Научите меня жить

Наталья Кочеткова
11 июня 2012, 00:00

В Москве проходит 7-й Московский международный открытый книжный фестиваль с внушительной детской программой, показывающей, что детские книги сегодня стали энциклопедией современной жизни

Если когда-то на ребенка смотрели как на недочеловека, которого нужно научить ходить, говорить, думать, и только после этого он становился полноправным членом общества, то теперь угол зрения несколько изменился: дети непринципиально отличаются от взрослых. Взрослый — такой же ребенок, только большой. А значит, у взрослых и детей схожие проблемы и способы их решения. За последнее время на русском языке вышло впечатляющее количество книг для детей буквально на все случаи их маленькой жизни. Раньше родители или бабушка с дедушкой твердили рыдающему полуторагодовалому малышу о пользе чистки зубов или убеждали его не бить Машу лопаткой по голове, когда она берет его машинку. Теперь нужно просто почитать малышу соответствующую книжку («Маша и Миша: чистим зубы» «Маша и Миша: катаемся по очереди», издательство Clever).

Опыт чужого детства

Книги учат детей, как себя вести на чужом дне рождения, обращаться со своими и чужими домашними животными, рассказывают, чем поцелуй бабушки отличается от поцелуя ровесника в песочнице, учат не бояться темноты и монстра под кроватью. Тому, как относиться к смерти близких, разводу родителей, рождению младшего брата или сестры. Отвечают на вопросы, зачем нужно ходить в школу и как себя вести в случае инцеста.

Извечной триаде «Маршак, Барто, Чуковский» появилась достойная альтернатива — на русский язык перевели хрестоматийных англоязычных авторов, на которых выросло не одно поколение. Это Маргарет Уайз Браун с ее знаменитыми «Баю-баюшки, Луна» и «Как зайчонок убегал» или, скажем, «Идем ловить медведя» Майкла Розена. Это книжки-картонки для самых маленьких. Но переводили их такие серьезные поэты, как Марина Бородицкая («Баю-баюшки, Луна») и Григорий Кружков («Идем ловить медведя»). Про перевод Кружкова критики даже высказывались в том духе, что получился Шекспир для детей. Впрочем, и у Бородицкой переводы ничуть не хуже.

Для маленьких предназначены и книжки знаменитого американского сказочника и художника-иллюстратора Эрика Карла. «Мы были первым российским издательством, чьи представители подошли к Эрику Карлу и сказали: мы хотим покупать ваши книжки, — рассказывает Юлия Загачин, директор издательства “Розовый жираф”. — До этого никому в голову не приходило даже просто узнать цену. И это при том, что его книжка “Очень голодная гусеница” продается в мире каждые двадцать пять секунд. В России над нами тогда все смеялись. А сейчас каждый наш следующий десятитысячный тираж уходит быстрее предыдущего».

Эрик Карл. Грубиянка в крапинку expert_806_093-1.jpg
Эрик Карл. Грубиянка в крапинку

После «Голодной гусеницы» «Розовый жираф» выпустил еще несколько книг Эрика Карла — «Морской конек», «Снежный сон», «От головы до ног», «Грубиянка в крапинку». Их привлекательность — в необычных иллюстрациях. Карл работает в технике коллажа из папиросной бумаги, которую складывает в несколько слоев и раскрашивает. Часто в его книгах присутствуют и «прорезные иллюстрации»: сквозь отверстие на страничке видна часть следующей странички, за ней — следующей, и так до самого конца. Книги выглядят необычно. А еще они интерактивны — читая их, нужно махать руками и брыкаться вместе с персонажами («От головы до ног») или засунуть пальчик в дырочку («Очень голодная гусеница»). Все это детям страшно нравится.

Сны с картинками

Отдельный сегмент литературы для малышей составляют книги для засыпания. Они помогают успокоиться перед сном. И даже учат нехитрым техникам засыпания — скажем, посчитать что-нибудь. Это, например, «Оле не может уснуть» Карла Рюманна («КомпасГид») или «Спокойной ночи, Нори!» Бригитте Венингер («РИПОЛ классик»). Несмотря на несерьезный возраст аудитории, делаются эти книги более чем серьезными людьми. Одну из них, «Сладких снов, маленький медвежонок» («РИПОЛ классик»), написал и нарисовал Кинт Буххольц — художник с мировым именем, у которого было около сотни персональных выставок.

