомментировал он начало своей предвыборной кампании. Он сменил свой провинциальный облик, похудел на 15 килограммов, купил дорогие очки и стал одеваться в дорогие костюмы.

Все эти жертвы, казалось, были напрасны. Социалисты наконец-то осознали, что их победа на выборах возможна только при условии выдвижения яркой, харизматичной личности, которая в глазах французов будет способна принимать решения. Поэтому безоговорочным фаворитом на роль кандидата от Социалистической партии стал Доминик Стросс-Кан. Его рейтинг на 40% превышал показатели самого Олланда и на 20% — популярность Саркози. Однако Олланд не сдавался. Пока Стросс-Кан получал поздравления с будущей победой и закатывал шумные приемы, он обрабатывал провинциальные социалистические партячейки.

И судьба наградила настойчивого тихоню самым неожиданным образом. Шокирующий американский секс-скандал, стоивший Стросс-Кану места главы МВФ, расчистил ему дорогу. После освобождения Стросс-Кана из тюрьмы и возвращения на родину в прессе снова появились статьи, выражающие сомнения в том, сможет ли он теперь возглавить социалистов на выборах, однако второй раунд секс-скандала уже на родине и обвинения в сутенерстве похоронили Стросс-Кана как политика. По мнению политологов, для Николя Саркози выбывание Стросс-Кана было настоящим подарком, так как других лидеров у левых не было, что оставляло Саркози шанс отвоевать французских избирателей, опираясь на свою харизму и антииммигрантскую риторику.

Николя Саркози уверен, что Франция еще пожалеет о своем неразумном выборе expert_802_084.jpg
Николя Саркози уверен, что Франция еще пожалеет о своем неразумном выборе

После ухода Стросс-Кана Франсуа Олланд стал одним из фаворитов социалистической гонки, из нефартового политика превратился в опытного кандидата, который прекрасно знает допущенные партией в 2002 и 2007 годах ошибки и не повторит их в 2012-м. Добродушие, незлопамятность и чувство юмора Олланда привели в его предвыборный штаб целую плеяду социалистических ВИПов — бывших соратников Сеголен Руайяль, друзей Стросс-Кана (таких как Пьер Московичи, вице-президент Индустриального клуба — лоббистской группы, объединяющей руководителей крупнейших промышленных групп Франции) и даже тех, кто раньше критиковал Олланда (в частности, отступника Лорана Фабьюса и шутника Арно Монтебура). Олланд с легкостью вышел во второй тур праймериз и скрестил шпаги со своей преемницей на посту главы Социалистической партии Мартин Обри.

Для Обри эти праймериз имели не только профессиональный, но и личный подтекст. В 1982 году, когда умер ее брат Жан-Поль, ее отец Жак Делор, тогдашний министр финансов и будущий глава Еврокомиссии, взял под опеку молодого политика Франсуа Олланда, стал его политическим наставником. И в результате, по мнению Обри, она была обделена отцовским вниманием. Однако реванша не получилось — в октябре 2011 года с 56% голосов Франсуа Олланд во втором туре обошел Мартин Обри (он проиграл в Париже, но взял провинцию) и стал кандидатом от Социалистической партии.

Я один из вас

Для убеждения избирателей Франсуа Олланд и его штаб выбрали, вероятно, единственно верную предвыборную тактику, позволившую превратить избыточную «нормальность» Олланда из недостатка в преимущество (на предвыборных дебатах Саркози настаивал на том, что все предыдущие французские президенты не были обычными — по-французски normal — людьми и президентом Франции может быть только человек неординарный). На фоне гиперактивного Duracell-президента (автор прозвища Ангела Меркель), который всюду лез, мелькал на экранах и настроил против себя большинство слоев населения, Олланд позиционировал себя как мастер компромиссов и эталон взвешенности. В то же время он говорил людям то, что они хотят услышать. Иностранным инвесторам, владеющим французскими долговыми обязательствами (каковых было много — с 1974 года у Франции всегда был дефицит платежного баланса), — о намерении к 2013 году сократить бюджетный дефицит с нынешних 3,9% к максимальным по правилам ЕС 3%, а через несколько лет вообще его ликвидировать. Населению обещал в ближайшее время создать десятки тысяч рабочих мест (в частности, 60 тыс. для учителей, 5 тыс. для полицейских и 150 тыс. для молодежи) и минимальную зарплату в 1700 евро (сейчас 1400). Профсоюзам — отменить начатую Саркози масштабную пенсионную реформу и сохранить 35-часовую рабочую неделю.

