Революция на холостом ходу

4 июня 2012, 00:00

Редакционная статья

Рост гражданской активности в России, безусловно, позитивная тенденция. Массовое уличное проявление недовольства граждан политикой властей тоже заслуживает всяческого уважения. Без первого и второго невозможно построить подлинно демократическое общество, это совершенно очевидно. Однако раскручивающаяся на протяжении весны этого года спираль уличного противостояния почему-то вызывает все меньше и меньше симпатий.

Пожалуй, первое, что настораживает и отталкивает, — это странное нежелание лидеров последних крупных протестных акций публично и четко отмежеваться от акций насилия со стороны участников манифестаций. Каковы могут быть причины подобной снисходительности к любителям повоевать с ОМОНом?

Спокойный анализ происходящего позволяет предположить, что речь идет о некоем негласном, но взаимовыгодном поведении заинтересованных сторон. Сравнительно респектабельные организаторы шествий и митингов не готовы оттолкнуть от себя маргиналов, поскольку те обеспечивают определенную мобилизацию участников и яркую телекартинку столкновений с полицией. Радикалам же удобно действовать из-под зонтика относительно умеренных и раскрученных фигур, поскольку акции собственно радикалов давно никого не интересуют. Пример: совершенно незамеченными остались последние события на Триумфальной площади. Радикалы имеют шансы на внимание, лишь будучи подключенными к протестному мейнстриму. Явных доказательств того, что дело обстоит именно так, по-видимому, нет, но сама логика происходящего, сами игры вокруг заведомо невозможных маршрутов указывают, что подобные предположения могут иметь под собой реальную основу.

В чем же может заключаться смысл такой политической игры? В том, что массовые протесты в Москве являются своего рода осью, на которую могут быть нанизаны различные политические процессы. Так, некоторые участники оппозиционного движения, в общем-то, и не скрывают, что рассчитывают на нарастание протестного движения в регионах, которое может стать и поводом для подключения раскрученных федеральных оппозиционеров, и новым топливом для манифестаций в столице. Именно поэтому, скажем, многие протестанты до сих пор не могут простить Владимиру Рыжкову согласие на перенос митинга на Пушкинскую площадь — пошел на сговор с властями, сбил градус противостояния и взаимного ожесточения. Не скрывают они и того, что намеренно избегают формулировать содержательные лозунги, дабы не отпугнуть гражданина той или иной идеологической ориентации. Лозунг универсален: все беды от нечестных выборов, от нечестной власти.

Сценарий смычки региональных протестов может казаться фантастическим сегодня, но это не значит, что он невозможен вовсе. Ситуация на мировых рынках нестабильна, проблем в стране немало. Кто сказал, что при определенной — неблагоприятной — социально-экономической динамике не могут вспыхнуть протесты, сопоставимые с протестами, скажем, времен монетизации льгот? Такой гарантии никто не даст.

Поэтому нынешнее странное топтание лидеров протеста на одном месте может иметь вполне здравый смысл. Это как машинка для оранжевой революции, работающая пока что на холостом ходу. Тут следует еще раз оговориться, что мы с глубоким уважением относимся к стремлению граждан высказывать свое недовольство властям. Что различные акции творческой интеллигенции и незашоренной молодежи — это неплохо и по-своему правильно. Опасность в другом — в том, что все эти люди из понятного чувства солидарности готовы зачастую включаться в игру, смысла которой могут не понимать. Ведь организаторам протестов может быть нужен не только «боевой авангард», но и прикрытие в лице безобидных, либерально настроенных представителей «креативного класса» (так же как и массовки в виде социально недовольных людей).

Что же тут плохого? — может задать здесь вопрос критически настроенный читатель? Люди стремятся достичь своих политических целей и как-то выстраивают под это доступные им механизмы политической борьбы. Плохо то, что смыслом этой борьбы оказываются не содержательные позитивные цели, а только снос ненавистного режима. Исторический же опыт показывает, что из подобного рода радикальных экспериментов обычно ничего хорошего не получается.