К книгам для засыпания примыкают те, что помогают справиться со страхом темноты и страхами вообще. Многим детям кажется, что под кроватью или за шкафом спрятался монстр, который схватит их, стоит им закрыть глаза. В этом смысле показательна «Пятая овечка» Гарриет Грундман (издательство «КомпасГид»). Это рассказ о девочке Лине, которая, считая овец, поняла: среди них затесался волк. Тут бы ей и испугаться, но, во-первых, волк оказался из тех, что хочет быть овцой, а во-вторых, он помог прогнать монстра из-под кровати.

Вместе с валом переводной литературы в Россию пришли не только новые авторы и техники иллюстрации, но и жанры. Например, книжки-картинки — не картонные для малышей, а те, в которых текст и иллюстрации нужно «читать» вместе: одно без другого не существует («Если дать мышонку печенье», выпустил «Розовый жираф»).

Лаура Нумерофф. Если дать мышонку печенье expert_806_093-3.jpg
Лаура Нумерофф. Если дать мышонку печенье

Впрочем, отношение к жанру неоднозначное даже у самих издателей: «Книжки-картинки сейчас в моде. Например, “I want my hat back” Джона Классена — очень трендовая книжка. Она выиграла все премии, было много интервью с автором. Я даже хотела купить на нее права, но потом раздумала. В Америке я спрашивала у всех продавцов и библиотекарей, что с ней делать, и они мне честно ответили, что они не понимают, зачем она нужна», — признается Юлия Загачин.

Другой вид книг-картинок — те, что ориентированы на развитие внимания, как «Где Волли сейчас?» («РИПОЛ классик») или «Пряткины» («Мир детства медиа»). Это большеформатные книжки, в которых каждую страницу занимает полный мелких деталей рисунок. На нем нужно найти главных героев книги, которые что-то делают — отдыхают в парке или пошли в магазин. Сделать это непросто даже взрослому. Поэтому обычно героев ищут всей семьей.

Непридуманные истории

Не столько к новому, сколько к хорошо забытому старому относится так называемый детский нон-фикшн. Если кто помнит «Научные забавы» Тома Тита или «Занимательную математику» Якова Перельмана, то теперь такие книги есть по всем областям — литературе, лингвистике, истории, медицине. Моду на них ввел издательский дом Мещерякова, переиздав Перельмана и Тома Тита. «Таких книг было много в шестидесятые годы. Потом им на смену пришли энциклопедии. Вадим Мещеряков вернул интерес к научно-популярной книге», — говорит директор по маркетингу книжного магазина «Москва» Екатерина Мосина. Сегодня детский научпоп встал на полку рядом с детскими энциклопедиями.

Сейчас популяризацией науки среди детей много занимаются издательства Machaon, которое выпустило детскую Британнику; «Фома» — проект «Настя и Никита», где есть научно-познавательная серия, и «Пешком в историю». Последние выпускают книги со сквозными персонажами — мышатами Тимкой и Тинкой, которые живут в Историческом музее и умеют путешествовать во времени. Они оказываются то в каменном веке, то на войне 1812 года и рассказывают, как там все было на самом деле.

Фелисити Брукс. Миша и Маша: чистим зубы expert_806_093-2.jpg
Фелисити Брукс. Миша и Маша: чистим зубы

Важным событием для российской детской литературы стал перевод книг французского философа и психолога Оскара Бренифье. С его книжками при помощи «главных вопросов» и разных на них ответов дети учатся думать и самостоятельно рассуждать о дружбе, любви, свободе, семье. К книгам Бренифье присматривались и приценивались издательства «Самокат» и «Розовый жираф», но решили, что русская публика еще не готова к такой литературе. Она и правда не была готова. Когда в результате книги Бренифье выпустило в России издательство Clever, читатель отнесся к ним настороженно, и первая линейка «Любовь и дружба» (всего их четыре, и эта не самая простая для понимания) продавалась плохо.

Но следом издатели выпустили другую линейку, с которой и началось знакомство публики с Бренифье во Франции, — «Давай обсудим», да еще привезли в Россию самого автора. После этого российские читатели полюбили Оскара Бренифье так сильно, что теперь он регулярно проводит в России семинары, видеоуроки и мастер-классы «Искусство задавать вопросы». По слухам, многие банкиры и даже некоторые самые богатые российские издатели вместо походов к психоаналитикам теперь записываются на прием к Бренифье.