Кроме того, Олланд заявил о намерении покончить с социальным неравенством в стране. Он пообещал ввести 45-процентный налог на доходы людей, зарабатывающих более 450 тыс. евро в месяц. А те, кто зарабатывает по миллиону, должны будут платить 75-процентный налог — потому что, по его словам, «такой уровень дохода иметь невозможно». Будут повышаться налоги и для крупных корпораций. В перспективе Олланд намерен раскулачить богатые компании и состоятельных французов на 15 млрд евро в год. В его планах также трехмесячное замораживание стоимости бензина и ограничение максимальной разницы в зарплатах на государственных предприятиях двадцатикратным пределом. По словам нового президента, французская экономика вновь наберет обороты за счет масштабных инвестиций в инфраструктуру, строительство дорог, торговых моллов, провинциальных аэропортов.

Всего в плане Олланда по реформированию Франции 60 пунктов, и, по подсчетам его самого, эти социальные программы будут стоить государству лишних 20 млрд евро в течение пяти лет. Намерение потратить столько денег на социальные нужды вызвало удивление многих аналитиков, ведь основная проблема большинства европейских государств сегодня в том, что неоткуда взять денег на уже существующие социальные программы, не говоря уже о новых, а также в непомерно раздутом государственном долге. Так, по данным МВФ, для того, чтобы вернуться в маастрихтские критерии трехпроцентного дефицита бюджета, Франции нужно не тратить лишние 20 млрд евро, а сокращать расходы на 18 млрд. В этих условиях взять деньги на дополнительные социальные программы просто неоткуда — раскулачивание большого бизнеса приведет к тому, что он просто убежит из страны.

Большинство французских европейских экономистов с ужасом ожидают начала реализации фантастических планов Олланда, которые усугубят и без того тяжелое положение французской экономики. Темпы роста производительности труда за последние четыре года упали в три раза, государственный долг в этом году приблизится к 90% от ВВП. Несмотря на все усилия Николя Саркози по удешевлению рабочей силы, ее стоимость по-прежнему значительно выше, чем у соседей. Французская промышленность всегда ориентировалась на экспорт, поэтому сокращение рабочих мест в промышленности (почти на 500 тыс. за последние десять лет) привело к росту не только безработицы, но и торгового дефицита. В прошлом году эта цифра достигла рекордных 70 млрд евро. В целом за последние десять лет доля французского экспорта в Германию сократилась с 55 до 40%, а доля в общем объеме экспорта еврозоны с 1999 года уменьшилась на 1,2%. Банки были перегружены плохими долгами — у них почти 54 млрд греческих долгов и 366 млрд итальянских.

Однако в сферу внимания Олланда попали и другие страны ЕС. Он заявил о своем намерении возглавить борьбу с политикой затягивания поясов во всей Европе. «В каждой столице по другую сторону от глав правительств и глав государств есть люди, которые благодаря нам обрели надежду, смотрят на нас и хотят покончить с политикой экономии», — продекламировал он. Реализовывать свой план он собирается отменой с таким трудом подписанного европейского фискального пакта (пытаясь найти общий язык с новоиспеченным президентом, Ангела Меркель уже предложила заключить дополнительный пакт о стимулировании экономического роста, не отменяя уже подписанного фискального).

Единственная надежда на спасение, по мнению многих экспертов, состоит в том, что, столкнувшись с жестокой реальностью, Олланд откажется от реализации своих фантастичных планов и вступит на путь реальной политики. Нечто подобное произошло с Франсуа Миттераном, который пришел с теми же лозунгами к власти (сокращение рабочей недели, увеличение минимальной зарплаты, дополнительного налогообложения богатых) в 1981 году. Через два года выяснилось, что эта левая программа ведет страну к банкротству — и Миттеран превратился в прагматика. Проблема, однако, в том, что сегодня времени на отрезвление у нового президента значительно меньше.