Много букв

Несмотря на появление новых жанров, русские родители, привыкшие к тому, что Россия — «самая читающая страна», часто ищут для своих детей именно книжки для чтения, а не для разглядывания. И тут им на помощь приходит издательство «Самокат» во главе с Ириной Балахоновой.

«Мы с читателями нашли друг друга в текстовых книжках, — говорит Ирина. — У них потенциал лонгселлеров. Проблематика сильнее, чем внешние различия, а потому то, что книги в основном переводные, не мешает. У нас наиболее востребованным оказался сегмент литературы от младших подростков, с одиннадцати лет, до молодых взрослых. Здесь можно сказать и о Даниэле Пеннаке и его книгах “Собака Пес” и “Глаз волка”, и о молодой скандинавской писательнице Марии Парр и ее “Вафельном сердце” и “Тоне Глиммердал”. Книги Анники Тор стали настоящим лонгселлером. Здесь же надо упомянуть и найденного в свое время издательством ОГИ Ульфа Старка, которого мы продолжаем издавать. Это литература, в которой наличествует реалистический момент в сюжете и в выборе подхода. Ничего нового в этом нет — когда мы были детьми, нам тоже нравилось читать про самих себя. Мы ищем некий отклик на наши эмоции, переживания и опыт. И книги, которые дают доступ к этому чужому опыту и требуют сопереживания, — это ниша издательства “Самокат”».

Надо сказать, что «Самокат» практически вырастил своего читателя. Не все, что они предлагали, публика принимала на ура. Несколько лет назад много шума наделала книга француженки Мари-Од Мюрай «Oh, Boy!» (на русском она вышла в 2006 году). В ней рассказана история французского семейства: отец ушел от матери, а та, в свою очередь, покончила с собой, выпив моющее средство. Сиротами остались трое детей: мальчик (у него лейкемия) и две девочки. Когда, казалось, у них на этом свете не осталось больше никого, внезапно обнаружились сводные старшие брат и сестра. При этом старший брат оказывается геем... Надо ли говорить, что далеко не все родители были от этой книги в восторге в 2006-м. Сейчас же инициативу «Самоката» по изданию «непростых» книг подхватили издательства «КомпасГид» и «Розовый жираф» (серия «Вот это книга!»). Они тоже стали выпускать романы и повести для подростков, в которых говорится о детских преступлениях, инцесте и других травматичных темах. И читатель, во всяком случае столичный, этого больше не боится.

Единственное, что пока вызывает настороженность публики, — попытка говорить с детьми о недавних событиях истории. Ирина Балахонова из «Самоката» признается, что они с читателем «не нашли друг друга» с книгой Петра Сиса «Стена: как я рос за железным занавесом». «Мы немножко рано ее издали, учитывая события на Болотной площади. Если бы мы издали ее сегодня, а не три года назад, она бы пошла. Я думаю, мы еще вернемся к этим темам. Позиция страуса по отношению к собственной истории пройдет», — говорит Ирина.

Создается впечатление, что все эти книжные радости — сугубо для Москвы и Питера. И, по большому счету, это правда. Но не вся. «У нас много покупателей из регионов, — сообщает Юлия Загачин из “Розового жирафа”. — Достаточно мам, которые кооперируются с себе подобными и выбивают у нас закупки по оптовым ценам. Такой книжный “Орифлейм”. Это московско-питерский снобизм — думать, что хорошие книжки хотят читать только здесь».

Тем не менее не секрет, что в регионы в основном доходят книги издательств-«генералов» — «Эксмо» и АСТ, у которых есть свои книгораспространительские сети. И не секрет, что книги «генералов» за редким исключением очень традиционны. Продукцию же небольших экспериментальных издательств сети на реализацию почти не берут. В результате складывается ситуация, когда Москва и Питер перекормлены книжными новинками и событиями, а регионы до сих пор существуют в режиме книжного голода. И пока кто-то не возьмется выстроить грамотную книжную сеть распространения (государство? меценат?), «пропаганда чтения» среди детей, о которой так любят говорить российские чиновники, останется пустым звуком.